skin.

Небо над крышами кампуса медицинской школы было невыразительно серым.

«Около пяти», — определил Хёнджин, даже не взглянув на часы.

В мышцах появилась характерная неприятная вибрация - свидетельство того, что он не спал больше суток. Долго в таком режиме не протянуть - так ему подсказывал здравый смысл. Но профессиональный азарт и чувство долга перед жителями Нью-Йорка не давали агенту сомкнуть глаза.
Несколько минут назад позвонил Феликс и сообщил последние новости. Профессор Пак объявился в северном Бруклине, где в него врезалась машина. Точнее, он врезался в неё, основательно покорёжив кузов. Водителю чудом удалось спастись. Полиция надёжно оцепила прилегающие кварталы, и теперь, уверял Феликс, задержание Пака было делом ближайших часов.
Но полицейские даже не представляли, какая опасность им грозит. Их следовало предостеречь, но от чего именно? Феликс и Хёнджин приняли решение действовать порознь - обычно они поступали так в случае крайнего цейтнота. Сейчас уже не столь важно, чья версия окажется правильной. Вирусы были тому виной, или воздействие таинственных перерождающих сил - Пак Джинён представлял собой смертельную угрозу для окружающих. А возможно, и не только он. Следовало как можно скорее отыскать и допросить студентов, собиравших злополучную донорскую кожу.
На третий этаж большого каменного здания Хван взбежал всего за полминуты. Скользнув подошвами по мраморным плитам пола, он остановился у двустворчатой двери лаборатории.
Сквозь круглое окошко в одной из створок Хёнджин увидел просторную комнату, уставленную стальными столами. На некоторых из них лежали трупы, запакованные в непрозрачные полиэтиленовые мешки. Каждый стол был снабжён стоками для крови и кюветкой для сбора органов.
Когда Хёнджин наконец решился открыть дверь, его едва не вывернуло наизнанку. Он никогда не отличался брезгливостью, тем более что за время работы успел повидать десятки обезображенных трупов. Но здесь всё было иначе. Атмосфера этого заведения наводила на мысль, что человеческое тело - не более чем кусок мяса. Здесь никто не задумывался о смысле жизни, душе и даже о Боге. Столь непохожих при жизни людей привели его к общему знаменателю скальпель, стальной стол и некилерованная кювета. Хёнджин стиснул зубы и вошёл в лабораторию.
В нос ударил тяжёлый запах формальдегида, и содержимое желудка - к счастью, не слишком обильное, - немедленно устремилось вверх по пищеводу. Хван переборол естественную реакцию организма, огляделся, и сразу увидел того, кого искал. Долговязый, по-мальчишески угловатый молодой человек производил какие-то манипуляции с извлеченным из мешка трупом. Его рыжие волосы были растрёпаны, халат расстёгнут, серая футболка небрежно свисала поверх мятых бордовых спортивных штанов. На столе перед ним, помимо вскрытого трупа, лежала толстая книга, в которую молодой человек внимательно осмотрел. Чон Уён, похоже, был полностью поглощён своим занятием, во всяком случае, Хёнджина он заметил, только когда тот подошёл вплотную.
Но стоило молодому человеку поднять глаза, Хёнджину почудилось что-то неладное. Увлечённостью работой никак нельзя было объяснить сами собой закрывающиеся веки и подрагивающие губы. Что с ним? Болен? Или просто устал?

Чон откашлялся, после чего его мертвенно-бледные щёки порозовели, и сказал смущённо:

— Извините, я не заметил, когда вы вошли. Чем могу быть полезен?

Хван посмотрел на его руки в окровавленных перчатках, на скальпель, аккуратно зажатый между указательным и большим пальцем, и мягко произнёс:

— Это вы извините, что я оторвал вас от дела. Я из ФБР. Агент Хван Хёнджин. Ваш сосед в общежитии подсказал, где вас найти.

Повисла тягостная пауза. Молодой человек отложил скальпель в сторону. Хёнджин невольно проследил за его рукой и упёрся взглядом разрезанный живот трупа. Он напоминал распоротый мешок, набитый мёртвыми чёрными змеями. Это малоприятное зрелище обладало странной притягательностью.
Когда Хёнджин снова поднял глаза, оказалось, что Уён смотрит на него с откровенным испугом.

— ФБР..? Значит, я что-нибудь натворил?

Он опять закашлялся. «Смахивает на воспаление лёгких», — подумал Хван. На лице парнишки выступили капли пота, его явно лихорадило.

— Вы, кажется, не слишком хорошо себя чувствуете, мистер Чон, — скорее констатировал, чем спросил, Хёнджин.

— Зовите меня просто Уён. Так, ерунда, простудился немного. Тут ещё всю ночь пришлось проработать, формальдегида нанюхался, а у меня на него аллергия. Так что случилось?

Его руки мелко дрожали. Что это — нервы или ещё один симптом лихорадки? Несмотря на своё особое мнение, Хёнджин постоянно держал в уме и «микробную» версию Феликса. Сейчас Феликс, наверное, входит в комнату Чой Сана. В каком состоянии он его обнаружит? Вполне возможно, что у Сана сейчас наблюдаются сходные симптомы. Простуда? Или зловещие признаки чего-то гораздо более серьёзного?

— Я хотел обсудить с вами процедуру взятия донорской кожи, которую вы с вашим коллегой Чой Саном производили в прошлую пятницу ночью.

Чон попятился от стола, и его руки бессильно повисли вдоль худосочного тела.

— Мы сделали что-то не так?

Судя по тону, каким был задан вопрос, визит агента ФБР не оказался для юноши слишком большой неожиданностью.

— Видите ли, у нас есть все основания полагать, что вы и ваш товарищ.. как бы это сказать.. обработали не тот труп.

Уён медленно смежил веки. Его впалые щёки побледнели сильнее прежнего.

— Я так и знал. Я предупреждал. Но Сан настаивал. Он уверял, что Вонхо спьяну просто перепутал бирки. «Смотри, — говорил, — всё как в карточке: блондин, глаза голубые, никаких внешних повреждений.» Вот и достукались.

— А почему вы решили, что взяли из морга не тот труп?

Уён вздохнул, вытер пот со лба и пробурчал:

— Нужно быть слепым, чтобы не заметить. Во-первых, татуировка. У трупа на правом плече был наколот дракон. Во-вторых, покраснение на шее. Об этом в карточке не говорилось ни слова.

Интересно. Хван отлично помнил, что Со Чанбин тоже заметил кожное воспаление на шее трупа.

— Какое покраснение? Можете описать подробнее?

Чон повернул голову и указал на шею чуть пониже затылка.

— Вот здесь. Правильной круглой формы, многочисленные красные точки, как сыпь, только больно уж аккуратная. Сан сказал, что это ерунда. Наверное, он был прав, только загвоздка в другом. Когда покойник прибывает в морг из блока интенсивной терапии, даже такую ерунду обязательно указывают. Если напрямую ‐ через приёмное отделение, - другое дело, им не того. А в интенсивке всегда всё запишут.

Хёнджин кивнул. Тело Джона Доу привезли непосредственно из пункта «скорой». А Чон Тэхён умер в реанимации. Чон Уён оказался сообразительным пареньком. Непонятно только, как он мог позволить одногруппнику уговорить себя начать процедуру, предварительно ничего не проверив.

— Ну а что вы сделали с телом, когда закончили процедуру?

Уён бросил на него недоумённый взгляд исподлобья.

— Какое это что? Вернули в морг, естественно.

— В ту же ячейку, откуда взяли?

— Само собой. Пятьдесят какая-то. То ли пятьдесят вторая, то ли пятьдесят четвёртая, не помню точно. Вообще у меня хорошая память на цифры, но работа по ночам в течении целой недели - сами понимаете.

Хван снова кивнул. Хотелось бы верить, что состояние мальчишки - результат бессонницы. Впрочем, выяснить это необходимо немедленно.

— Вам нужно срочно провериться у врача, — сказал он Уёну, — есть опасения, что вы подхватили от Джона Доу какую-то инфекцию.

Лицо студента стало белее его халата.

— Что вы имеете ввиду?.. Разве он умер от инфекционного заболевания?

— Мы не знаем, отчего именно он умер. Поэтому и посылаем вас на проверку.

Уён как-то сразу осел. Его губы опять задрожали, а из груди вырвался лающий кашель.

— Вам следует немедленно закончить работу и идти в отделение интенсивной терапии, — отрезал Хёнджин.

Рассуждать о том, чья теория вернее - его или Феликса, некогда. Чон Уён болен, и в этом не оставалось сомнений. Его состояние ухудшалось на глазах.

«Как там второй, — думал Хёнджин, нетерпеливо похрустывая суставами пальцев, пока студент зашивал живот трупа, — только бы Феликс успел вовремя..»