По расчёту

С каждым днём после согласования брачного договора Стефания становилась всё хуже. Она сильно исхудала, так как почти не ела, выглядела очень уставшей и осунувшейся из-за всего, что навалилось на неё. Девушка даже перестала говорить и скандалить. Она просто целыми днями тихо сидела в комнате, обнимая плюшевого медведя, и выходила крайне редко.

Михаил и Генрих ужасно переживали из-за её состояния. Особенно беспокоился отец, так как такое же состояние было у её матери, и ничем хорошим это не закончилось. В прошлый раз из подобного состояния Стешу вытащили бабушка с дедушкой, но что делать сейчас, он не знал.
А вот Генрих решил действовать. Он постучал в комнату и вошёл в самом приподнятом настроении. В его руках были книги.

— Смотри, что я тебе принёс, — он протянул девушке две книги.

— «Маленький принц» и «Сказки Пушкина»? Серьёзно? — девушка кинула книги на кровать.

— Когда-то я был в таком же состоянии, как и ты. И эти книги помогли мне.

— Я не люблю такое читать. Они скучные.

— А ты их читала?

— Нет, но это классика. Не люблю её со времён школы, она скучная.

— Классика разная бывает. Главное найти то, что откликается в душе. Хорошо. Не хочешь читать сама, я прочту тебе всё сам. С кого начнём? Пушкин или Экзюпери?

— Свали, — буркнула Стеша.

— Значит, Пушкин, — он взял в руки красочную детскую книгу с картинками. Все книги были на немецком языке. — «Сказка о царе Салтане». Моя любимая, — Стефания закрыла уши руками и отвернулась, но Генриха это не остановило, и он начал читать историю. Чуть позже Стеша оттаяла и даже начала слушать. Хоть голос Генриха и был грубым, а на немецком звучал так, словно он хочет её убить, но Стефанию это успокаивало. Точно бабушка читала ей перед сном, чтобы быстрее уснула, и не снились кошмары. Ближе к концу сказки Стефания начала засыпать из-за длительного стресса и усталости. Генрих улыбнулся. Свою работу он сделал. Дальше должен был дежурить Михаил: в случае кошмаров девушка часто просыпалась или дергалась, и её нужно было успокоить. Генрих мог бы и сам это делать, но он пообещал ей, что не будет её трогать, поэтому за этим следил отец девушки.

— Спасибо Вам, что помогаете, — поблагодарил мужчина, прежде чем пойти к дочери.

— Всё в порядке. Мне не тяжело. Может, Стефанию всё же сводить к психотерапевту? Это всё очень плохо закончится.

— Она откажется. Даже не заговорит с ним.

— Но это глупо потакать детским капризам. Она ещё юна и не знает, что это только для её блага.

— Я это прекрасно знаю, но Вы не были с ней, когда её пытались отвести к врачу. Она просто молчала, вплоть до того, что не говорила ни с кем три месяца. Это просто бесполезно.

— Нет. Я это так не оставлю. Вы сами говорили, что у Вашей покойно жены тоже были приступы агрессии и склонность к суициду. А если Стефании это передалось? Нельзя пускать всё на самотёк. Если она пережила подростковый возраст благодаря бабушке и дедушке, то дальше будет взросление и кризис четверти жизни. Ей нужно научиться принимать себя и отпустить то прошлое, которое её держит. Иначе Стефания не справиться и просто погибнет.

— Вы как всегда правы, — понуро ответил Михаил. Ему было ужасно стыдно, что он не справляется с дочерью, не знает, что делать. Генрих положил руку на плечо мужчины.

— Не корите себя. Вы не знали дочь почти пять лет. Уже достаточно того, что Вы взяли на себя роль «злодея», оставив светлые воспоминания о матери. Отпустили её с бабушкой и дедушкой, а ведь Вы её очень любили. Я же знаю, что Стефания — последняя ниточка, связывающая Вас с усопшей, к тому же Вы с неё всегда пылинки сдували. Были постоянно рядом и даже сейчас здесь, хотя она Вас видеть не желает. За пять лет не тяжело растратить все навыки отцовства, тем более она — не ребёнок, а уже девушка, которая начала взрослеть. Да и Вы сейчас не один, я помогу. И буду рядом, пока Стефания не сможет идти дальше самостоятельно. Мы справимся.

— Спасибо Вам.

— Не за что. Идите к ней.

Генрих сел дальше за работу, к нему присоединился его телохранитель.

— Почему Вы с ней так возитесь? Я не поверю, что Вы влюблены.

— Почему же? — искренне удивился мужчина.

— Ей семнадцать, а Вы никогда не интересовались девушками, сами мне говорили.

— Она ведь моя невеста, это другое. И история у нас другая.

— Какая, если не секрет? — не унимался телохранитель.

— Я влюбился в неё с первого взгляда, ещё когда был юнцом. А ты же прекрасно знаешь, что первая любовь — самая долгая и крепкая. Вон, перед нами господин Фрэнк, ты даже не представляешь, что он пережил в тот момент, когда любимая ушла из этого мира. Я не хочу потерять Стефанию. Да, я прекрасно понимаю, что у нас слишком большая разница в возрасте, но раз дано слово, раз есть чувства, то я просто обязан её уберечь и защитить.

— Вы как всегда слишком заботливый и чрезмерно сопереживающий.

— Но если бы не эти мои качества, мы бы с тобой не познакомились, — Генрих улыбнулся.

— Да, и я до сих пор Вам благодарен за всё, что Вы сделали для меня и моей семьи.

— Вот и чудно, так что представь, что сейчас на месте твоей жены Стефания, которой очень нужна моя помощь. И я очень прошу тебя — защищай её так же, как меня.

— Конечно. Мы, кстати, скоро вернёмся в Германию? Здесь ужасно тоскливо.

— А по мне тут очень спокойно, нежели в Германии. Осталось три недели.

— Слава Богу! — Генрих только снова улыбнулся и продолжил работать.

***

Михаил сидел на полу возле кровати Стеши и рассматривал комнату дочери. За пять лет она действительно изменилась. Раньше у неё была куча книг и игрушек, а сейчас стоит косметика и парфюмерия, развешаны плакаты каких-то азиатских мальчишек и девчонок. Михаил сжал руки, как-то быстро его дочка повзрослела и изменилась. Ещё пять-шесть лет назад была малышкой, которая верила в искреннюю первую любовь, о которой рассказывал папа, а сейчас уже взрослая девушка… с кучей травм. И во всём виноват он.

Стефания зашевелилась, и Михаил дёрнулся к ней. Она открыла глаза и посмотрела на отца:

— Ты плачешь? — девушка очень удивилась этому.

— Всё в порядке, просто переживаю за тебя.

— Не нужно, справлюсь. В прошлый же раз всё прошло.

— Но всё вновь появилась. Стефания, ответь мне честно, как часто ты думаешь о суициде? — ответа не последовало. — Стеша?..

— Иногда бывает. После смерти дедушки я жила ради бабушки и старалась быть весёлой, но сейчас бесполезно.

— Не говори так, всегда есть то, ради чего стоит жить.

— Да? А мама? — отец вздохнул.

— Она жила ради тебя… А потом несчастный случай — сорвалась, — на глазах Стефании появились слёзы.

— Ты скучаешь по ней? Как часто вспоминаешь?

— Ежедневно. Она всегда была моим смыслом жизни, а теперь — ты. Я уже никого не полюблю так, как её.

— Держи, — Стефания протянула отцу плюшевого медведя. — Это последний подарок мамы. Когда мне больно и я скучаю по ней, то он помогает.

— Спасибо, — мужчина прижал к себе игрушку. — Стеша, я знаю, что ты меня ненавидишь, но знай, что, не смотря ни на что, я всегда буду рядом и поддержу, когда тебе это понадобится.

— Я не ненавижу тебя, а просто обижена и разочарована, — девушка придвинулась к нему и обняла, а Михаил прижал её тонкие руки ближе к себе. — Ты всегда был моим идеалом, а ваша с мамой любовь была моей мечтой. А потом всё рухнуло. Извини, пап, но я не смогу тебя так легко простить. Да, я ценю, что эти месяцы ты был рядом, но этого всё равно мало.

— Я понимаю.

— Пап, а это страшно? Выходить замуж… — мужчина слегка улыбнулся этому вопросу.

— Твоя мама тоже переживала, она меня совсем не любила. Её родители заставили принять моё предложение. Потом совместный быт нас связал вместе. А вот уже после родилась принцесса, которая и принесла в нашу семью любовь, — он взял её ладонь и поцеловал. — Не переживай, Стеша, Генрих он не плохой, тем более вреда тебе никакого не причинит. Если захочешь, то я буду к вам приезжать.

— А твоя жена против не будет?

— Не знаю, — Михаил усмехнулся. — Жены-то у меня нет.

— Как?! — Стефания аж оживилась.

— Я подал на развод.

— А почему?

— Точно хочешь знать?

— Конечно! Была бы тут бабушка, мы бы даже могли посплетничать! — впервые за всё это время Стефания была навеселе.

— Она пять лет мне лгала, говоря, что её ребёнок от меня. А оказывается, что всё это время я содержал чужого ребёнка.

— Я говорила, что она — шлюха.

— Стеша!

— Это бабушкины слова, — оправдывалась девушка. — Но я рада. А что ты будешь делать сейчас?

— Пока ничего. Развод будет затяжным.

— Удачи, — только и сказала Стефания. Ей было очень хорошо. Она не понимала ещё, что такое бракоразводный процесс, но осознание, что этой женщины больше не будет, радовало. А вот мужчина не был таким воодушевлённым, представляя, как ему будут трепать мозги. — Аж, жить захотелось! Когда-нибудь я также разведусь с этим Генрихом и буду жить свободно и независимо!

— Рад, что ты, наконец, заулыбалась.

— А когда мы полетим в Германию?

— Через три недели.

Стефания понимала, что за три недели ей необходимо собрать вещи, навестить бабушку и дедушку, а также попрощаться с подругой и расстаться с Антоном. А дальше новая жизнь, которая сильно поменяется. Ещё и это нежелательное замужество, но ничего, теперь она воодушевилась разговором с отцом и готова будет бороться за свою свободу.

***

Когда Стефания и Генрих составляли договор, Михаил ехал к своей жене разбираться, что же случилось. Женщина встретила его привычным для неё способом: объятьями и страстным поцелуем. Но Михаил оттолкнул её.

— Я знаю, что это ты рассказала всё Стеше, — хмуро ответил мужчина.

— Ты же сам говорил, что хочешь ей всё рассказать. Почему она не могла узнать от меня, я же всё-таки её ма… — мужчина грубо схватил её за кисть руки.

— Не смей, — холодно ответил Михаил. — Она должна была узнать всё от бабушки, но её не стало, поэтому ответственность пала на меня. А ты влезла как всегда.

— Ты вечно ставишь её выше нас! — выкрикнула на эмоциях женщина, раздосадованная его словами.

— Естественно! Она любимая дочь от любимой женщины.

— А я тогда кто?! — вспылила женщина, думая, что Михаил уже давно забыл бывшую жену.

— Женщина, с которой я переспал по-пьяне из-за горя. Большой вопрос мой ли это сын.

— В каком смысле? — ни на шутку перепугалась женщина.

— Он подрос, но ни капли на меня не похож.

— Значит, мои гены сильнее. Стефания вон тоже особо на тебя не похожа. Чем ты докажешь, что она не от возлюбленного её матери?

— Она год сидела под замком и рожала у меня на глазах в доме, я лично роды принимал, пока ждал скорую.

— Ну конечно, она как всегда отличилась! Любительница публики.

— Что б ты знала, она хотела умереть во время родов. Она настолько ненавидела всё, что готова была пойти на смерть во время столь мучительного процесса.

— То есть у неё ты принимал роды, а меня только в роддом записал? Ты даже не был со мной! Ты уехал к своей дочери!

— Конечно! У неё же был выпускной из шестого класса, она тогда окончила с одной четвёркой. Я должен был её поддержать. Она же всегда была отличницей.

— И так каждый раз! Вместо дня рождения сына ты выбирал выпуск из школы. А в этом году вместо пятилетия пошёл на выпускной.

— Потому что мне это важно! Она моя любимая дочь, она та, кто осталась от неё, та, кого я сохраню даже ценой жизни. А он мне никто, просто сын, причём скоро я узнаю мой ли.

— В смысле? — испугалась женщина.

— Я отправил на экспертизу наши ДНК, если он не мой, то я с тобой развожусь немедленно.

— До этого поводов на развод не было!

— Были, просто я не хотел платить алименты. Но после смерти отца, я понял, что у меня остались мать и Стеша. А сейчас у неё только я, а она только у меня. Я решил остаться с дочерью. Ей нужна семья.

— Мне и моему сыну тоже нужна семья!

— Справишься без меня. И если хоть что-то случится со Стефанией, ещё один вред с твоей стороны, тебя никто и никогда больше не найдёт. Ты знаешь, что я могу это устроить.

В следующий раз Михаил приехал к ней уже ужасно злым и готовым задушить жену прямо на месте.

— Собирай чемоданы немедленно! — закричал мужчина.

— Что с тобой, Майкл*? — недоумевала женщина.

— Замолчи, — он с грохотом положил на стол бумагу.

— Что это? — женщина взяла листок, и постепенно страх заслонял её лицо. — Майкл… Это…

— Пять лет ты мне лгала. Поэтому слушай меня внимательно. Я с тобой развожусь! И даже не смей претендовать на мою фирму или дом, требовать алименты или ещё что-то. Иначе тогда я буду настаивать на взысканим за каждую монету, что вложил в чужого ребёнка.

От этого шума проснулся мальчишка, который радостно подбежал к «папе».

— Я скучал! Папа! — он протянул маленькие ручки к нему. Но Михаил не взял его на руки, только отстранился, чем расстроил малыша. — Папа?..

— Через три недели мы возвращаемся в Германию и там начнём бракоразводный процесс, — Михаил ушёл, оставляя бывшую семью в полном одиночестве.

    * - Михаил - русское имя, на немецкий манер его зовут Майклом.