Глава 9
Говорят, что у узника всегда есть шансы убежать от стерегущего его тюремщика. И в самом деле, для узника успех всегда важнее, чем для тюремщика. Тюремщик может забыть, что он поставлен стеречь, – узник не может забыть, что его стерегут. Узник чаще думает о побеге, чем его страж о том, как помешать ему бежать. Оттого часто удаются поразительные побеги.
Жюль Верн
Ее глаза приобрели оттенок цвета морской волны. Это было единственным, что выдавало в ней злость. В остальном девушка сохраняла полное безразличие: лицо было каменным, а поза оставалась уверенной. Безумие и ярость бились об стенки ее рассудка. Вот-вот, казалось бы, они должны были хлынуть волной, прорвав преграды и утопить девушку в хаосе эмоций. Но она умела вовремя удерживать эти порывы. Словно резвящихся щенят, ее разум, отшлифованный и выдрессированный годами, держал хаос чувств на прочном и коротком поводке.
За полгода в лаборатории дамба, выстроенная ею, давала трещины, позволяя выпускать струи ярости. Но теперь, когда она так близко к выходу... Ей просто было необходимо снова вернуть плотине прочность. Одна лишняя струя — ее смоет в море безумия, а если ее смоет — она потеряет возможность на месть, так как пропадёт ее здравый рассудок.
Если это сон, то конец ей. Если это реальность, то конец ему. Так было предначертано всеми богами (хоть она и не верила ни в одного), какие существовали в мире. Игра началась, и победитель будет один.
Ее куратор стоял напротив. Их разделяли каких-то пятнадцать шагов. Он проводил безразличным взглядом темнокожего мужчину с белесым кроликом: сейчас ему нужна была только она, а с объектом разберутся другие.
— Неужто решила сбежать, белобрысая? Кто-кто, а вот ты отсюда не уйдешь. А так как я натолкнулся именно на тебя, то гарантирую: живой из этого коридора ты не уйдёшь точно, — пробасил Оакс, нарушив тишину в коридоре.
«Раз».
Оакс говорил уверенно. Также уверенно он держался. И точно такая же уверенность была в мятно-зеленых глазах девушки.
Она молчала. Тогда куратор продолжил:
— Наконец-то есть возможность избавить мир от такой суки, как ты, белобрысая. И ничто меня уже не остановит, — прошипел Оакс. В его серых глазах читалось желание и предвкушение грядущей расправы.
«Два».
Девушка продолжала стоять и молчать, а Оакс даже не замечал, что в ответ он не получил ни одной колкости. Не заметил он также и пистолета в ее руках. Им овладело то самое безумие, создавшее пелену перед его глазами, которое так хорошо держала в себе зеленоглазая. Ей было плевать, если вдруг сюда прибегут охранники.
— Если бы ты даже сбежала из лаборатории, то с острова ты куда бы делась? А, белобрысая?
«Три».
Он сделал шаг. Девушка подняла пистолет, направив на куратора, на что тот ухмыльнулся.
— Ты не выстрел... — Оакс не успел договорить, как раздался выстрел.
Затем еще два.
Оакс завалился, словно ствол дерева, которое только что срубили.
«Дал дуба, — пронеслось в ее голове, вызвав некоторое облегчение. Если бы не обстановка, она бы еще и улыбнулась, — надеюсь, он не додумается забронировать мне котел в аду рядом с собой».
Первый выстрел был идеальным: прямо в сердце. Следующие были такими же. Три раза он назвал ее «белобрысой», три раза она и вернула долг пулями в его сердце.
Оакс не был глупцом. Он был достаточно умен, но самоуверенность породила в нем наивность; наивное предположение, что рука 526-й дрогнет. До самого конца своей жизни он оправдывал свое имя — «Дубина».
526-я развернулась и побежала. О кураторе у нее не было и мысли. Зачем заполнять голову мусором?
Зато она теперь знала точно: все это не сон. Побег реален.
Сейчас вообще было не время думать, но в голове 526-й так и возникал образ идеального выстрела. И эти ощущения... как легко пистолет держался в ее руке... как легко она прицелилась... Она точно не в первый раз держала оружие в руках, и точно не была новичком в этом деле. Увы, условные рефлексы не порождали в ней воспоминания, но зато они подтверждали слова О'Клиффорда: «Ты точно также губила людей. Может, даже хуже».
Она подбежала к двери. На плане эта дверь была отмечена, как проход к пожарной лестнице. 526-я рванула вниз. Первый пролет. Второй, третий... Девушка остановилась и уперлась руками в колени, стараясь восстановить дыхание. К таким долгим пробежкам ее тело было не готово.
Воздух обжигал легкие, в глазах темнело, в ушах, нарушая тишину, слышалось биение сердца, а в висках давило. Бег стал ее убийцей. Она уже было собралась упасть, но услышала выстрелы и крики внизу. В ней проснулось второе дыхание и она вновь двинулась вниз.
526-я распахнула дверь и сменила бег на шаг, прислушиваясь к тишине, которая обитала в этих коридорах, словно хищный зверь.
С приближением к выходу из лаборатории количество раненных тел на полу становилось больше. Надзиратели с противогазами и кровавыми пятнами на форме вели девушку по следам 523-го (на это она надеялась). Боковым зрением 526-я уловила движение и прицелилась в охранника, который выбежал из-за поворота. Но выстрел не прогремел. Пуль больше не было.
И тогда ее охватил страх. Страх снова быть запертой в клетке; снова испытывать невероятную боль; снова быть лишь материалом для опытов. Надзиратель целился ей в ногу, собираясь обездвижить.
И выстрел все-таки прогремел. Но из-за спины 526-й. Охранник завалился, а она обернулась.
За ней стоял Кофеек, держа в одной руке пистолет, а в другой кролика.
— Идем, — произнес он, а она ему лишь кивнула.
Через минуту они уже стояли напротив стальной двери, перед которой лежали тела. Среди них были и охранники в темной форме, и обычные лаборанты в белых халатах, и один объект в белом костюме, какой был у 523-го и 526-й. Дверь была распахнута. Из-за отвыкших глаз, солнечный свет, кой бил из дверей, не позволял разглядеть, что находилось снаружи. И тогда они просто вышли.
Глаза резало, но 526-я старалась их не закрывать, чтобы те быстрее привыкли к свету и через несколько секунд это произошло. Девушка распахнула глаза и ошарашено уставилась на зеленое окружение.
Тропики.
Сочная зелень высилась вверх, вдоль и даже поперёк. Стволы деревьев обхватывал плющ, огромные пестрые цветы проглядывали сквозь листву, а влажный воздух делал все блестящим и сверкающим. Глаза 526-й, казалось бы, нашли родственную душу по части цвета.
526-я перевела свой взгляд на товарища. У того были не менее удивленные глаза. Он повернулся к ней, и они, друг другу кивнув, побежали в лес.
***
Они шли уже два часа, если верить положению солнца. Сил на бег им хватило лишь на первые минуты, а потом они вдвоём выдохлись и сменили его на быстрый шаг. Теперь же 526-я и 523-й просто шли, озираясь по сторонам. Дыхание уже восстановилось, но сил на бег не оставалось.
526-я жуть как устала. Ей вдруг захотелось просто упасть на землю и заснуть. Усталость и беспомощность ее раздражали.
Белые длинные волосы уже взмокли от пота и влажного воздуха, как и белая кофта с длинными рукавами. И это ее тоже раздражало.
Она всегда носила майку под кофтой, но сейчас она не решалась ее снять, так как торчащие ветви могли ее поцарапать, и к тому же вокруг летало множество надоедливых насекомых. И они ее тоже раздражали.
Сначала ее голову заполняли мысли и замыслы: куда они идут; как выбраться с острова; как тщательно их ищут; и ищут ли вообще? Теперь же в ней было только раздражение. Раньше девушка не думала об этом, но теперь поняла: жару она ненавидит.
Если бледная кожа на теле прикрывалась от солнца одеждой, то вот на лице она почти кричала «помогите». Поэтому девушка старалась идти в тени. Может, тогда она обойдётся только еле заметными веснушками, а не останется с красной, сгоревшей кожей.
Спустя час ходьбы по джунглям Кофеек заметил, как 526-я сбавила скорость и уже не несла кролика, а прям-таки тащила от усталости, поэтому взял бедолагу себе.
Все два часа они молчали. Ни одного проронённого слова. И тогда 526-я уже хотела предложить остановиться и передохнуть, как 523-й ее опередил, начав диалог первым:
— Ты отдала ему должок? — Она сразу поняла, про кого говорит Кофеёк, но он все же уточнил: — Что с Оаксом?
— Крутится на вертеле у дьявола. Надеюсь, из него хотя бы шашлык выйдет неплохим, — легко произнесла 526-я. — Может, остановимся?
В ответ она получила кивок, на что девушка облегченно выдохнула —наконец-то она передохнет.
Она забрала кролика к себе на руки и почувствовала, как на кроличьей лапе что-то торчало, больно упираясь в кожу ладони. Девушка подняла его и осмотрела задние лапы. Ярлык. На лапке была глянцевая бумажка с номером объекта, ярко отсвечивающая солнце. 526-я прищурилась, присела у дерева, игнорируя тот факт, что она в белом, и положила кролика к себе на колени, чтобы рассмотреть ярлычок. «752» — такой номер был у ее белесого пушистого друга. Девушка нахмурилась, вспомнив, что этот же номер пару часов назад видела последним в шкафу в кабинете Хакса.
«Так значит ты последний страдалец», — подумала 526-я и опустила его на землю.
Кролик на нее уставился своими черными бусинками, подергивая носиком.
— Шуруй, — произнесла зеленоглазая, — тебя они искать не будут.
Зверек повился вокруг нее, забавно прыгая, и остановился, еще раз посмотрев на свою спасительницу черными блестящими глазками. Они смотрели друг на друга еще несколько секунд, а потом кролик скрылся в больших резных листах растения, похожего на пальму. 526-ая проводила его уставшим взглядом и откинула голову, закрывая глаза.
Вокруг щебетали птицы, жужжали надоедливые насекомые, заполняя тишину тропического леса; нос щекотал сладковатый запах экзотических цветов и плодов; чистейший воздух успокаивал ее тело, освобождая от мыслей, которые прыгали в ней, как испуганные кузнечики. Но все это ей было чуждо: жара, тропики, эти звуки, — все это было не тем. Она думала о том, что предпочитает холод. Не зря же она с таким удовольствием наслаждалась ледяным душем. Вспомнив о холодной воде, ее тело покрылось мурашками.
Айсленд. О'Клиффорд сказал, что этот северный остров был ее родиной. И 526-ая охотно в это верила. Стоило ей представить остров, омываемый холодным океаном, и горы со снежными шапками — ее сердце начинало трепетать. В одной книге она прочитала, что Айсленд также называют островом рыбаков. Беловолосая обожала уху. Она вспомнила видение, которое у нее было во время эксперимента: тогда она просила «белую уху». Неужели это было воспоминание?
— Зачем ты вообще взяла его с собой? — прервал песнь джунглей и мысли зеленоглазой 523-й.
Девушка приоткрыла один глаз и посмотрела на товарища. В его желтых глазах, которые от солнца еще больше выделялись на его темной коже, проглядывалось небольшое любопытство. Ее позабавило, что у такого грозного на вид мужчины вызывает любопытство поступок такой девушки, как она. Сколько подобного она вытворяла в лаборатории? Да кучу! Девушка закрыла глаз и ответила:
— Мы знали, куда бежать, а он нет, — начала 526-я, — он такой же, как и мы: тоже живой и тоже не заслуживает участи лаборатории.
— Не боишься, что его кто-нибудь съест в джунглях? Он же лишь кролик.
— Уж лучше естественный отбор, чем передозировка всякой химией, которой тебя пичкают против твоей воли, — фыркнула девушка.
523-й пожал плечами и тоже рядом облокотился об дерево, покрытое плющом. В тени деревьев солнце уже не казалось беспощадным мучителем.
— Нам нужно найти воду и пищу, — произнес Кофеек.
— Это же тропики. Найдем какие-нибудь фрукты, да и с водой, я думаю, проблем не возникнет. А вот как нам выбраться с острова...
— С острова?! — 523-й резко открыл глаза.
— Да, мы на острове и далеко от Альтиорема, — на удивление спокойно ответила 526-я, открыв глаза. Заметив удивление в золотых глазах, она добавила, — и не смотри на меня так. Я сама только в кабинете Левертона узнала. Там карта висела.
— Кстати, что с досье? Ты нашла?
— Пф-ф, естественно, — она наклонилась набок, облокачиваясь на руку, и достала из штанины сложенные пополам папки, которые очень сильно натирали кожу бедер, пока они передвигались.
526-я с радостью избавилась от этого груза, который так жег ее кожу. Ей не терпелось прочитать все, но в то же время было страшно.
Неожиданно начался ливень. Девушка подняла глаза к небу и уставилась на синевато-серые тучи, которых еще минуту назад не было. Она быстро спрятала папки обратно и постаралась найти место, где дождь не проходил сквозь кроны деревьев.
— Ну вот, — улыбнулась 526-я и подставила ладонь под капли теплого дождя , — проблема с водой решена.
— Как будто боги не хотят, чтобы мы открывали эти досье, — угрюмо произнес Кофеек.
— Не думала я, что ты такой суеверный, — почти хохоча, ответила девушка.
— Я не суеверный. Просто он не вовремя начался.
— Это же тропический климат. Привыкай.
— Откуда такие познания?
— Книжки умные в ячейке читала. А ты, я смотрю, сохранял свою форму — дыхалка, что надо, — проворковала зеленоглазая.
Кофеек улыбнулся. Она впервые увидела его улыбку. Раньше 526-я видела только угрюмое лицо с золотыми сосредоточенными глазами.
Она наклонилась так, чтобы дождь намочил только ее голову. Белые волосы быстро промокли, а лицо еще долго наслаждалось приятной освежающей влагой. 526-я снова закрыла глаза и позволила себе такую слабость — забыть кто она и где она.
Когда девушка наконец вновь распахнула глаза, то они словно светились в тени туч. Ее папоротниковые глаза приобрели теплый оттенок. Это был цвет утреннего леса, в котором правило спокойствие.
Кофеек тоже стоял рядом, наслаждаясь благословением природы. Со стороны казалось, что его совсем не напрягает погоня. Но это было лишь внешне.
Птицы замолчали, насекомые спрятались, и в лесу теперь звучал только марш дождя.
Они вновь сели, чтобы набраться сил для дальнейшего передвижения. Между ними сохранялось молчание, которое вдруг нарушил шорох листьев и хруст ветвей.
523-й резко вскочил, а 526-я стала быстро обводить взглядом все, что ее окружало. Еще один хруст. Еще ближе. Девушка тоже быстро встала. Это были шаги.
Они вдвоем всматривались вглубь леса, стараясь уловить движения того, кто создавал звуки. Однако 526-я ничего не видела, зато увидел 523-й, раз шепотом произнес:
— Бежим.
————
Интересные факты (или не очень):
Оакс (Помянем нашего милого друга) — от слова Oak, что в переводе с англ. — «дуб». Отсюда и кликуха «Дубина» и выражения «С дуба рухнул (спятил)», «Дал дубу (умер)». Такое имя я придумала, потому что его образ у меня ассоциировался с большим деревом. Вот и все. Конец всего Оакса.
Объект 752 (он же кролик) — когда 526-я забрала кролика, который являлся последним объектом, а потом его отпустила на свободу, я символизировала прекращение опытов в этой лаборатории.
Айсленд (название острова, родина 526-й) — в переводе с англ. «Земли льда». Северный остров — холодный остров. Ничего сложного. Наверное, в моем голове прототипом является Исландия (которая тоже Iceland — страна вечных льдов).