Глава 9
Иннокентий отложил кисть. Его взгляд упал на маленькую бумажку на столе, изрисованную детскими каракулями. Мужчина сморщил нос и взял рисунок.
- Марк!
Андроид сбежал вниз по лестнице и остановился перед хозяином.
- Не знаешь, откуда это взялось? – Иннокентий помахал рисунком перед лицом Марка. Андроид опустил лицо.
- Это я нарисовал.
Иннокентий опешил.
- Просто вы всегда рисуете, когда грустите. И мне было так тоскливо по Дане, что я тоже решил попробовать. Я хотел вам показать, но вы еще не вернулись, так что я оставил это здесь.
- Тоскливо? – прервал его Иннокентий. – Ты хочешь сказать, ты понимаешь, что такое «тоска»?
- Тоска – это душевная тревога...
- Не определение из словаря. А понимаешь из собственного опыта.
- Думаю, что я определенно почувствовал это.
- У тебя нет души. И не может быть чувств.
- Но я могу определять эмоциональное состояние хозяев. Думаю, я просто настроился на волну вашего расстройства...
- Лучше для тебя, чтобы это было так. Потому что если иначе, я отправлю тебя на переработку.
- Я не хочу на переработку.
- Вопрос вот в чем. Ты действительно не хочешь? То есть это твое действительное желание или просто предписание системы? И есть ли в твоей прошивке желание жить?
- Я не знаю.
Марк опустил голову.
- Почему ты подражаешь человеческим эмоциям? Потому что ты действительно сейчас чувствуешь свою вину за то, что не знаешь ответа на вопрос? Или это просто движение, записанное в программу и созданное для того, чтобы ты не выглядел жутко без эмоций на лице?
- Я не знаю.
- И твой голос дрожит. Действительно ли ты чувствуешь вину или это только для того, чтобы ты не был слишком «роботом»?
- Это сложный вопрос.
- Я знаю. Ты не можешь понять, чувствуешь ли ты что-либо на самом деле. Потому что даже если это часть программы, ты будешь считать, что это твои настоящие чувства.
- Нельзя ли их тогда считать настоящими? Если я даже не могу отличить, предписано это или нет?
- Я не знаю, Марк. Это сложно. Единственное, что я знаю, это то, что ты робот, и у тебя не может быть чувств. Но, учитывая то, что мы не можем знать, настоящее это или нет, я не могу отправить тебя в ремонт. Можно считать тебя котом Шредингера. Либо да, либо нет. Либо робот, либо чувствуешь. Либо здоров, либо «болен». Не узнаем, пока не вскроем. Сам-то как думаешь? Ты здоров?
- Я ни в чем не уверен. В этом – больше всего. Можно забрать рисунок?
Иннокентий бросил взгляд на каракули.
- Да, конечно.
Мужчина протянул андроиду листок и прогнал.
***
Алексей и Нина пили чай. Юрий обещал зайти в восемь, но запаздывал, поэтому посиделки начались без него. Он вошел в дверь, не постучав – Нина оставила ее открытой. Юрий закрыл дверь, вошел на кухню и сел.
- А где Любовь Александровна? – спросила Нина, наливая Юрию чай.
- Решила, что наше невежественное общество недостойно ее общения?
- Да нет, она умерла, - махнул рукой Юрий. – Пересадка прошла неудачно, и она умерла.
- Извини, Юра, но туда и дорога, - буркнула Нина и поставила перед ним чашку чая и вазу с конфетами.
- Согласен, - кивнул Юрий.
Нина и Алексей переглянулись. Юрий спокойно пил чай и заедал вафлями.
- А ты, вроде как, и не скорбишь даже, - заметил Алексей.
- Да ну ее. Сил с ней уже никаких нет. Пожалел, что женился. А она присосалась как упыриха, и хрен ее отцепишь. Вот только померла – только тогда отцепилась. И такие вещи иногда поганые говорила. Стыдно за нее. В молодости ей глупость с рук сходила, потому что красивая была. А теперь только больше раздражать стала. Ни деток не родила, ни собеседником хорошим не была.
Алексей шмыгнул носом. Юрий поднял на него взгляд. Леша потер нос и протянул Нине чашку. Она поднялась и заварила ему еще травяного сбора.
- Приболел, - сказал Алексей.
- В общем, туда ей и дорога, - закончил мысль Юрий. – В печенках уже сидит. Ну хоть хоронить не придется.
- Тело науке завещала?
- В точности так. Девчонку только жалко.
- Что? Неужели тоже умерла? – спросила Нина.
- Да. У нее и мама ничего не знала. Ох, горе-то какое.