Маковый эффект

Дарвин, друзья мои, из вежливости не сказал следующее: мы стали властителями Земли не потому, что были самыми умными, и даже не потому, что были самыми злобными. Нет, причина в том, что в джунглях мы были самыми безумными, самыми кровожадными сукиными детьми.
Стивен Кинг

Коварная ухмылка сменилась на мягкую улыбку.

— Рада видеть тебя живым и здоровым, — поприветствовала Лира своего спасителя.

— Господи! Я его убил?! — верещал кудрявый.

— Что? — Лира усмехнулась, — Ты его всего лишь палкой ударил. Там даже сотрясения не светит.

— Тогда откуда столько крови?! — 567-й указал в сторону Дэниела.

Девушка нахмурилась и перевела взгляд на своего друга-врага.

«Черт, черт, черт..» — с бешеной скоростью проносилось в голове.

— Это не ты. Это я его ранила, — она подбежала к О'Клиффорду, — черт, черт... — вырывалось наружу.

— Ты? — озадаченно произнес кудрявый, уже с любопытством наблюдая за действиями подруги.

— Не спрашивай.

Она начала судорожно думать, как остановить кровь. Лира расстегнула камуфляжный жилет и резким, но немного судорожным, движением оторвала кусок его футболки. Жалкая попытка сделать жгут, оказалась не такой провальной.

— Выглядит так себе, — произнес 567-й, продолжая наблюдать, — медсестра из тебя никудышная. На медицинский тебя бы вряд ли взяли.

— Ой, отстань, ладно? Лучше бы помог, раз такой умный.

— Я тоже не врач, — он подошёл ближе.

— Точно?

— Нет. Зачем ты вообще ему помогаешь? Мне казалось, что ты ему готова шею свернуть при возможности, иначе ты бы не ранила его.

Лира задумалась. Действительно, а не оставить ли его просто истекать кровью. Разве это не то же самое, что и делал он, позволяя ставить эксперименты над живыми?

— Жалко будет, если вдруг такой ум пропадет от удара палкой. Благие дела все-таки совершает, — ответила она, убеждая больше себя.

— Вообще-то, от удара ножом.

— Вообще-то, друг мой, я этим ножом могу и тебя пырнуть.

Кудрявый засмеялся, принимая ее слова за шутку. Девушка тоже улыбнулась, чтобы ситуация вдруг не накалилась.

Лира встала и оглядела Дэниела, надеясь, что сделала достаточно, чтобы тот продержался хотя бы пару часов: его должны были быстро спохватиться.

— Какой у нас план?

— План? — переспросил 567-й, словно впервые слышал подобное слово.

— Мы же не будем наворачивать круги по джунглям, пока рано или поздно не попадаемся.

— Какой у тебя был план действий?

— Найти тебя.

— А потом?

— Придумать план действий. Из нас двоих ты мыслишь более рационально, — Лира недовольно фыркнула.

— Кстати... И куда же ты свалил из лаборатории, оставив меня?

— Оставив? Я думал, что это ты оставила меня. Разве ты не должна была убежать в числе первых при первой же возможности?

Девушка уставилась на него.

— Ладно, пойдём, — наконец произнесла она, еще раз взглянув на О'Клиффорда.

— Куда?

— К горе.

— Что? — брови кудрявого поползли вверх.

— Тут должна быть большая гора. По карте помню.

— Где карта?

— Нет карты.

— Ладно, пойдём.

Лира двинулась вперед, надеясь на память, и думала о том, как тяжело теперь ей придется с новым напарником. Умен ли он был? Да. Полезны ли его знания в данный момент? Нет.

— А почему к горе?

— Там может быть пещера, — ответила девушка, срывая травинку, чтобы завязать ею волосы, — отвечаю сразу: нас как-то выслеживают. В пещере у нас больше шансов скрыться, независимо от того ищут ли нас по теплу или по жучкам.

— Кстати, о жуках: я тут видел мутированного палочника! Он был размером с куст! Ты знала, что несмотря на умение виртуозно прятаться, палочники регулярно становятся жертвами обычных дроздов и...

Лира снова погрузилась в свои мысли.

***

Парень шагал по улице, направляясь на встречу с «коллегой», чтобы пустить в ход когти мафиозной группировки. У него были связи, они могли достать информацию на любого, но это было рискованно, а рисковать лишний раз он не хотел. За ним уже наблюдали. Лишний шаг — привет, тюрьма. Но теперь ему хотелось пренебречь; теперь, когда желание поймать О'Клиффорда и найти ее затмило разум, полностью размывая границы его рассудка.

Улица, кишащая людьми; машины, мчащуюся с бешеной скоростью; погода, благоволящая приятным прогулкам, — он этого не замечал. В ореховых глазах была только уверенность и цель, к которой стремилось все его тело и душа. Огибая людей, парень двигался дальше, стараясь никого не задевать, ведь лишнее столкновение — трата времени, которое так неумолимо бежало вперед, смеясь над неудачными попытками его догнать. Каждая секунда могла стоить ее жизни. Он это понимал.

Его незамедлительное движение прервал женский голос.

— Кристиансен? Подожди!

Парень остановился, услышав свою фамилию, и не мог поверить своим ушам. Зубы вот-вот готовы были заскрипеть.

«Только этой суки мне сейчас не хватало».

Он обернулся и посмотрел на обладательницу голоса, остановившего его. Темные, почти черные кудри обволакивали ее слегка удивленное и волнующееся лицо с миловидной улыбкой. Запах корицы, коим веяло от нее, ударил в нос, вызывая еще большее раздражение. Этот аромат вызывал в нем неприязнь. Возможно, из-за ассоциаций именно с этой девушкой.

— Пошла вон, — стараясь держаться спокойно, произнес он.

Девушка растерялась, но быстро совладала с собой и уверенно произнесла:

— Никуда я не уйду. Мне жаль, но тебе придётся чуть-чуть потерпеть мое общество, — темноволосая заняла устойчивую позицию.

— Мне тоже очень жаль, что мне приходиться сейчас смотреть и слушать такую тварь, как ты.

— Я... я... — в девушке снова начало мелькать сомнение, — я хочу с ней поговорить.

— Ты из психушки сбежала? Потому что ты, наверное, чокнутая, раз думаешь, что можешь просто так взять и поговорить.

— Я звонила ей и ездила к ней домой. Где она?

— Не твое собачье дело, — Кристиансен хотел было развернуться, но девушка схватила его за рукав. В парне начала закипать невероятная злость, обычно ему не присущая.

— Пожалуйста. Я просто хочу с ней поговорить, извиниться.

Парень расхохотался. Наигранно. Громко. Желчно. Его тошнило от этой девушки, и тошнило от всей этой ситуации.

— Извиниться?! Сколько лет прошло? Шесть? Семь? Ты вдруг вспомнила, что нужно извиниться? Засунь свои извинения куда поглубже.

— Мы с ней сами решим, что делать с моими извинениями. Просто скажи, где она, — ее кудри, которые для него были похожи на темных вьющихся змей, выбивались из-за ушей. Голос уже не казался дружелюбным и растерянным. Он был требовательным.

Парень подошел к ней вплотную, стараясь показать ей всю свою надменность, но девушка продолжала стоять на своем.

— Я не скажу тебе, где она, даже если от этого будет зависеть чья-то жизнь. Ты потеряла ее тогда. Ты предала ее. Ты ей больше не нужна.

Темноволосая нахмурилась.

— Пока она не скажет мне это лично — я в это не поверю. Она уехала в Айсленд?

— Она о тебе не вспоминала с того дня. Да было больно, но долго горевать по такой суке, как ты... — проигнорировав вопрос, ответил он.

Сердце девушки сжалось.

— Мне очень жаль. Я сама не знаю, что меня нашло. Я скучаю по ней. Мне надо поговорить с ней, — лепетала она.

Перед его глазами вдруг возник образ. Потускневшие зеленые глаза, словно лес в них погрузился в туман; белоснежные волосы, ставшие будто прозрачными; тихий голос, который, казалось, доносился из темных глубин пещер — он соврал, когда сказал, что она не вспоминала.

— Нет. Не смей даже близко подходить к ней. Оставь нас в покое, как ты сделала это тогда.

— Да кем ты себя возомнил?!

«Господи, началось...»

— Ты не в праве говорить за нее! Где она, Кристиансен?!

— Не смей меня называть по фамилии, прошипел парень, — это раз. Во-вторых, ваша любовная история кончилась еще тогда, когда она выбежала из университета и напилась до безумия, пока ты развлекалась. В-третьих, — он приблизился к ее уху, — я лично тебя выпотрошу, если ты к ней приблизишься.

— Не надо мне угрожать. Кого-кого, а тебя я не боюсь, — брюнетка вдруг расслабилась и добавила: — послушай, я не хочу с тобой ссориться. Я знаю, насколько ты ей важен и насколько важна для тебя она, но... она так же важна и для меня.

— Не неси чепуху, — он снова развернулся, готовый уйти, но вновь был схвачен за руку.

— Пожалуйста, — молила она.

— Прощай, — произнес Кристиансен и вырвался из когтей «Гаргоны».

Она тяжело вздохнула и поняла, что придется ей самой добиться желанного разговора.

Он продолжил направляться в кафе на встречу, запах корицы уже не бил в нос, но Кристиансен чувствовал, как взгляд девушки впивался в спину.

Когда он вошел внутрь, ища за столиками знакомую фигуру, в его голове все еще вертелся образ недавно встреченной знакомой, как бы тщательно парень не пытался его выкинуть и забыть об этой встрече. Это напрягало и принуждало терять концентрацию, мешая мысли. Эта тварь заставила его отвлечься. Отвлечься от поисков.

Мужчина в черной куртке, сидящий подальше от входа, помахал рукой, привлекая внимание Кристиансена.

— Задачу ты уже знаешь, — произнес он, садясь напротив мужчины.

— Знаю, — ответил блондин, — скажу сразу: ты выбрал очень большую рыбину... нет, не так... самую большую. Нам придется марать руки.

— Мы сделаем все аккуратно.

— Это будет сложно.

— Пойдем по нарастающей: найди пока информацию просто о его знакомых и друзьях... — Кристиансен вдруг остановился, внимательно всмотревшись в лицо хмурого блондина, — Терон, куда ты опять влез? Что это за ссадины на руках? Мы же договаривались.

— Тяжелы дни рэкетира, знаешь ли.

— Боже... ты не рэкетир, Терон. Ты только контролируешь их! Ладно, проехали. Так... на чем я остановился? А! Через его друзей найдем рычаги воздействия на О'Клиффорда.

— Почему не родных?

— Мы же не твари какие-то, — Терон усмехнулся услышанным словам, — оставим родных и близких на крайний случай. У нас нет цели пошатнуть власть, в конце концов. Все делаем тихо.

— Могу ли я узнать, ради чего мы рискуем?

— Ради бизнеса, друг мой.

— Это связано с пропажей босса, верно?

Кристиансен вспомнил, как «босс» заливисто смеялась, когда Терон впервые ее так назвал.

— Да. Именно с ней. Поэтому повторюсь: все должно быть тихо. Без лишней утечки информации.

— Само собой, — утвердительно кивнув, ответил Терон.

— Так что там за история с ссадинами? — мужчина поправил куртку, по-темному улыбнулся и начал делиться последними новостями с низов общества, где процветала преступность.

***

Эволюция. Одно слово, но сколько масштаба. Это всегда восхищало и пугало одновременно. Мутации были двигателем этого процесса, но именно они и привели человечество к вымиранию. Год за годом накапливаясь и скрываясь, мутации завоевывали живое. Эволюция уже не двигалась вперед. Она пыхтела на месте. Человеческая особь, которая должна была усложняться и совершенствоваться, приобретая полезные мутации, вдруг превратилась в хаотичную, непредсказуемую систему. Или не превращалась вовсе — зародыши умирали еще в утробе матери. Этот жестокий процесс —  битва между тем, что существует, и тем, что только должно родиться. И в этой борьбе мораль теряет значение. Вопрос добра и зла сводится к простому выбору: выжить или погибнуть.

Уже и не нужны были воздействия внешних факторов таких, как ионизирующая радиация, химические соединения, вирусы; изменения внутреннего состояния организма — старение, стресс — мутагенез шел своим чередом, и ничто не могло остановить его. Создавалось огромное генетическое разнообразие, но был ли теперь в нем смысл?

Никто не замечал мутагенез. Он не сказывался на фенотипе, прятался, наращивая силы. Все знали, что, чем сильнее фенотипический эффект, тем вреднее мутация. Они были случайными и ненаправленным — и это было еще страшнее. 

Предрекали, что восстановление числа  растения спасут ситуацию, но и те стали относиться к мутантам. Зеленые друзья человека стали выделять углекислый газ больше, чем кислорода, а размеры стали пугать. Шаг за шагом проблему растений ботаники смогли решить — кислород вернулся в норму, но вот мутогенез это не остановило.

Левертон Хакс шагал по коридору лаборатории. Центральной лаборатории. Он думал о своей роли в этом великом деле. Сколько людей будет спасено? Какой ценой? Всего лишь ценой жизней около сотни людей. Разве это цена? А сколько людей сможет излечиться и сколько сможет появится  на свет благодаря этому жертвоприношению науке? Несопоставимые цифры: жалкая сотня и невероятные миллиарды.

Он зашел в лифт и нажал кнопку этажа его нового кабинета, а мысли

Все шло как нельзя лучше. Проект «Инвиво» сделал большой шаг в своей реализации. Это означало, что вскоре человечество сможет искоренить вредные мутации, предотвратить их.

Из панорамных окон здания лил дневной свет. Это было одной из особенностей главного штаба лаборатории: тут все казалось открытым, более дружелюбным и свободным  для чужих глаз. Но это было лишь иллюзией. Очевидно, тут скрывалось все тщательнее, чем в бетонной коробке островной лаборатории, ведь там и скрываться было не от кого.

Левертон поднимался не только на верхние этажи, но и по карьерной лестнице. Теперь выше его был только Дэниел О'Клиффорд.

Хакс зашел в свой новенький просторный кабинет и увидел женщину, разглядывающую папки на столе. Она повернулась и натянула улыбку, не выражавшую ничего.

— Здравствуй, Хакс. Рада вновь видеть тебя в наших кругах.

— Я всегда был в «ваших» кругах, — холодно произнес Левертон, не удостоив коллегу приветствием.

— Нет, я так не думаю, — женщина облокотилась на стол, откладывая папки, — наконец-то ты сделаешь действительно полезное дело.

Голубые глаза Левертона готовы были заморозить собеседницу, будь у них такая способность.

— Признаюсь, тебе достался очень лакомый кусочек. Смотри, как ты быстро из дыры выбрался на вершины! — продолжила она, жестикулируя рукой, оторвавшись от стола и медленно подходя к Хаксу. — Но не забывайся, Левертон. На данный момент это не твоя заслуга. Ты только тратил материал, который мы тебе отправляли, пока босс не приехал, — все хорошее настроение Хакса улетучилось, — у тебя больше не получится отсиживаться в своем кабинете. Тут нужны радикальные меры, обдуманные действия, а не твои безумные решения, если ты хочешь сохранить свое место. Я знаю много хороших ученых достойных места, которое ты занял, Хакс. За него надо бороться, а ты пока слаб. Босс — не твой папочка, чтобы заступаться за тебя и вечно тебе помогать.

— Я в этом и не нуждаюсь. Ты тоже не забывай, что я на твоем уровне. Вот только моя работа в большем приоритете. Тебя ведь это задевает, верно? — женщина скривила губы и поправила юбку. Левертону удалось ударить в нужное место.

— То, что ты сделал на острове было глупой затеей. До сих пор не могу поверить, что босс это одобрил. В любом случае, повторюсь: тут от тебя ждут радикальных мер, более глобальных решений.

Левертон это понимал. Проект «Инвиво» был золотой жилой, дающей невероятные возможности, и эта жила сейчас находилась в его руках. Призвание, слава, уважение, известность, богатство, в конце концов, — все это мог открыть успех проекта.

— Смотрю, ты не очень разговорчив. Совсем в своей лаборатории дикарем стал, — она поправила свою прическу, уже с выделяющимся седыми прядями на темно-каштановых волосах, —Ладно, осваивайся на новом месте. Еще увидимся.

Женщина прошла к двери, цокая каблуками, и остановилась, что-то вспомнив.

— Завтра совещание. Твой проект будет главной темой — выступи достойно, — не дождавшись ответа, она вышла.

У Хакса внутри все перевернулось. До этого момента ему казалось, что все идет гладко, но теперь он действительно признался самому себе, что нужна более сложная схема, которая дала бы нудные результаты. Взгляд оставался ледяным, но внутри него все еже полыхало от жажды начать все метать.

Его порыв погасил вопрос, произнесенный мягким голоском:

— Доктор Хакс,  можно? — произнесла его новая помощница.

Хакс обернулся и посмотрел на лицо, заглянувшей девушки. Она была так похожа на Юсефину Карлоус, его бывшую главную помощницу. На секунду в его груди что-то больно сжалось — еще одна жертва, принесенная во благо человечества.

— Слушаю.

— Вы просили сообщить, если вдруг будут добровольцы, — заправляя выбившийся локон за ухо, произнесла зашедшая девушка.

— Подробнее можно? Или мне самому догадаться? — холодный тон доктора заставил помощницу поежиться.

— Человекоподобный мутант. От человека, наверное, только название: фенотип кардинально изменен. Сейчас изучается его ДНК, и выявляются отклонения. Сказал, что ему уже терять нечего, поэтому добровольно заполнил форму. Посмотрите?

— Да. Пошли.

Они направились в другую часть здания — в ту, где и проводились все опыты и эксперименты.  Спустившись ниже земли и виляя по коридорам, они дошли до помещения, где уже был пристегнут к креслу подопытный. Человекоподобный мутант — было самое подходящее для него слово.

— Почему меня пристегнули? Я же добровольно на это согласился!

— Мера предосторожности, — лишь ответил доктор Хакс.

— Какая, нахрен, предосторожность? Я думал, мне сделают вакцинацию!

— Сделают-сделают, — Левертон повернулся к помощнице, — ему еще не заглушили память?

— Нет, его только приготовили.

— Что?! Какая память? Зачем? — все еще кричал мутант.

— Ты читал договор?

— Да... слегка...

— Тогда вопросов быть не должно, — произнес, как отрезал, Хакс. — Не будем ждать: включайте оборудование и готовьте вектор-вирус. Будем вводить сразу. Но, пожалуй, лучше сперва погрузить его в наркоз. И еще... приготовьте морфин сразу. Мало ли что потом будет.

Вокруг мутанта закопошились лаборанты в халатах и масках. Они были похожи на белых балерин, четко знающих свою позицию на сцене; кружились по помещению, словно танцевали давно отрепетированную постановку; работали изо всех сил, зная, что конкуренты готовы их убить за  возможность стать примой лаборатории, или хотя бы проекта.

Помощница заполнила документы, прикрепила на руку мутанта ярлычок, на котором читалась надпись «объект 3726 ГЛ: Инвиво», и дала указание прочипировать его после того, как будут внесены данные в систему.

Когда толпа лаборантов поредела, доктор Хакс подошел ближе к подопытному. Он взял перчатки, протянутые помощницей, натянул маску, и, сверкнув в свете хирургической лампы своими глазами цвета лазури, произнес:

— Приступим.