Часть 6 - смерть любви. Что было после начала.
Послышался шорох. Майкл резко распахнул глаза. Его организм сработал мгновенно, взгляд рефлекторно упал на стоящий рядом с кроватью куб. Сверху он видел, как желтый свет отражается в синей слизи, сочащейся из разрыва, будто гусеницу распороли вдоль всего тела. Сердце на долю секунды замерло и понеслось. Разрез становился шире, края кожных покровов соединяли мостики из слизи, они вытягивались и лопались, внутри что-то двигалось, на поверхности появлялись и исчезали выпуклости, словно волна проходила внутри. Показались два параллельно идущих по всей длине частых ряда немного закругленных, темных, тонких цилиндров, они разрывали оставшиеся синие мостики и раздвигали стенки шире, выворачивая кожный мешок наружу. Показался второй сегмент, стало ясно, что у этого существа множество лап, они сворачивали свою старую шкуру под себя, вминались в уже мертвую ткань, вытесняли синюю соединительную слизь из мешка. Она не впитывалась субстратом, а как кровь на кафеле образовывала все более и более широкую, вязкую лужу. Судорожное дыхание, все тело пробил холодный пот. Ладони мальчика стали влажными. Майклу показалось, что они в этой лоснящейся в красном свете дряни. Голова кружилась. Кончики лап существа уже коснулись лужи и повязли в ней на несколько миллиметров. Из глубины развороченного мешка мышц и кожи стало подниматься туловище, покрытое жижей. Существо медленно, но уверенно двигалось. Это походило на огромную сороконожку с паучьими лапами, что-то совсем непонятное, совершенно инопланетянское. Обновленная Миррол отползла на несколько сантиметров от своего бывшего "дома" , перевернулась на бок, свернулась кольцом, складывая внутри ноги и замерла. В этой позе она походила на поблескивающий камень. Он думал рассмотреть ее получше, но тело было ватным, его лихорадило. Взгляд упал на валяющуюся безжизненную шкуру. Почему-то Майкла охватило чувство, будто то, что лежало свернувшись, убило его гусеницу. Чуть не плача, он понял, что оставлять гнить там кокон, просто нельзя, а весь субстрат теперь грязный... Ему придется опять привыкать, опять трогать. Бред, немыслимый и отвратительный, снился ему. Просыпаясь в поту от увиденного он чувствовал, что сейчас стошнит, ждал пока отойдет, надеясь, что предыдущие сюжеты больше не вернутся, проваливался в больной сон опять. Оторванные лапы, тысячи... раздавленные тела, синий... темные щели... где она?
Собираясь на прогулку ранним утром выходного дня, чувствовал, что тошнота еще подступает к горлу.
— Я устал, — растягивая по слогам шептал Майкл, неживым взглядом смотря себе под ноги, казалось, они вязли в прорезиненной дорожке..
"Вязнут... как в синей слизи, как в крови", — не мысли, а лишь одни ассоциации посещали его голову. Непрозрачные сумерки. Блеклый солнечный свет бестолково освещал улицу, практически ничего не было видно, он лишь тушил мерцание биолюминесцентных растений, замывая яркость их огоньков. На дороге под ногами, появились мокрые пятна. Майкл удивленно дотронулся до глаз, в уши ударил шум. Убрав с глаз штору волос, мальчик посмотрел вверх. Холодным потоком с клубящегося серого неба падал дождь. Ни одна дезинфекция не принесла ему такого облегчения, как этот наполненный бактериями и водорослями живой поток. Стоя на улице, он чувствовал как омываются его руки, деревья, крыши домов, дороги — он и они. Теперь все чистое, и он не испачкается сразу, как сделает шаг назад к дому. Возвращаясь к себе, чтоб продолжить свою миссию, Майкл подключился к чипу:
— Солнце поднимается и усиливает яркость красок, наполняет мир теплом и пеплом, вспомним про сезон пожаров, унесший... — говорил диктор.
Ну и "введение в утро"! — недоумевающе высказался наш герой и отключил чип. После дождя, настроение с ночи заметно улучшилось. Придя домой он думал, что нужно было вычистить террариум и постелить новый субстрат. Дело оставалось за малым — собственно за самим делом. Все необходимое было подготовлено пару дней назад — Майкл уже давно ждал линьки. Начинать прямо сейчас не хотелось, поэтому он решил для начала привести себя в порядок. Рыжие, грязные, растрепанные волосы на фоне белого кафеля и ползающей по нему черепахи. Так он стоял минуты две, всматриваясь в свое отражение, пока черепаха не стала ползать по зеркалу, намывая его прямо перед лицом. Раздраженно он произвел несколько манипуляций на зеркальной поверхности и надоедливая уборщица замерла. Залез в кабинку. Руки трясутся, кружится голова, лицо стягивает гримаса, губы словно в оскале, но этот оскал дрожит, и слезы монотонно текут, мгновенно смываясь водой. Мучительное оттягивание того, что сделать все равно придется. Прошло несколько минут, вода смыла всю соль с лица и прежние ощущения, не оставив ни следа от них. Теперь он жаждал покончить со всем этим как можно быстрее. Быстрее. Не выключая воду, Майкл, словно невменяемый, выскочил из кабинки.
Через несколько секунд, на белой поверхности пола стоял куб, окаймленный черной рамой. Внутри, на смеси из почвы и белых гранул, перемешанной с синей слизью, лежало что-то похожее на камень и подсохший со слипшимися волосками кожный мешок. Выбора нет, надо убирать. Схема как и в прошлый раз, когда он пересаживал Миррол-гусеницу. Переложить её в коробку из террариума и обратно. Он вспомнил как позавчера, сидя на кровати и держа на руке Миррол, чуть было не смахнул ее. Майкл еле дышал, очень тихо. Белоснежные перчатки... два щелчка эхом отдались в голове... Крышка контейнера открыта и террариум тоже. Майкл опустил в него одну руку. Медленно подцепил крючком кокон, теперь он оказался в пакете, в нем не хватало еще субстрата, залитого внутренностями, теперь у гусеницы Миррол новый террариум. Уловив эту иронию, наш герой горько усмехнулся. А теперь не медля, глубокий вдох. Руки погружаются в субстрат под шевелящимся камнем, пальцы между щетинистых лап... все тело остро чувствует каждую вибрацию... существо изворачивается, касается длинной лапой кожи над перчаткой...тело прошибает 220В... блик скользит с одного сегмента на другой и гаснет в маленьких черных глазках, закрывшаяся крышка контейнера преградила дорогу свету. Выдох. Трясущимися руками он включил воду и привел в порядок террариум. Удар тока, вызванный прикосновением этой новой, еще блуждал по телу, обжигая внутренние органы. И так нестерпима мысль о предстоящей близости с новой Миррол. Тварь ползала внутри коробки, тень двигалась темно-синим пятном по голубым пластиковым стенкам. Глядя на неё, остановив дыхание, он взял в руки коробку и медленно поднес ее под текущую воду, вслушиваясь, как она мерно ударяет о пластиковое дно, пока темное пятно мечется внутри. Редкие больные слезы перестали отправляться в свой последний путь. В него сегодня больше не отправился никто. Опомнился. Убить из-за слабости своего духа? Для некоторых это явление не что иное, как невозможность первого порядка. Пусть он не понимал, как ее любить, ему было жаль времени, потраченного на жизнь в бреду и самоистязаниях — очень жизненная ситуация. Через минуту животное уютно устроилось в сухом и чистом прозрачном доме.
— Почему ты мне не отвечаешь? — послышался стук в дверь. Теперь Майкл часто его слышал, и каждый раз он звучал долго, пока разозлившаяся, плачущая или кричащая в истерике сестра не уставала.
Мари имела возможность говорить с ним только в школе, она задавала ему много вопросов, которые очень раздражали. Иногда она уверяла его, что зверь оказался ядовитый, и поэтому он стал таким. Понятное дело, он её не слушал. Иногда его посещали мысли, что возможно нужно идти к цели как-то иначе, не погружаться в их с Миррол больной мир, но он все равно продолжал шагать в него, прогоняя любого желающего помочь. Анализируя чувство отвращения, борясь с ним, Майкл не заметил как стал рабом более молодых своих качеств, таких как самобичевание.
В который раз он не шел, а брел из школы домой. Изумрудная листва, небо, как карибская лазурь. Под ногами просто дорога, жесткая, как старинная мостовая. Майкл свернул на газон, шел, пиная траву, пиная весь этот красивый мир, чьей частью он теперь не является. Еще пару дней назад он заметил, засовывая руки в карманы, что там стало просторнее — чип показывал уменьшение его веса на 5 килограмм. "Все ерунда"— произнес он, подняв к небу глаза, окаймленные синими мешками. Зайдя в дом походкой узника, Майкл поднялся по лестнице. Что-то не так. Сердце забилось чаще, вспотели ладони. Горел свет в его ванной. И будто показалось, что слышится плеск воды. Кто там может быть? Когда он вбежал, кислотно-зеленые глаза смотрели в глубину террариума. Полный куб мутной воды. Там билась, перемешивая воду с субстратом, судорожно двигая каждым сегментом тела, новая Миррол. Скоро она скользила под самой крышкой, земля медленно оседала, возвращая воде прозрачность. Мари подняла на брата заплаканные глаза. Не отрывая взгляда от прозрачного куба он произнес:
— Ты должна мне 300 баксов.
Мари