skin.

в два часа пополуночи вой сирен и скрип тормозов разорвали тишину в бетонном здании. площадку перед приёмным отделением заполнили машины «скорой помощи». рычание моторов и возгласы санитаров слились в непрерывный гул. распахнулись массивные двустворчатые двери, ведущие в просторное помещение с кафельным полом.

- приехали! - крикнул кто-то, и всё приёмное отделение пришло в движение. врачи, растирая лица ладонями, побежали на встречу носилкам, на ходу отдавая распоряжения младшему персоналу, тут же появились десятки тележек с медикаментами и хирургическим инструментом. стороннему наблюдателю показалось бы, что в приемной реанимации - хаос и паника, на самом же деле действия каждого врача и санитара были тщательно продуманы и выверены, как перемещения опытного игрока по футбольному полю в решающие моменты матча. в этом броуновском движении прослеживалась непостижимая гармония.
Хьюнин Кай, забившись в угол, потрясённо наблюдал за происходящим. он заступил на дежурство всего двадцать минут назад, но его одежда уже пропиталась потом. на рукавах белого халата расплылись алые пятна, рисунок на резиновых тапочках приобрёл какой-то странноватый лиловатый оттенок. белокурые волосы свалялись, образовав на макушке нечто вроде протуберанца, под глазами красовались такие мешки, словно Кай месяц не спал.
утирая рукавом потный лоб, он едва не угодил под тележку.

- о боже! - протянул Кай, - мы уже по колено в крови. я думал, больше, чем в прошлый раз, привезти просто невозможно.. сколько же «скорых» сейчас приехало?

- двадцать две, - бросила в ответ санитарка, едва не впечатавшая его в стену тележкой, и добавила, стягивая окровавленные перчатки: - а может, и больше. сначала они говорили, разбилось девять машин, теперь оказалось - тринадцать.

- тринадцать машин! - пробормотал Кай, присвистнув. - ничего себе авария в два часа ночи!

- насколько я понимаю, вы в первый раз дежурите с пятницы на субботу, - заметила санитарка и смерила его оценивающим взглядом. удивительно приветливые для такой обстановке карие глаза. сколько ей? на вид не больше тридцати пяти, но рядом с ней Кай чувствовал себя ребёнком.

- я работаю здесь с воскресенья, - ответил Кай, стараясь унять предательскую дрожь в голосе.

- тогда - добро пожаловать в Нью-Йорк, - улыбнулась санитарка, взяла свежую пару перчаток - и вновь ринулась в гущу событий.

за последние несколько дней Кай сотню раз задавал себе мучительный вопрос: «какого дьявола я тут делаю?». всего месяц назад ему, четверокурснику в Цинциннати, самыми нерешительными проблемами в жизни казались взаимоотношения с подружкой или долг за общежитие. во время учёбы он проходил практику на местной станции «скорой» - но заварух, хотя бы отдалённо напоминающих сегодняшний кошмар, ему видеть не приходилось.
а начинался вечер вполне безобидно: пяток сердечных приступов, два-три лёгких ножевых и огнестрельных ранения (в какую-то рань!), да несколько пациентов с респираторными заболеваниями, украдкой попыхивающих сигаретами под кислородными масками. и вдруг - этот звонок. катастрофа на крупной автомагистрали, десять человек в критическом состоянии, ещё, как минимум, два десятка - в тяжёлом. работники всех отделений, не занятые неотложными операциями были тут же вызваны в приёмную реанимации.
с этого мгновения в реанимационной палате стали звучать очень странные слова. например, объявили чрезвычайный режим номер один. и Хьюнин Кай сделал большую ошибку, попросив Бан Чана перевести это на нормальный английский. Чан, главный врач отделения, чуть было не запустил в новичка связкой капиллярных трубок, после чего произнёс сразу несколько нормальных английских слов - не имеющих, впрочем, прямого отношения к делу. потом, правда объяснил: чрезвычайный режим номер один - это значит постараться не угробить ни одного пациента хотя бы до рассвета и не путаться у него, Бан Чана, под ногами.

- Кай, сюда, скорее!

Хьюнин почувствовал, как бешено заколотилось сердце. его позвал один из четырех выпускников, прибывших вместе с Каем, Чой Ёнджун - долговязый черноволосый парень. Хьюнин не мог поспорить - мурашки у него сейчас бегают по всему телу, а не только по дрожащим рукам. в том числе и по заднице, о которую Бан Чан успел вытереть свою резиновую врачебную обувь. Ёнджун был единственным из присутствующих, кого стоило вытурить раньше, чем Кая, - сынок бизнесмена, зачем-то окончивший университет штата Висконсин, окончательно растерялся в суете и шуме огромной городской больницы.
Чой и два санитара склонились над носилками. санитары пытались удержать бьющегося в конвульсиях пациента, а Ёнджун - ввести ему дыхательную трубку. санитары отнюдь не отличались хрупким телосложением, однако им стоило большого труда прижимать к носилкам плечи и запястья пострадавшего.
Хьюнин схватил со столика пару стерильных перчаток и поспешил на помощь. лавируя между носилками, он распорядился подвести электрокардиограф и тележку с медикаментами. секунда - и медсестра Шин Юна уже присоединяла электроды кардиографа к груди пациента.
её движения были точными и ловкими, а к пациенту она подбежала даже раньше Хьюнин Кая. сейчас медсестра Шин озабоченно хмурилась. конечно - ведь ни один здравомыслящий медик по доброй воле не станет работать в команде с двумя несмышленышами, играющими в докторов..
Хьюнин с гневом прогнал эту мысль. он не играет в доктора, он теперь самый настоящий доктор. и хватит комплексовать. вот лежит пациент, всё внимание - на него.
лицо европейского типа, нос с горбинкой, волосы светлые, коротко остриженные. лет двадцать пять, не больше. высокий - едва поместился на носилках, мускулистый. санитары заблаговременно срезали с него рубашку, обнажив размашистую татуировку на могучем плече - дракон, изрыгающий пламя. и ни одного внешнего повреждения, никаких типичных следов автокатастрофы.
Ёнджун всё-таки сумел впихнуть в горло пострадавшего дыхательную трубку и подсоединить аппарат искусственного дыхания. мощная грудь начала вздыматься, и с неё едва не осыпались электроды. как только дыхание возобновилось, пациент затих и закрыл глаза.

- что с ним? - спросил Хьюнин у санитара.

- нашли у дороги, метрах в пяти от места аварии, - ответил санитар, привязывая пострадавшего к носилкам, - никаких внешних повреждений, никаких признаков контузии. но во время транспортировки у него дважды начинались судороги, а несколько минут назад произошла остановка дыхания.

- о нём что-нибудь известно?

- ни документов, ни бумажника. на внешние раздражители не реагирует. в машине на пару минут пришёл в сознание, но на вопросы не отвечал.

- какие-нибудь препараты вводили?

санитар покачал головой.

- зачем? давление и пульс были практически в норме, дышал он самостоятельно.

- а кардиограмма?

- на месте аварии такое творилось, что было не до кардиограммы. наша машина везла ещё двоих - вообще в критическом состоянии. я даже не уверен, что этот тип пострадал в аварии. может, просто случайный прохожий. вы ведь представляете, как выглядит человек, вылетевший через лобовое стекло или открытую дверь.. ну, так что, займетесь им, ребята?

здоровенный санитар выжидающе уставился на новобранцев. Кай почувствовал, что неудержимо краснеет - он прекрасно понимал, какими сопляками они выглядят. впрочем, санитаров это не заботило - они своё дело сделали и теперь заторопились к выходу. новички остались с пациентом один на один. Хьюнин поискал глазами Бан Чана - тот склонился над носилками в противоположном конце палаты - и скрипнул зубами. да, у него далеко не богатый опыт, но он справится!

- начнём, - сказал Кай, - искусственное дыхание, кардиограмма..

ясное дело, опытной медсестре он казался полным идиотом. ей не требовались подобные указания, но Хьюнин решил вернуться к основным процедурам и только потом как можно увереннее двигаться дальше. он действовал так, как его учили. убедившись, что Чой закончил с искусственным дыханием, Хьюнин повернулся к экрану кардиомонитора..
и обомлел.

- твою м-мать.. - прошептал он, заикаясь.

Чой тоже повернулся к монитору - и вытаращил глаза. по экрану скакали невообразимые ломаные линии.

- у него там внутри что, ядерный полигон? - прошептал Ёнджун, - фибрилляция, да?

Хьюнин отрицательно покачал головой. остановка сердца могла произойти в любую секунду. такой кардиограммы он не видел даже на картинках: один участок почти соответствует нормальному ритму, другой, по соседству, - жесточайшей аритмии, причём во всех видах сразу. если бы бригада «скорой» увидела кардиограмму, пациент ни за что не остался бы вчерашним студентам - его немедленно отправили бы главному хирургу.
Хьюнин снова повернулся к пострадавшему. молодой человек по-прежнему был без сознания и лежал спокойно. но как только кардиограмма ощетинивалась острыми неравномерными зубцами, его мышцы начинали мелко содрогаться. с ним творилось что-то странное и необъяснимое.

- не нравится мне всё это, - произнёс Кай, - что с давлением?

медсестра склонилась к циферблату портативного тонометра:

- двести двадцать на девяносто.

- ЧТО?!

Шин Юна посмотрела ещё раз, пожала плечами и подтвердила:

- двести двадцать на девяносто.

она казалась спокойной, и только бледность выдавала её волнение. у Кая засосало под ложечкой. двести двадцать на девяносто - очень скверно. а в сочетании с беспорядочным сердцебиением - просто кошмар. кровеносная система бедняги вытворяла форменные безобразия, и сердце работало на износ.

- может, пульмолярный эболизм? - продолжал сыпать терминами Чой.

Хьюнин отмахнулся. он, слава богу, не забыл, как на кардиограмме выглядит пульмолярный эболизм. промокнув рукавом потный лоб, он сказал сам себе: «только спокойствие.» спокойствие и сосредоточенность. здесь какая-то тайна, но разве не это - таинственность и непредсказуемость - привели его в отделение интенсивной терапии?

- окей, подключаемся к системе искусственного кровообращения..

- давление растет! - перебила его медсестра, - систолическое! двести тридцать!

черт! куда же ему ещё расти? Хьюнин процедил сквозь зубы грязное ругательство. хочешь - не хочешь, придётся звать на помощь Чана. пациент в любой момент может «уйти». Кай приподнялся на носках, чтобы окликнуть главного, но Чой закричал:

- фибрилляция! теперь - точно фибрилляция, смотри!

зелёные линии на экране дёргались в бешеном танце. Ёнджун оказался прав - сердце пациента реагировало на разрозненные электрические импульсы и потеряло способность перекачивать кровь. проще говоря - парень умирал.

- давление падает! - выкрикнула сестра.

Хьюнин метнулся к тележке с дефибриллятором, Чой нажал на кнопку вызова срочной помощи. в другой ситуации доктора и санитары бросились бы на выручку - но сегодня ночью все пациенты были в критическом состоянии. Кай знал - как только Чан обнаружит, что два молодых неопытных врача остались один на один с умирающим, он поспешит на помощь, но времени практически не осталось. он быстро натянул контакты дефибриллятора на руки, обильно смочив их электролитом. оставался единственный шанс снова запустить останавливающееся сердце - электрошок. Хьюнин никогда ещё не пользовался дефибриллятором, но десятки раз видел, как это делают другие.

- триста джоулей! - скомандовал он. это было очень много для первой процедуры, но на носилках лежал крупный молодой парень, который наверно каждый день подкачивал мускулы, - всем отойти!

Шин и Чой отступили назад. Кай приложил контакты к груди пациента и нажал на кнопки. тело подпрыгнуло и тяжело рухнуло на носилки. Хьюнин посмотрел на экран.
никаких изменений.

- триста шестьдесят! - выдохнул Кай.

- господи иисусе, - пробормотала Юна, - где же Бан Чан?..

Хьюнин никак не отреагировал на эту реплику. вмешательство Чана теперь не могло ничего изменить. сердце пациента либо забьётся - либо нет. Юна повернула регулятор напряжения, и Кай взял контакты на изготовку.

- назад!

на этот раз тело пострадавшего подскочило на несколько сантиметров, голова запрокинулась, руки конвульсивно напряглись.

- нет пульса! - всхлипнул Чой, - Кай..

- ещё раз!! - закричал Кай, - все в сторону!

в нос ударил запах палёного мяса. ну что там, на кардиографе? ничего. прямая линия. Хьюнин сорвал с ладоней контакты дефибриллятора, навалился на край носилок, упёрся руками в грудь пациента и начал самый отчаянный непрямой массаж сердца в своей короткой врачебной практике. грудная клетка мужчины показалась ему удивительно неподатливой, а кожа грубой, словно дерматин. Шин и Чой молча наблюдали за усилиями Кая. мгновения сыпались, как песок между пальцами, складываясь в минуты. Хьюнин не замечал капель пота, падающих со лба, страшной боли в локтях и плечах от адского напряжения. он вкалывал как проклятый, а в голове лишь одна мысль пульсировала и не давала остановиться: «неужели я ошибся? неужели сделал что-то не так? может быть, не стоило хвататься за дефибриллятор?..»

- ну что там? - прохрипел Кай, оглядываясь через плечо. он знал, каков будет ответ.

- ничего, - тихо ответил Ёнджун, - он мёртв, Кай. ты массировал кусок мяса.

Хьюнин, изучил экран монитора, перевёл взгляд на Ёнджуна, потом на Юну. та молча кивнула. Кай с трудом разогнул затекшую спину. блять! как быстро всё произошло!
Бан Чан по прежнему возился с кем-то в дальнем углу палаты. он либо не слышал вызова, либо у него на руках был один из критических.

«я всё сделал по инструкции, - пытался убедить себя Кай, - если бы на моём месте был Чан, он делал бы тоже самое. сердце остановилось через две минуты после того, как пациент поступил в отделение. электрошок мог его спасти, по крайней мере он - не причина его смерти».
он понимал, что прав, но чувствовал себя ужасно. пациент умер у него на руках. черт же дёрнул его выбрать такую специализацию! Хьюнин отвернулся от носилок и посмотрел на часы, весящие над дверью.

- запишите - смерть наступила в три часа двадцать четыре минуты.

он медленно стянул перчатки. медсестра Шин толкнула носилки вперёд и покатила их к лифту. лифт доставит труп в анатомичку, потом - в морг. сначала, конечно, будет вскрытие - слишком много странностей в этой кончине. может быть, патологоанатомы смогут выяснить, что произошло, и Каю больше не придётся себя винить. но пациенту уже всё равно.
веки Кая внезапно налились свинцом, лицо словно превратилось в одутловатую маску - кожа полностью потеряла чувствительность. чья-то рука легла ему на плечо. Хьюнин поднял голову - рядом стоял Чой Ёнджун.

- мы сделали всё, что могли, - сказал Чой, - что бы там не подумал Чан, не всё в таких случаях зависит от нас.

Кай задумчиво взглянул на коллегу, но, услышав характерный звук, обернулся. в открытые двери реанимационной палаты въезжали следующие носилки, везущие ещё живых пациентов.