Под палящим солнцем

Будильник надоедливо звенел, немного сотрясая неустойчивую тумбочку. Нежная тоненькая рука  нажала на невзрачную кнопку. Звон прекратился. Взгляд только что проснувшейся Элизабет упал на зеленые цифры будильника. 8:00 14 января 2073 года. Ещё час до хора. Девушка встала и потянулась к жёлтому потолку, стоя на цыпочках. Потом грациозно, словно кошка, проскользнула по узкому коридору в синюю ванную комнату. Подойдя к белой раковине, она покрутила ручку с горячей водой, полилась ледяная струйка, обжигающая кожу до мурашек. В зеркале отражались длинные чёрные волосы, касающиеся белой кожи оголенных плеч, маленьких лоб, черные брови, прекрасные карие глаза, в которых мог утонуть какой-нибудь мальчишка, нос с небольшой горбинкой и милые розовые губы. Закончив водные процедуры, Элизабет улыбнулась себе в зеркале и уже, словно бабочка, запорхала в свою комнату. Раздвинув шторы, она увидела медленно падающий снег из серых туч, где-то вдалеке, и одинаковые крыши домов, за которыми клубился ядовитый и черный дым.
Натянув на себя одежду хористки, черную длинную юбку, серую рубашку с оторванной пуговицей и белую ленту с надписью "Хор". Сегодня был концерт перед кварталом, на котором торжественно объявляли День Свободного Слова, ежегодного праздника, когда каждый житель Евразии может что-то сказать или спросить у Вождя. Обычно это были слова, восхваляющие бессменного руководителя мегаполиса, или вопросы, касающиеся быта. Например, когда поменяют раковины в нашем районе или же, более насущный вопрос, когда уберут снег, который обычно убирали страшные гигантские машины с ковшом. Но снег был большой редкостью, приземлившихся на улицу он становился серым, похожим на пепел. Но для детей это было неважно, они лепили небольших снеговиков с красными глазами или просто устраивали снежные бои.
Квартира пустовала, после ареста отца и недавней болезни матери, которая теперь лежала в больнице, расположенной в пару километрах от дома. Элизабет часто посещала её, но с каждым визитом мать становилась больше похожа на труп, чем на выздоравливающего человека. Укутавшись в теплый бордовый шарф и в черную шапку с белой надписью "Евразия", девушка вышла. Она направилась к зданию хора, около которого уже соорудили небольшую сцену. После небольших репетиций, певцы ждали своего выступления на улице, обсуждая друг друга и перекидываясь язвительными высказываниями в сторону противоположного пола. Руководитель хора, заметя оторванную пуговицу на рубашке, отругал Элизабет и поставил в последний ряд, которая лишь стыдливо пожала плечами. Громкоговорители объявили о начале выступление. Хор торжественно вышел на сцену и начал петь о родине, о гражданском долге, о любви к Вождю. Серая масса людей потихоньку стекалась к концерту, заполняя всю улицу. Пришли даже люди из Министерства Порядка, Элизабет знала, что они следят за исполнением хора, чтобы те не спели что-то неправильное о Вожде или о Евразии. В конце выступления вышел руководитель и объявил о Дне Свободного Слова, который пройдёт завтра около центра мегаполиса. К замерзшей Элизабет подошли другие хористки и предложили выпить чего-то тепленького в баре.
Заказав несколько горячих коричневых напитков с пенькой в баре пару метрах от здания хора, девушки своими мелодичными голосами заполнили все помещение. Но Элизабет хотела их покинуть как можно скорее. Она спешила на встречу в производственном районе.
Заплатив за напиток лысому низкорослому бармену в сером фартуке, она в спешке покинула бар и отправилась по маленьким улицах в соседний район.
Сумерки понемногу поглощали Евразию. Громкоговорители объявили комендантский час.
Почти дойдя до нужного места, девушка заметила патруль. Мысли путались, она не знала, что делать. Если поймают, арестуют. "Что делать? Что делать? Спрятаться. Тут",- прозвучало в голове Элизабет. Она забежала за угол дома, прижалась к холодной кирпичной стене, села на корточки.  Сердце бешено стучало, несколько раз в секунду, вот-вот готовое вылететь из груди, кислорода было мало, дыхание участилось и стало громким, девушка зажала рот руками. Маленькие, но яркие звёзды капельками выступали на небе. Скрип снега приближался. Он был совсем рядом. Патрульный отряд, словно тени, прошел мимо, оставив за собой глубокие следы на снегу. Элизабет встала, но не покинула свое ненадежное укрытие. Подождав несколько минут, она поспешила на встречу.

Двухметровый бетонный забор окружал завод по производству бумаги. В больших окнах была темнота. Элизабет стала перелезать через препятствие, оказавшись на верхушке забора, она упала, мягко приземлившись в небольшой сугроб. Ее лицо тут же покраснело. Отряхнувшись от снега и вытерев лицо, она подошла к чёрному выходу завода. Тихий стук в дверь. Щелкнул один замок, затем второй. Из небольшого дверного проема выглянуло молодое бритое лицо, которое было освещено самодельной горелкой. Человек говорил испуганно и шепотом.
-Чего вам надо? Мы закрыты,- еле слышно прошептал голос.
-Я за чернилами, они у вас есть? - неуверенно спросила девушка.
-А это ты, певичка. Проходи,- голос немного стал громче и уверенней, но он продолжал шептаться.
Горелка освещала серые стены с большими кровавые плакатами. ВЫ РАБОТАЕТЕ НА БЛАГО ЕВРАЗИИ, ПОЭТОМУ ВЫ НЕ ДОЛЖНЫ ОПОЗОРИТЬ ВОЖДЯ. Мужчина вёл девушку за собой, держа её за руку. Двое дошли до небольшого проема в стене и стали спускаться вниз по темной лестнице. Чем ниже они опускались, тем лучше были слышны другие голоса. Посередине подвала с большими  станками горел небольшой костёр в ржавой бочке. На полу на тонких картонных подстилках сидели люди. Мужчина потушил горелку и сел на свободное место. Элизабет села рядом. Она приветливо улыбнулась и помахала знакомым лицам. Их было пятеро, не считая девушки. Двое близнецов, Боб и Роджер, с большими карими глазами, один из них почесал коротко подстриженный затылок, оба работали на заводе; белобрысый и худой, как спичка, юноша, ровесник Элизабет со смуглой кожей, Даниил или просто Даня; бритый, высокий с длинными волосами мужчина, который привел сюда девушку, Стен; и пухлая девушка с длинным носом и с темно-каштановыми волосами, убранными в косу, Алина. Стен, имевший низкий голос, похожий на голос диктора из громкоговорителя, стал вещать.
-Итак, все те, кто должен был прийти,- его попыталась перебить Элизабет, но он жестом остановил её.- Все те, кто должен был прийти, здесь. Остальных арестовали, поэтому следующее собрания проведём через месяц, в феврале. Собрание чернильных революционеров объявляю открытым. На повестке дня....
Элизабет перестала его слушать. Среди арестованных был юноша, который был очень добрым и близким другом для девушки. Он был ее ровесником, с чистым лицом, ровным носом и хорошо поставленной речью, короткими чёрными волосами. И вот теперь его не стало. Еще по мокрому лицу Элизабет, покрытому мелкими капельками растаявшего снега, прокатилась маленькая, едва заметная, капля, а за ней ещё одна.
-... поэтому предлагаю во время Дня Свободного Слова пробиться к вождю и задать ему наши вопросы. Мы должны прорваться...,- девушка опять его не слушала. Она была на собраниях только из-за друга. Теперь ей эта идея показалась глупой и бесполезной. "Нам не дадут это сделать. Это будет большая глупость",- подумала Элизабет, но не стала озвучивать. Окружающие её люди одобрительно кивали. Все были согласны на эту выходку, но не Элизабет. После заседания в подвале, они разошлись. В ночи девушка направилась по пустым улицам к своему дому, не повстречав ни одного патруля, только жалостливый вой собаки раздавался все время где-то за ней.
Словно мышка, зайдя в свою квартиру, Элизабет легла в одежде на кровать и долго думала. "Надо оставаться сильной",- один голос прозвучал в голове. Ему ответил второй:"Зачем? Ничего не изменить". Первый был непреклонен:"Ради близких, отца, друзей, и, главное, ради себя самой. Ты должна быть сильной". Второй попытался поспорить:"Тяжело быть сильной, когда ты одна.  Совсем одна". Первый голос уже кричал:"Ты не одна! Время для подарка пришло!"

Элизабет вспомнила про последний подарок отца. Сев на пол, около кровати, девушка заглянула под кровать и достала пыльную синюю коробочку. Отряхнув от пыли, девушка с детскими глазами разглядывала небольшой. "Видимо время пришло",- подумала Элизабет. Открыв подарок, она увидела небольшой кусок пластмассы, с обратной стороны которой была чёрная отражающая поверхность с запиской. Она пропахла спиртом и маслом. Буквы были неаккуратными, почерк скакал. Это была инструкция по применению от отца девушки. Отец также описал историю из жизни, как у него появился, со слов родителя, коммуникатор, который использовали сотрудники Министерства Порядка и люди, жившие и живущие за пределами Евразии. История отца была не очень длинной, но довольно необычной.
"Однажды вечером я засиделся в баре, тогда комендантского часа ещё не было, верней был, но не такой строгий. В бар зашёл мужчина в странной одежде в сером капюшоне. Мы познакомились и разговорились. Он рассказал, что проник в Евразии тайком из Пустоши. Я ему не поверил, но он смог меня убедить. В конце нашей беседы он вручил мне коммуникатор, объяснив, как им пользоваться. Сказал, чтобы я пользовался. Но я побоялся и спрятал его дома. Теперь он твой. Внимательно прочитай инструкцию. С любовью папа." На этом история кончалась.
Провозившись с новым подарком, Элизабет наконец-то включила непонятную и странную штуку. Было одно пропущенное сообщение. Ей это было жутко интересно, намного интересней, чем собрания чернильных революционеров. Вещь из мира за стеной. Маленькая надежда от неизвестной для девушки пустоши. Сообщение пришло от незнакомца, подписанного, как "Друг". Оно было коротким и содержало всего лишь одно слово. ПРИВЕТ.