Глава 10
— Ковальски, варианты.
— Стратегическое отступление.
— Поясните...
— Мы убегаем, но мужественно.
Пингвины из Мадагаскара
После слов 523-го девушка попятилась. Лицо все еще оставалось бесстрастным, но тревога уже поднималась к звоннице, чтобы забить в колокола, насеивая на девушку панику. Заметив немного странное поведение спутницы, Кофеек схватил ее за руку и побежал, таща за собой. 526-я смотрела в сторону звука, все еще стараясь рассмотреть преследователя, но, так его и не увидев, пришла в себя, выхватила руку и побежала так быстро, насколько могла. Обратно в лабораторию ей точно не хотелось, ибо шанс на побег уже вряд ли когда-нибудь помашет перед ней красным флагом. А вот желание смерти снова могло нагрянуть в гости и приютиться там, ведь в последнее время 526-я от усталости лелеяла эти мысли.
Они бежали на расстоянии, чтобы не мешать друг другу; виляли, обегая деревья. Ветви и листья пальмовидных растений били по лицу, а грязь заставляла поскальзываться почти на каждом шагу. От дождя и скорости растения, словно резкие мазки масла на холсте, простирались перед глазами разными оттенками леса. 526-я уже несколько раз чуть не упала, но умело сохраняла равновесие. С такими препятствиями они далеко не убегут. Один неверный шаг — падение — конец.
— На дерево! — крикнул ей 523-й.
Девушка резко остановилась, чуть не упав. Непрекращающийся дождь теперь уже казался не благословением природы, а, скорее, проклятием. Обычно белые пушистые, как первый снег, волосы теперь свисали сосульками и липли к лицу.
— Чего?! — в ее папоротниковых глазах блеснул... страх? Брови приподнялись, а губы немного вытянулись.
— Говорю, на дерево лезь! — повторил Кофеек, уже взбираясь на ствол.
526-я с непонятными для себя эмоциями посмотрела на него, а затем перевела взгляд на ближайшее дерево. Ствол тянулся высоко вверх прямо к грозовым тучам, которые волной расплывались по небу, как рой пчёл. В темных кронах деревьев послышался хлопот крыльев птицы, ищущей укрытие от ливня.
— Я... Я-я не умею... — запинаясь, ответила она.
— А ты пробовала?
— Н-нет... Наверное. — Да откуда ей знать? Она же ничего не помнит.
Девушка окинула дерево оценивающим взглядом. Посмотрела на товарища. И снова на дерево. Подошла ближе и обхватила его сначала руками, а потом, подпрыгнув, еще бедрами и икрами. И...
Съехала вниз, ободрав руки корой. Их словно подержали над жаровней, и теперь жгучая боль окутывала ладони.
«Это провал, — злясь на себя, подумала 526-я, — полный».
Она обернулась, но стена ливня не позволяла ей увидеть 523-го, который, наверное, уже высоко вскарабкался. Капли дождя били по листьям, заставляя их содрогаться, тем самым создавая единственные шевеления в лесу. 526-я осталась одна.
Нет, она не заскулила от отчаяния и паника не дала о себе знать. В ней забурлила злость, как лава рвущееся наружу из недр вулкана. Злость на саму себя.
Ей удалось сбежать из лаборатории, а теперь ей предстоит вернуться из-за неумения взбираться на деревья? Пожалуй, это самый глупый исход из всех возможных. И девушка была в бешенстве от этого осознания. Она тратила свои драгоценные нервные клетки на всевозможные устраиваемые ею шоу в лаборатории, примеряла множество масок, при этом делая клоунов из лаборантов, старалась укротить зверя-руководителя, и даже затеяла фееричную игру с главой корпорации, а теперь ее ждал провал на сцене? Видимо, подобный цирк не был ее призванием.
526-я пнула дерево, шипя: «проклятое бревно», и вдруг поняла... Она ведь даже не знает от кого бежала. Бежать от невидимки, пинать дерево и злиться на себя — ну не глупо ли это? Да что с ней, черт побери, происходит? Зеленоглазая обещала себе вести холодный расчёт. Так оно и будет.
Долго гадать, что за «невидимка» за ней гналась, не пришлось. Рядом послышались звуки быстрых приближающихся шагов. Девушка пригасила внезапную на себя ярость, пригнулась и постаралась максимально укрыться в больших листьях, пряча свою белоснежную макушку.
И тогда она увидела людей. Они не были обычными охранниками из лаборатории. Это были самые настоящие солдаты, которые почти сливались с окружающим зеленым фоном джунглей благодаря своей камуфляжной форме. Словно движущиеся листва солдаты медленно шли. И хоть они ее и не видели, но продолжали идти в ее сторону, озираясь по сторонам. Даже если солдаты не подозревают, что она прячется в кустах, то рано или поздно они просто натолкнутся на нее. 526-я замерла, будто бы это могло сделать ее невидимой. Но быстро осознав всю бессмысленность своих действий, она рванула со всех ног. Да, поступок не самый умный, но таких зарослях попасть в нее у солдат почти нет шансов.
Сзади послышался грохот, хруст ветвей, выстрелы и крики, но девушка даже не собиралась оборачиваться. Она бежала дальше, а капли дождя били по лицу и, затекая в глаза, мешали четко смотреть.
Она поскользнулась и упала. Неудачно приземлившись, ее руку пронзила скрючивающая боль, от который из уст девушки вырвалось шипение и ругательство. Дела ее шли скверно. Штаны, кофта и часть ее лунно-белых волос была в зеленовато-коричневой грязи. Каким-то образом грязь попала и ей в рот, заставив во всей красе прочувствовать вкус земли, песчинки которой неприятно хрустели на зубах. Стараясь не облокачиваться на больную руку, 526-я попыталась встать. Ободранные от коры руки начало сильно щипать и поэтому ей удалось лишь перевернуться. На удивление никто из солдат ее не догнал, а вокруг витала подозрительная тишина. Даже дождь почти прекратился. Было ли это затишьем перед бурей? Возможно.
Тропический лес в тени грозовых туч навеивал ужас своими темными когтистыми кронами деревьев, витиеватыми корнями и высокими стволами. От дружелюбной атмосферы зеленых джунглей с яркими цветочками и красивым пением птиц остались только воспоминания.
526-й удалось медленно встать, скрипя зубами от нудной и пронзительной боли. Эта помеха могла ей дорого обойтись. Если в лаборатории ей вылечили за несколько дней даже сломанные ребра, то в джунглях такой медицинской «магии» ей не ждать.
Обернувшись, у нее перехватило дыхание. Весь воздух, казалось, покинул свое пристанище в ее легких, не оставляя после себя никаких пожитков; в ее глазах читался настоящий страх.
Девушка не боялась людей, не боялась последствий своих поступков, не боялась мнения других, но она боялась непредсказуемости. Поступки людей можно предугадать и понять ход их мыслей, ведь все они так много болтают и очень часто сами себя выдают. Но вот что делать со зверьми, которыми овладевал голод и жажда крови? Ничтожные человечишки, способные создать страшнейшее оружие, чувствуют себя настоящими вассалами живой природы, но в честной схватке с настоящими хищниками представляют из себя жалкий кусок мяса.
Холодный расчёт, который был нужен девушке, требует времени, а в непредсказуемых ситуациях его нет.
Напротив 526-й пыхтел огромный зверь, голодный взгляд которого был направлен на испуганную девушку. По сравнению с этим зверем все хищные животные, которых знала 526-я, казались котятами: животное было в раза два крупнее даже самого большого льва.
Мутант. Неизвестно мутировал ли он самостоятельно или это надо выразить благодарность лаборатории — сейчас это 526-й было неважно. Важно было то, насколько этот зверь хотел ее смерти. Теперь, когда у нее появился шанс на свободу, надежда на лучшую жизнь, она стала поистине ценить свою жизнь, с которой уже прощалась в лаборатории перед последним экспериментом.
526-я смотрела в темные глазища мутанта, которые были похожи на два бездонных колодца, какие обычно снятся в самых кошмарных снах. В них читалась жажда плоти, теплой крови и мучительная смерть.
«Дело дрянь, — подумала она. — Дерьмовее не бывает».
Из пасти зверя вырвалось глухое рычание и он стал медленно приближаться к девушке. Шаг за шагом.
Девушка не двигалась и старалась дышать как можно ровнее. Вдох за выдохом.
Мутант мог располосовать ее, наслаждаясь всем тем, что наполняло ее человеческое тело. Часть за частью, ткань за ткань, мышца за мышцей, кость за костью. Она была приятным завершением дня для монстра — сочным десертом.
Он приближался все ближе. Медленно. Чувствовал, что бежать жертва не может и упивался ее страхом, которым от нее пахло, дурманя его разум. Слюна тягуче текла и капала на землю, показывая предвкушение мутанта.
Она смотрела ему в глаза. Возможно, это было ошибкой, но ей хотелось смотреть смерти в глаза. Она ведь тоже была своего рода хищницей.
526-я всеми силами пыталась восстановить сбившееся дыхание и унять легкую дрожь рук, но сердце продолжало стучать подобно тяжелому молоту по наковальне. Увы, ее попытки отнимали много сил. Надолго ли ее хватит? И хватит на что? Бежать точно было бессмысленно, не говоря уже о сопротивлении.
Воздух был жарким, но девушка была в холодном поту и этого не чувствовала. Но она чувствовала обжигающее кожу дыхание хищника, хоть он и был на небольшом, но все же расстоянии.
Внезапно раздался звук выстрела, и мутант заверещал, размахивая своими лапищами. Рассердившись, он рванул вперед к беловолосой, когтями раздирая листву.
Мгновение. Оставалось мгновение. Мгновение до конца жизни.
И оно произошло.
Мгновение. Брызги горячей крови. Огромная пасть. Рев. Парализующий страх, оцепенение. Все ее лицо и часть груди были в крови. Запах железа ударил в нос. В глазах темнело и рябило.
Ужас изнурил и опустошил 526-ю. Ее организм (или она сама?) не выдержал, и тогда она упала, окончательно потеряв сознание.
***
Лучи заходящего солнца, которое уже приобретало сочный желтый цвет спелого банана, словно ножами пробивали градиент персикового небосклона, заполняя его брызгами нежно-малиновых перистых облаков. Плавный переход из ярких дневных апельсиновых оттенков в ночной ежевичный предзнаменовал скорую темень. Облака цвета малины растекались по холсту неба, словно акварель по мокрой бумаге, теряя свой насыщенный цвет и отдавая дань нежности. Поистине райское зрелище. Было ли это Раем? Помимо солнца на закатном небе было еще два круглых гостя: Луна и Вастум. Сливочный цвет природного спутника наполовину перекрывался темным пятном искусственного. Разве Вастуму есть место в Раю? А 526-й?
Она еще около полминуты смотрела на небо, то ли пытаясь прийти в себя, то ли наслаждаясь видом. Сил думать не было вообще. Тело казалось ватным после оцепенения страхом, и сильного напряжения мышц. Девушка несколько раз поморгала травяными глазами, в которых отражалась часть персикового неба, делая их теплее, и повернула голову набок.
Лес теперь был ни темным от туч, ни сочно-зеленым от яркого солнца. Мокрые листья так же, как и глаза, отражали небо, поэтому переливались оттенками оранжевого и бардового. Небольшие капельки на них блестели и отражали последний свет дня. Мутации, которые постигли и растения, делали их еще разнообразнее: необычные узоры, цвет, форма. Снова эта волшебная атмосфера. Надолго ли? До следующей грозы? Или до следующей встречи с мутантами и солдатами?
— Выглядишь просто ужасно. Куда ты рванула от дерева? Не могла, что ли, меня подождать?
526-я повернула голову в другую сторону и встретилась глазами с Кофейком, который сидел на земле неподалёку. Она постаралась промочить горло, и ответила:
— Я не умею забираться на деревья, — сухой, хриплый голос резал даже собственные уши.
— Я заметил, — ответил 523-й. — Но бежать сломя голову было очень глупо.
— Знаю. Но не стоять же мне было на месте, — тихо прохрипела зеленоглазая, на что Кофеек решил промолчать.
Чуть помолчав, он произнёс:
— Нам надо двигаться дальше: к берегу.
— Мы не знаем в какой стороне берег.
— Теперь знаем.
526-я нашла в себе крупицы силы и медленно села, смотря прямо в золотые глаза напарника. Лицо того украсила скупая улыбка.
— Откуда? — Лишь только спросила она.
— Когда ты убежала, я неожиданно для них свалился сверху и убил. У солдат оказалась при себе карта острова со всякими их обозначениями. Только вот сначала пришлось побегать за тобой, — начал пояснять 523-й, — когда догнал, то увидел зверя и выстрелил в него. Правда, не с первого раза попал...
Девушка оглядела себя и скривила губы. Вся белая одежда и волосы были в брызгах крови. Не в ее крови. Эта кровь была мутанта. Даже страшно представить в каком виде было ее лицо. В голове снова возник образ зверя и его открытая пасть с множеством острых зубов, а в ушах снова послышался зловещий рев.
— А где он? Где мы?
— Нашел на карте реку, и перенес тебя поближе к ней. Осталось минут двадцать до нее идти. Может, там и переночуем.
— Хорошо. Спасибо, — она постаралась вложить всю благодарность за спасение жизни, но вышло все равно сухо.
Теперь они хотя бы знали, куда идти. Неизвестно, что их ждет на берегу, и как они уберутся с острова, но это было единственным местом, которое давало хоть какую-то надежду.
— Сможешь идти? — спокойным басом спросил напарник.
— Думаю, да, — нет, но признаваться в этом она не собиралась. Надо было идти дальше.
И 526-я шла. Она сжимала кулаки при каждом шорохе, вспоминая мутанта, но вскоре и на это не было сил, и она просто плелась вслед за 523-м, который шел по карте. По словам напарника, им было необходимо перейти холм, за которым начиналась река и горный хребет, занимающий большую часть острова. С невероятными силами 526-я шла вверх по холму. Чем выше они поднимались, тем меньше деревьев становилось. Вскоре они вышли на небольшую полянку, и уже собирались пойти на спуск к горной речке.
Неожиданная вспышка озарила вечернее небо. Спустя секунды послышался грохот. Напарники резко обернулись назад и подбежали к обрыву, с которого была видна часть джунглей. Там же должна была стоять лаборатория, но вместо нее теперь было облако дыма, пыли и огня. Языки пламени раскинулись вокруг бетонных руин, поглощая на своем пути зеленые деревья.
526-я повернулась лицом к 523-у и безумно улыбнулась, а в зеленых глазах, словно все еще отражался огонь взорванной лаборатории. Вдруг она начала смеяться. Смеяться с тем же безумием, что и в глазах; смеяться так, как смеется мафия над своими жертвами. Смех, способный до смерти напугать любого.
Это продолжалось около минуты. Чуть поуспокоившись, она сказала:
— Эту ночь можем спать спокойно.
— Нас все еще ищут, — спокойно ответил 523-й, хотя все еще оставался под впечатлением внезапного приступа хохота — а может и истерики — напарницы.
— Нет. Пока нет. Сейчас они будут спасать свое «золотце» и все тушить, — тяжело дыша от смеха, отвечала девушка.
Она не была уверена в своих словах, но ей очень хотелось спокойно отдохнуть. Поэтому 526-я готова была поверить в любой предлог расслабиться. Однако у нее это не получалось.
«Долго, — пронеслось у нее в голове, — слишком много времени прошло с побега до взрыва».
Эта мысль стала первым упавшим домино, которое стало валить другие.
«Легко. Все было слишком легко».
Костяшка за костяшкой ее мысли следовали друг за другом.
В тишине и в своих мыслях они спустились к неспокойной горной реке и разместились на берегу. Бушующие потоки холодной воды охлаждали воздух, делая его освежающим и прохладным. Чуть дальше находился водопад, от которого долетали частицы воды, оседая на лице и теле. 526-й хотелось поскорее смыть с себя всю кровь, грязь и пот. Огненный шар окончательно закатился за горизонт, и лес погрузился в леденящие сумерки. Лезть в реку с бешеным течением в такое время было опасно, поэтому девушка умыла лишь лицо, решив, что целиком окунется утром, и села поближе к 523-му достав папки с досье. Она протянула папку с номером «523» Кофейку, а свою положила на колени, на время отложив мысли о побеге.
526-я стала наблюдать за напарником: как он открывает папку; бегает глазами по тексту; хмурит брови, потом вскидывает их; снова хмурится. Она перевела взгляд на свою папку и провела рукой по черному напечатанному числу «526». А надо ли вообще открывать эту папку сейчас? Что ей нужно было знать? Теперь разве это имеет значение?
Плевать. Любопытство взяло вверх. 526-я открыла папку и посмотрела на свою фотографию. Она взглянула на имя и остальные строки, и ее глаза округлились. Усталость как рукой сняло.
Возмущение начало закипать в ней. Яростные глаза и кровь на одежде делали ее вид еще страшнее. Злость непонятно на кого — хотя в душе она злилась на О'Клиффорда — стала ее поглощать. Зеленоглазая не выдержала, и из ее горла вырвался крик, распугав всех птиц в округе:
— Чего?! Это что еще за брехня?!