Маковый эффект

Лето снаружи. Лето внутри.
Рэй Брэдбери

Уже давно стемнело, но Эри не собиралась ложиться спать, хоть и понимала, что сон ей необходим. Звук вставленных ключей в замок двери заставил напрячься. Взгляд Эариэль похолодел и теперь ее глаза отдавали в темноте мятным оттенком. Она схватила нож из ящика и осторожно прошла в коридор. А хватит у нее смелости воткнуть нож в сердце незнакомого человека? Но обычный незнакомец не открывал бы ее дверь, ломясь в дом. Значит, хватит.

Выйдя из-за угла Эри встретилась взглядом с вошедшим парнем. Вьющиеся волосы карамельно-каштанового цвета были взъерошены, смокинг помят, бабочка была расстегнута, а в ореховых глазах читался шок. Огромное изумление и счастье.

— Ри? — дрожащим тихим голосом спросил парень, хотя прекрасно видел, что это действительно была его Ри. Но и пьяные глаза могли соврать. Им он верил с большим сомнением.

Эри опустила руку с ножом и слегка нахмурилась. В ее голове начался собираться конструктор. Деталь за деталью ее мозг выстраивал воспоминания, пока Эариэль не округлила глаза, не кинула кухонный нож на комод и неуверенно произнесла:

— Алекс?

Алекс подошел к ней ближе и был растерян. Черт, может, он так сильно напился, что ее образ сгенерировался стоило ему вернутся в ее дом? Может, эту жестокая шутка Мел, чтобы привлечь его внимание? Что из этого было бредом? Что было правдой?

Она. Она была правдой.

— Я-я... я... я искал тебя, — тихо начал он, слегка запинаясь, потому что не знал с чего еще начать, чтобы «прощупать почву», — ты... ты вернулась. Живой. Невредимой, — Алекс мялся и не знал, как к ней подступится. Это все та же Эариэль? Его ли Ри вернулась? Может, она на грани смерти? Нет, не может быть такого. Эри стояла перед ним, и видно, тоже была в растерянности, в обычной ситуации ей не присущей. Он знал ее слабости, привычки, манеры, характер и теперь смог себя убедить: перед ним Эариэль.

Он сдерживал себя с момента, как увидел ее с порога. Знал, что Эри не любит объятия, но не удержался — накинулся на нее, крепко ее сжимая. Все те же белоснежные волосы. Те же папоротниковые глаза. Тот же запах хвои и белых груш только теперь с примесью химикатов. Кристиансен почувствовал, как девушка напряглась, замерев и затвердев как камень, но вскоре, ощутив безопасность и тепло родного человека, Эри расслабилась и обняла его в ответ, упиваясь его запахом лимонной цедры и табачных листьев. Именно этот запах и вызывал у нее на душе спокойствие. Такой покой был у моряков во время утреннего штиля после буйного ночного урагана.

— Ты обещала, что не исчезнешь, — прошептал Кристиансен, закапываясь носом в белые волосы, напоминавшие ему родной край в зимнюю пору.

— Я и не исчезала. Я же тут, — утыкаясь в его грудь, глухо ответила она. — Я сейчас задохнусь. От тебя перегаром воняет.

— Не изменилась... — облегченно выдохнул Кристиансен, еще сильнее ее сжимая. Эариэль чувствовала, как тот широко улыбается, будучи довольным ее помучить как раньше, — объятия не любишь, да? — задал он риторический вопрос, радуясь, что его Ри осталась той же Ри — нелюбящей лишние нежности.

— Да. У тебя еще десять секунд, а потом только попробуй еще раз вытворить такое, — строго сказала Ри, хотя мысленно сама была рада оказаться в тепле близкого ей человека. Она упивалась этим чувством безопасности, что теперь ее окружала в присутствии Алекса.

Эри почувствовала, как Алекс замер, окаменев. Он разорвал объятия, но держал девушку на расстоянии вытянутых рук. В глазах бегало замешательство и небольшой... испуг?

— Стой тут! — он умчал на кухню.

Эри стояла в недоумении и вдруг услышала шипение включенной воды и звук громыхающей посуды. Она сжала губы и ухмыльнулась: попался. Ханессон взяла нож с комода и медленно зашла на свою же кухню.

— Чашку не помыл, — констатировала она, вертя нож меж пальцев.

— Сжалься, — улыбаясь и поднимая руки,произнёс он. 

Эри хмыкнула и подошла и убрала нож обратно в ящик. Сердце по-прежнему бешено билось от радости.

— Теперь все будет, как раньше... — мелодично произнес Кристиансен. Эти слова и голос ласкали уши Эри, но мозг по-прежнему отказывался их принимать. — Ты и я.

Алекс не расспрашивал ни о чем. Он понимал, что тему ее «хищения» лучше не поднимать: это либо заденет Эри, либо ее разозлит. Гнев на Иммортал тихо таился в его душе, приостановив играть свою балладу на дудке. Пока Эри рядом, остальное не сильно важно. Но гнев оставался. Он приглушил мелодию, чтобы позже напомнить о том, что однажды забрал у Кристиансена близкого человека. Они вместе еще попляшут на курганах корпорации. А пока... пока ему надо уберечь Ри.

Но Ри молчала.

Она и раньше молчала, хотя в ее голове происходили бурные размышления и строились планы. Но теперь это молчание вызывало настороженность.

— У тебя... у тебя все в порядке? — осторожно поинтересовался Кристиансен, наблюдая за тем, как Эри неуверенно открывает ящики на кухне.

— Да, — твердо ответили она, но потом добавила: — нет. Где лежит заварка?

— Там же, где и обычно, — нахмурившись ответил Алекс.

Эри тоже нахмурилась, и, посмотрев на друга, в ее глазах замелькал упрек.

— Там же — это где? — буркнула в итоге девушка, продолжив открывать и закрывать ящики, но уже с меньшим энтузиазмом. Между ними будто выкачали весь воздух, не оставив и капли кислорода: Алекс, казалось, не дышал. Он понял.

— Ты не помнишь. Они стерли тебе память, — хрипло произнес он.

Ханессон устало на него посмотрела. В ее глазах читался непонятный стыд. Она была похожа на ребенка, потерявшего семейную реликвию, которую ей и так не разрешали трогать.  Кристиансен окончательно потерял дар речи. Но Ри назвала его по имени...

— Но меня-то ты помнишь... — минуту спустя он выпустил наружу итог своих рассуждения.

— Вспомнила, когда увидела, — уже пряча взгляд, ответила Эариэль, создавая видимость, что по-прежнему ищет заварку. Она не хотела его пугать и расстраивать. Эри и не думала, что вернувшись в свою обычную обитель, в свой обычный порядок, на нее навалятся такие проблемы, как отсутствие некоторых моментов жизни из ее памяти. Сейчас нужно было лишь идти дальше, плюнув на все, что произошло и на Иммортал, в частности. Да, так она и сделает. Ради близких и себя. — Послушай, я понимаю, звучит, откровенно говоря, страшно. Но все образуется, хорошо? Я снова дома, как и должно быть. Память, как мне сказали, должна постепенно вернуться. Со мной все хорошо, я в порядке, и хочу, чтобы ты перестал думать об этом. Просто небольшая амнезия, которая скоро пройдет, и мы об этом даже и не вспомним, — и кому она врала? Эариэль прекрасно понимала, что забыть Инвиво не сможет, и что она далеко не в порядке, — просто лучше будь рядом.

Кристиансен пытался поверить ей, но и это выходило с трудом. Он чувствовал от слов Эри холодок, который морозными нитями больно бил. Ладно, если ей станет легче от своей же лжи — пусть врет дальше.

Ханессон было больно смотреть на поникшего друга. Она хотела приободрить его, но видела, как ее неуверенность насосом выкачивала из него весь тот оптимизм, который был ему свойственен. Пожалуй, они всегда были различны во взглядах на мир, но это же их и сближало. Даже сейчас, когда каждому было невыносимо, но в то же время так радостно, смотреть друг на друга, они ощущали поддержку.

Эри выбрала самый легкий путь закрыть тему: сменить ее на другую.

— Я хочу кушать, — открыв холодильник, Ри осознала, что еды не было.

Наконец Алекс улыбнулся так, как улыбался обычно: с небольшой насмешкой, но искренне.

— Ближайшие магазины уже закрыты, а я уже выпил.

— Где ты, кстати, был?

— В покер играл. Не поверишь с кем, — Кристиансен хотел было проговориться о синеглазой красотке, но быстро вспомнив чью фамилию ему надо было произнести, он заткнул себя. Какие у нее были ассоциации? Как тот, чье имя звучит почти во всех сферах, измывался над ней в лаборатории? Поэтому Алекс быстро добавил, опередив ее вопрос, — с Хью. Тот мафиозник, который уже сыну дело передал.

И тут поднялась тема, которую Эри и хотела обсудить, но все не осмеливалась. Вдруг все то, что она построило, рухнуло, пока ее не было? Ханессон кое-что помнила о своих планах: не помнила основу, но концепция все еще лежала в ее голове. Сейчас было бы хорошо уйти из бизнеса, когда мафия опиума «притихла» и ослабла. Таков был ее путь: сорвать некоторый куш и на этот улов спокойно прожить. Зачем ей несусветные богатства, власть и лишние проблемы? Но теперь, когда жизнь стала серее и бледнее, ей требовались яркие краски. Например, броский алый. Как мак. А еще в ней проснулся азарт. Конкуренция — нет, с другими мафиозными группировками — с мировой корпорацией кипятила ее кровь. Но стоит ей выйти из тени — начнется настоящая борьба. Борьба за существование в преступном мире. Ее не знали в лицо, и это играло ей на руку, давало преимущества.

Что ж, Эри не помнила Хью и его сына, а возможно, и вовсе не знала. Но это давало ей первую почву для уверенных шагов. Казалось, она заново училась ходить. И, учитывая задуманные ею замыслы, ходить ей придется не по устойчивой почве, а по лужам крови. Пока рядом есть Алекс — есть опора. Ей предстоит многое вспомнить, но сейчас большая ответственность лежала именно на его плечах.

— Ты ведь не уйдешь, верно? — на что девушка лишь угукнула, сразу поняв о чем ом. Алекс знал, что нет, хоть та и обещала. Эри не позволила бы уйти маковой мафии с черного рынка с позором упадка. Она бы сначала устроила «пик», а уж потом с чувством превосходства ушла бы, давая пищу слухов для СМИ.

— Поэтому я хочу, чтобы ты мне все рассказал. Все, начиная с того, кто наступает нам на пятки, — уже серьёзным тоном потребовала она. Именно это и поможет ей сейчас отвлечься от неприятного, жгущего  душу осадка лаборатории, — целая ночь впереди. Ты же не против поспать на диване?

— Нет конечно, — он готов был спать и на полу, лишь бы только чувствовать, что Ри рядом. — Только я лучше выйду покурить. Хотя нет. Мне нужна трава, иначе я сойду с ума. Давай я зажгу косячок и все тебе по порядку расскажу? — Эри кивнула, а Алекс прошел в гостиную, сел на пол, оборотившись на диван, и достал из заднего кармана брюк футляр с самокруткой.

Девушка села рядом, положив белокурую голову на плечо и обхватив колени, ожидая начала рассказа. Кристиансен небрежно закатал рукава неприлично белой рубашки, оголяя витиеватые татуировки на руках и зажег косяк. Сделав затяжку и выпуская дым, который медленно стал растворяться в воздухе, перед этим создавая объемные узоры, Алекс начал:

— Насколько мне известно, в семье стало неладно. 

— В нашей? — нахмурившись, спросила Эри.

— Нет, у нас все хорошо. Все работают и трудятся, — Кристиансен сделал еще затяжку и о чем-то, казалось, задумался. — Маковая мафия дружна, если можно так сказать. В нашей опиумном клане уважают дона, то есть тебя. Ну и меня, как консильери и младшего босса. Проблемы с семьей покрупнее...

Эри напряглась. Семья покрупнее — это семья всех мафий сразу, с которой маковая мафия не была в тесных отношениях. Да, конкуренция между ними, конечно же, была, но были моменты, когда было необходимо объединиться со всеми мафиями, вступив в переговоры с всеми донами. В связи с анонимностью Эариэль, на подобные собрания ходил Алекс. Главы преступных объединений собирались и обсуждали глобальные дела и определяли роль каждого члена семьи. Опиумная мафия была самой молодой, поэтому и доверия им было немного, а уж тем более, когда сам Король маков не показывал лица. Только вот они и не догадывались, что королем была молодая королева, уже яро вцепившаяся в свое место. Пусть Эри и помнила немного, но свое королевство она просто так не оставит, отдавая на растерзание в лапы других наркодиллеров.

Раздор в семье мафий было опасным делом. Речь шла не о ссоре между старшими и младшими, не о дележки места, не о том, кто больше получает и кого собственная семья больше и сильнее. Тут поднималась тема борьбы с Правительством. Охлаждение отношений между властями и семьями привело к тому, что мафия стала более скрытной, практически прекратился обмен информацией между полицией и гангстерами. То, о чем упомянул Дэниел: «Я тесно связан с Правительством, а ты идешь против него, поэтому будь аккуратнее, когда будешь развязывать огонь между нашими сторонами». Эри невольно сглотнула — так масштабно против Дэниела идти не хотелось, но, видимо, оно того все же требовало.

Но могла быть и другая причина конфликта в семье — предательство одного из членов. Каждый вел свое дело, каждый имел право на конкуренцию. Иногда возникали размолвки и происходили стычки двух определенных банд или даже кланов, не поделив место, но они были детским лепетом по сравнению с тем, если кто-то из членов нарушал омерту.

Заметив задумчивый взгляд Эри, Алекс добавил:

— Мне пока ничего неизвестно. Видимо, пока Ричард «Хранитель пуль» Анастазий пытается сам все решить. Может, все и обойдется. Но нам стоит подняться, потому что пока тебя не было, мне не хватало тех качеств и влияния, тебе присущие. Занять место дона после твоего исчезновения, мне не хватило смелости, хотя должен был. Поэтому мы оставались без «верхушки».

— И никто и слова не сказал?

— Нет, — улыбнувшись, ответил Алекс, — слухи о Короле маков такие страшные, что и я невольно тебя побаиваюсь.

— Что?! Я не страшная!

— Ну-ну, смотри, у меня мурашки по коже, — он протянул ей оголенные руки с зажженной самокруткой.

Эри хихикнула, сверкая зеленой фольгой своих глаз, и резко остановилась, учуяв запах. Знакомый, черт побери, запах. Знакомы не из прошлого, а из «недавнего» — запах травки. Именно его Эри почувствовала от Дэниела в саду и джунглях и не могла вспомнить. Глаза округлились от шока, настигнувшего ее врасплох. Вот тебе и любимчик Правительства, балующийся марихуаной.

— Ты чего? — Алекс уставился на Ри, уловив ее замешательство. — Энергия кончилась? Мы можем попросить еды у Мел.

— Мел? Кто такая Мел?

— Мелисса. Соседка твоя. Не уверен, что у нее есть нормальная, натуральная пища, но лучше поесть соевых котлет и синтетических макарон, чем ты будешь пугать меня своим молчанием и песнями китов. Ну где твои щечки, — Алекс свободной рукой ущипнул ее за щеку и потеребил, — совсем исхудала. Бабуленька меня убьет, если увидит у тебя торчащие кости. О! — Кристиансен резко встал, вырывая девушку из дрейфа мыслей об О'Клиффорде, и сделал затяжку, уже быстро выпуская дым, чтобы быстрее продолжить словесный поток. — Господи... точно... бабушка, может, и не убьет меня, если я тебя откормлю, но вот миссис Ханессон точно устроит... Знаешь что, Ри, сама теперь объясняйся со своей матерью. Я еще жить хочу.

Стыд волной окатил Эариэль, а совесть стала оглушающе кричать. И что она скажет маме? «Извини, мам, я тут в отпуск уехала на острова»? Мало того, что отец все реже проводил время дома, теперь еще и Эри пропала. Девушка уже прокручивала монолог матери, начинающийся с «Эариэль Персалайн Олирия де Ханессон! Когда ты научишься ставить меня в известность о своих выходках?!». А как ей не хотелось расстраивать ее добродушного старика-отца... Мысль о предстоящем диалоге с родной семьей затмевала все проблемы с мафиозной. Возможно, именно они и помогут Эри забыть Инвиво.

Сейчас они сходят за едой к Мелиссе, завтра съездят в магазин, а потом... Потом Эри займется миром опиатов. И пусть она действительно станет той, кого Правительство и Иммортал будут опасаться. Пусть пока думают, что их законодательство правит, пока преступный мир решает свои внутренние проблемы.

Утром встанет солнце. Летний день окунет Эри в чувство свободы, безмятежности и тепла, который последует после темной ночи жизни в лаборатории. Предвкушение заставляли девушку расплываться в улыбке, а глаза блестеть зелеными огоньками. Лето — время, когда все живет, цветет, дышит. Ее лицо снова покроется немногочисленными крошками-веснушками, а волосы выгорят, становясь еще светлее. Она тоже будет жить, хоть и в мертвом мире.

Пока в Лэписсене царствовала ночь в черном бархате, Второй континент бодрствовал. Маки цвели, наслаждаясь сладчайшими лучами светила. Солнце освещало часть Второго континента, покрытого алыми полями, даруя свое тепло и свет цветкам, чтобы те позже стали тоннами млечного сока из зеленоватых коробочек. Они должны были цвести, наполняясь морфином. Просто обязаны.

Их зеленоглазая донна вернулась.

Конец первой части