Млечный путь: Омега

Планета Земля. Где-то в лесах Сибири.

«Кто хочет найти самого себя, тому
придётся долго считать себя потерянным».
Фридрих Ницше

Зима. Утро. Средь густого леса, покрытого толстым слоем снега, подымался тонкий белый столб дыма. Одинокий, навевающий об уюте и тепле далёкого прошлого. Здесь, вдали от городов, в дебрях сибирской тайги, в рубленой избе, топилась печь. Это была массивная русская печь с широкой лежанкой, набело выбеленная. У шестка копошился пожилой мужчина. Он готовил завтрак, разговаривая со своим верным соратником, Иваном II – своим личным роботом:

- Ваня, Ваня... Глупая ты железка. Вот скажи мне, что для тебя кулинария? Навык, позволяющий людям приготовить себе съестное, дабы продлить своё существование? Увы, ты полностью не прав. Понимаешь, Ваня, много веков назад, в девятнадцатом и двадцатом веках, непревзойдённые мастера кулинарии, называли её искусством. Они утверждали, что творили свои съедобные произведения. Но увы, я не разделяю их закостенелого взгляда, вытекающего из эпох возрождения, просвещения, культурного застоя двадцатого века. Вся шедевральность их произведений кулинарии была когда-то уже съедена, а всё, что было приготовлено после, явило собой некое подобие, имеющее послевкусие утерянного времени. Записать рецепт удачного блюда можно, приготовить это блюдо не получится. Оно будет вероятно хорошим, вероятно даже очень, но оно не будет тем удивительным вдохновением, каким оно было впервые. Нет, скажи, ты меня понимаешь?!

- Боюсь, мне потребуются пояснения. Не могу уловить общего смысла.

- О, мой друг! Я дам тебе пояснений. Кулинария ныне не искусство и как мне кажется, никогда таковым не являлась. Кулинария, есть некая философия. Она диктует свои законы. Нормы морали и нравственности становятся размытыми, но в первую очередь кулинария изменяет самого человека. Каждое свершение в области кулинарии, отражается в поведении индивидуума. И да, следовать этой философии далеко не просто. Древний путь воина, возможно не сравнится по сложности с философией кулинарии потому, что там есть цель. Она конкретна и заключается на познании себя через улучшение собственных показателей в той или иной степени, а также следование установленным моральным принципам. В философии кулинарии всё гораздо сложнее. Вставая на путь познания себя, ты неизбежно меняешься сам, и изменяется всё вокруг. Твои нормы морали, нравственности куда-то испаряются потому, что рано или поздно ты приходишь к такому пониманию мира, что тебе больше не нужны ни мораль, ни нравственность. Ведь что, по сути, нравственность и мораль? Ответь мне, товарищ?!

- Мораль, есть принятые в обществе представления о хорошем и плохом, правильном и неправильном, добре и зле, а также совокупность норм поведения, вытекающих из этих представлений. Нравственность, есть внутренняя установка индивида действовать согласно своей совести и свободной воле. В отличие от морали, которая, наряду с законом, является внешним требованием к поведению индивида.

- Ну вот... Вот и получается, что познавая себя, ты мало того, что открываешься, но и познаёшь окружающий мир. Ты не изучаешь пестики и тычинки, а прикасаешься к самой сути устройства мира. Законы его развития больше не являются для тебя тайной. Ты сливаешься с ним, и он дарует всё, что тебе требуется. Поэтому считаю что, обучая кулинарии, не следует учить рецептам, следует учить ингредиентам. Каждый человек творец, мы все в силах сопоставить имеющееся. Зачем говорить, что и как сопоставлять, если можно дать человеку возможность творить, возможность импровизировать, фантазировать?

- Вы ожидаете ответа на этот вопрос?

- Ну конечно нет! Не утруждайся. Ты просто в суть посмотри. Где ещё приобщаться к философии кулинарии, как ни в условиях живой природы?

- Быть может в местах исторической славы кулинарии?

- Я тоже так думал, Иван! Но, в определённый момент вдруг понял, что нет. Не всё так просто. Никто не сможет обучить тебя той магии, которой я тут занимаюсь. Никто не сможет обучить той магии, которую может подарить природа. Философия кулинарного магического искусства. А что, неплохая формулировка, что скажешь?

- Если вы не собираетесь писать по этой теме научный трактат, то она имеет право на существование.

- Формалист! Иван, ты в высшей степени формалист. Ведь философия кулинарии может творить волшебство. Хотя ты неизбежно обречён на непонимание данного вопроса. Ведь, даже будучи самым совершенным творением современности, ты лишён необходимости в потреблении пищи, а вместе с тем и возможности ощущать всю палитру всевозможных вкусов. Величайшее изобретение человечества, не способно ощутить даже вкуса каши. Прекрасной каши, приготовленной в русской печи! Ваня, ты же РОБОТ! Ты совершеннее любого из людей и в то же время сам несчастен. Прости мой друг, но наделить тебя вкусовыми рецепторами я не в силах. Это не в моей власти. Я ведь всего лишь кибернетик-любитель, отшельник современности.

- Вы удивительный человек, Аркадий Георгиевич...

- Не надо оваций мой друг. Хотя, смею с тобой согласиться. Подобных мне мало, а быть может и вовсе нет, но... Является ли этот факт положительным или отрицательным, вопрос большой.

Мужчина вытащил на шесток старый чугунный горшочек. Запах быстро распространился по избе. В толстостенном горшочке была гречневая каша. Приготовленная в русской печи, она имела особый аромат. Томимая на «вольном духу» на протяжении трёх с половиной часов, каша сохраняла свой непревзойдённый вкус. Яркий вкус, присущий такой каше, дополнялся живым сливочным маслом, которое пожилой мужчина положил небольшим ломтиком сверху в горшочек. Тем, кто не был знаком с Аркадием Георгиевичем, могло показаться, что этот вкус есть ни что иное, как магия, волшебство, ибо распространённая в сети потребительских центров гречневая каша имеет пресный вкус, отбивающий всякий аппетит.

Робот же без всякого соучастия в действии сидел на лежанке, свесив ноги и подперев ладонями голову. Он смотрел некоторое время перед собой, а после, закинув нога на ногу, посмотрел на человека и спросил:

- По-вашему, наука не имеет смысла?

- Имеет, имеет... Но она ущербна в отрыве от единой схемы развития нашего мира. Абстрагируясь от практического применения теорий в процессе их составления, человечество вышло на такой уровень интеллектуального развития, при котором значительно увеличилось количество коллизий. Мы зацикливаемся в теоретическом обосновании, более не пытаясь внедрить знания в практику.

Робот Иван-II, являлся не простой машиной. В отличие от массово распространённых роботов он относился к пятому поколению личных роботов. Это означало, что он принадлежит группе так называемых роботов ПИИ – псевдо искусственного интеллекта. Он обладал эмоционально окрашенной речью, способностью к мыслительной деятельности, анализу и имел возможность принятия собственных решений. Подобные модели проходили неоднократно тест Тьюринга, и могли длительное время поддерживать беседу с человеком. Однако, при всём своём совершенстве Иван-II оставался машиной. Он не имел истинных эмоций, чувств. И хотя некоторые пользователи отмечали привязанность этих роботов к своим хозяевам, на деле это так и не было зафиксировано.

- Перерождение науки? Аркадий Георгиевич, вы обвиняете нынешнюю науку в её несостоятельности?

- Иван, твоя троичная логика дала тебе возможность мыслить вне рамок «плохо - хорошо», так почему же сейчас ты не пользуешься ей?

- Я не понимаю вашего вопроса.

- Осуждать науку, будучи учёным, дело гиблое. Другое дело не закрывать глаза на её проблемы. Взирая в корень проблем нынешней науки, я формулирую их. Это не значит, что я считаю науку несостоятельной. Мне просто хочется повысить её эффективность и уменьшить энергетические затраты, которые человек тратит для получения бесполезных теоретических результатов относящихся к сфере неприменимых на практике знаний. Теперь в твою металлическую голову пришло понимание моих слов?

- Аркадий Георгиевич, не является ли ваше отшельничество неким протестом в адрес Министерства Науки? Простите, но на основе проанализированных мной диалогов, мне видится именно эта ситуация.

- Надо будет тебе блок памяти уменьшить, чтобы не хранил что попало. – рассмеялся пожилой мужчина.

- Вы снова шутите. – робот с явным любопытством наклонил голову, словно пытался уловить эмоцию человека.

Мужчина накрывал на стол. Упомянутый горшочек с кашей занял центральное место на деревянном рубленом столе. Вокруг него расположились: резаный лук, замешанный с мёдом, вяленое кабанье мясо, горбушка слегка заветренного хлеба и лепёшки из желудёвой муки. В завершении, Аркадий Георгиевич вынул из печи старый почерневший металлический чайник. Мужчина залил горячей водой, близкой по температуре к кипятку, сухие травы, сваленные в глиняный заварочный чайник размером поменьше. Новая волна ароматов заполнила избу. Волшебство запахов и вкусов могло сразить любого гурмана. Приготовивший все эти блюда понимал это волшебство, и восхищался им, скрывая свои эмоции за лёгкой самодовольной улыбкой:

- Ну-с, приступим! – промолвил человек и принялся за плотный завтрак.

Иван наблюдал внимательно, пристально, в некотором смысле даже назойливо. Затем он лёг на спину и скрестил руки на груди, изображая задумчивость. Его позитронный мозг сопоставлял полученную информацию. Немного помедлив, он задал вопрос:

- Простите, но я не могу понять, в чём связь кулинарии, науки и вашего отшельничества?

- Её нет, как мне видится, – жуя, ответил Аркадий Георгиевич.

Действительно связь если и была, то косвенная. Кулинария являлась для пожилого мужчины некоторым хобби. Возможностью отдохнуть или наоборот сосредоточиться. Она давала ему вдохновение и толкала к новым свершениям. Отшельничество в настоящее время было делом обычным. Чаще всего оно принимало характер затворничества. Уставшие от постоянного увеличения информационного потока, кибервойн, космополитиканства, назойливого нейромаркетинга, доносящего рекламу прямо в человеческие мысли, люди отказывались от выхода на улицу, от встреч с другими людьми. Все контакты с внешним миром людям заменил Космонет. В более тяжёлых случаях люди контактировали с внешним миром только через поредевшую сеть Интернет или через всё ещё популярную сеть фантоматических генераторов, описанных ещё Станиславом Лемом в 20 веке.

В середине 26 века, с изобретение Космонета, люди стали отказываться от его прародителя Интернета. Стремительное распространение новой технологии, основанной на интеграции глобальной искусственной нейросети с нейросетью человека, вызвало череду новых культурных революций. Это происходило с чередой ярких примеров положительного и отрицательного проявления новых технологий. Одной из первых произошла новая сексуальная революция. Подобно фантоматике, технология Космонета стала для многих, недовольных собственной жизнью, возможностью удовлетворения желаний. Первыми желаниями, которые люди возжелали удовлетворить были сексуальные. Это привело к росту сексуальных извращений и раскрепощённости.

Космонет выстраивал в голове человека фантоматический образ, подобный образам, появление которых предсказывал Станислав Лем. Однако была некоторая разница. С ростом количества накопленных знаний о работе человеческого мозга, изменились, и принципы посредством которых происходило погружение человека в виртуальную реальность. Новые образы выстраивались не за счёт внешних технологических приспособлений, а за счёт собственной нейронной сети человека. Кибернетическая наука, получившая новое развитие в конце двадцать первого века позволила совместить нейросеть человека и нейросистемы компьютера. Это привнесло виртуальную реальность непосредственно в человеческий мозг, что дало новый виток развития информационным технологиям. Спустя некоторое время, появились Нейрохакеры, объектом интересов которых стали мысли, воспоминания и личные секреты разных людей. Такими секретами могли быть данные о банковских счетах, пароли доступа к системам управления индивидуальным жилищем, сами мысли, желания, которые человек скрывал на протяжении нескольких тысяч лет. Теперь эта информация могла быть доступна другим людям. Мечта о том, что люди научатся читать мысли, начала сбываться в её извращённой интерпретации. Нейрохакеры не всегда являлись преступниками, с момента развития нейропреступности, появились: нейромаркетинг, нейрополиция, нейрошпионаж и прочее. Появилась целая среда непосредственной работы с мозгом, информацией и их взаимодействия. С развитием Космонета, его возможности вышли на улицы. Голографическая реклама могла назойливо провожать вас до работы или имитировать различного вида преступления с целью привлечения внимания большего количества людей. Совершенно новая индустрия вызывала новые стрессы, депрессии, психозы, и т.д..

От этого всего люди и бежали. Кто-то покупал тишину. Дорогостоящее удовольствие, обеспечивающее безопасность от назойливой рекламы, нейрохакеров, а в некоторых случаях и полиции. Однако, такую возможность могли оплатить достаточно состоятельные люди, чьи возможности в сравнении с большинством жителей конфедерации были безграничными. Кто-то отказывался выходить на улицу, где информационное давление было наибольшим. Этой модели поведения способствовал феномен Хикикомори, получивший описание в конце 20 – начале 21 века в Японии.

Кто-то уезжал подальше от городских центров, где развитие Космонета было максимальным. А кто-то покидал жилые районы конфедерации, и устремлялся в земли, признанные непригодными для жизни. Большая часть сибирской тайги уже более полувека считалась именно такой. Сюда и бежал Аркадий Георгиевич, бывший нейрошпион, а ныне кибернетик – любитель. Здесь, непроходимые леса оберегали пожилого мужчину от встречи с «призраками», людьми и что немаловажно с информационным воздействием. Попросту говоря, глобальной беспроводной нейросети Космонета здесь ещё не было.

Аркадий Георгиевич занимался вопросами безопасности уже длительное время. Его сферой интересов стала доступная для простых граждан система нейрозащиты. В свободное время от своих изысканий бывший нейрошпион занимался совершенствованием ПИИ(псевдоискусственного интеллекта) собственного робота. Иван-II серьёзно отличался от своих заводских прототипов. Он мог вызвать стойкое ощущение существа по психике схожего с человеком, однако это было не так. Иван-II был и остаётся сложносоставной машиной, способной к анализу, принятию собственных решений, составлению новых алгоритмов и проявлению интереса к человеку.

Схема взаимодействия Ивана-II с человеком отличалась в том плане, что робот, вместо раболепия, присущего всем машинам прошлых веков, имел возможность оспаривать решение человека до некоторой степени. Вот и сейчас, Иван-II слез с лежанки и встав в позу Наполеона посередине комнаты произнёс:

- В таком случае, Аркадий Георгиевич! Наивысшим безрассудством является тот факт, что вы, имея в своём арсенале знания, недоступные для большинства граждан, тратите их на философию приготовления топлива для собственного организма, вместо того, чтобы наделить этими знаниями остальных, для достижения синергетического эффекта в вопросах исследования нейрозащиты. – робот закончил и многозначно покачался на носках, имитируя действия человека.

- Хо-хо-хо! Мда, насмешил ты меня, Ваня. Но ты затронул удивительный вопрос, на который я вижу необходимым тебе ответить. Видишь ли, современный человек прошёл через множество невзгод в своей истории. Люди были несвободны телом, идеями, возможностями, но всегда и во все времена силу им придавала лишь одна свобода. Лозунгами свободы прикрывались и те, кто зачинил Колониальную Смуту. Но речь не об этом. Я хочу сказать, что свобода мысли, есть не что иное, как новое конституционное право человека. Эта маленькая свобода, давала безграничные возможности. У современного человека это право отбирают. Уже несколько миллиардов человек подчинены внешним навязываемым мыслям. Корпорации решают, о чём будут думать люди завтра. Кибертеррористы ищут уловки, чтобы навязать другие мысли, а то и вовсе уничтожить их. Но и та, и другая сторона, имеют единое под собой основание, именуемое насилием. Они применяют единственный известный им метод доведения нужной для них информации. Ты ещё улавливаешь суть, Ваня? Это важно!

- Несомненно, я вижу логику ваших рассуждений, однако её верность для меня сомнительна, – отозвался робот, сложив руки на груди.

Иван-II понимал и параллельно выполнял детальную проработку каждого слова, высказанного пожилым мужчиной. В его рациональном, действующем в троичной логике мозгу происходили довольно сложные процессы, до сих пор не изученные учёными до конца. Оставаясь роботом, машина упорно искала ответы на всплывающие вопросы. Иван-II непрерывно обучался. Источниками его были ЕЭБ(Единые Электронные Библиотеки) и диалоги с Аркадием Георгиевичем. Именно на такой порядок он был перепрограммирован кибернетиком-любителем. Вторым отличием робота было отсутствие связи с ЦО (Центром Обновления). Правительство Конфедерации не имело доступа к программной оболочке данного робота. Это, бывший нейрошпион сделал намеренно, дабы обезопасить своего робота, как носителя своих знаний, от форматирования. Попутно с этим решался вопрос и личной безопасности. Робот связанный напрямую с правительством мог нести в себе скрытую угрозу для Аркадия Георгиевича.

Тем временем, человек убрав всё со стола, поднял топор, лежавший у шестка. Он ловко поддел половинные доски под столом, и его взору предстала блестящая гладкая поверхность небольшого люка. Приложив ладонь, мужчина активировал биометрические сенсоры, считывающие папиллярный узор его пальцев, скелетную составляющую ладони, группу крови и резус-фактор, а также степень надавливания на сенсоры, температуру руки, и т.д. В завершении, проведя анализ ДНК, поверхность загорелась приятным синим светом. Весь процесс занял не более пяти секунд.

Кибернетик-любитель надавил на люк. Поверхность сначала провалилась вглубь, но затем медленно подалась назад и в скором времени откинулась, освобождая узкую лестницу, устремляющуюся вниз. Пожилой мужчина улыбнулся и направился вниз:

- Ваня, пойдём. Нам нужно работать, да и мне есть, что тебе показать в продолжение нашей беседы.

Человек и робот спустились по неудобной, лестнице и оказались в небольшой комнате. Это был своего рода рабочий кабинет Аркадия Георгиевича, но он гордо именовал это место лабораторией. Проецируемые голографические белые стены, давали весь основной свет. На узких полках лежали прототипы различных приспособлений, созданных или разрабатываемых бывшим нейрошпионом. Когда-то в молодости он работал под кодовым именем Гугл. В честь одной из крупнейших корпораций 21, да и 22 веков. Прозвали его так за то, что он знал всё, обо всех и всегда. Примерно так же, как всё было известно программе «Рубеж правопорядка», анонсированной корпорацией Google к концу 21 века, снизившей уровень общемировой преступности на 26%.

В мире мало было высокопоставленных чинов к мыслям которых, у Аркадия Георгиевича отсутствовал доступ. Гугл был уникальным шпионом и операции с его участием ещё долго останутся под красным грифом Особой Важности. Мужчина, в силу врождённого чувства юмора всё время шутил насчёт своего кодового имени. Так было и в тот момент, когда он выгравировал это имя на браслете, выполненном на многослойном органокремниевом кристалле. Браслет представлял собой внешнюю память, для работы на различных устройствах обработки. Здесь хранилось больше информации, чем во всех ЕЭБ, которые постоянно пополняла корпорация Google, этим фактом Аркадий Георгиевич очень гордился. Получалось, что Гугл знает больше, чем Google. На этом же браслете он разместил результаты всех собственных исследований, в том числе и по нейрозащите. Второй такой браслет носил личный робот кибернетика-любителя, Иван-II, что существенно повышало его ценность. Открыть данные, сокрытые на браслетах, можно было только при наличии двух браслетов.

Совместив два браслета, воодушевлённый человек с лёгким безумием в глазах, перебирал, проецируемые прямо в воздухе файлы, хранимые в огромных объёмах миниатюрной памяти. Он отбрасывал ненужное, словно отмахивался от назойливых мух. В конечном счёте, найдя искомое, он выделил его аккуратным движением пальцев. Раскрыв файл, он развернул его в единое поле. Объёмное динамическое изображение, проецируемое прямо в воздухе, предстало сплошным полотном красных, белых и синих точек.

- Вот Иван, это моя святая святых. Красиво? А!? Хотя, что ты понимаешь в красоте. Эти точки мы, люди. Красные точки, люди попавшие под нейроконтроль. Белые точки, люди, мысли которых ещё свободны, но это временно. А вот синие точки, как видишь их меньше всего, люди у которых есть нейрозащита.

- Точек красного цвета 9.035.596.987 штук.

- Человек, Ваня, человек! Это же люди, а ты точки, точки. Терминатор переделанный. Это катастрофично много мой железный друг, больше половины населения Земли. Осознаёшь, к чему клоню, железный дровосек?

- К сожалению, кроме вашей сентиментальности по отношению к людям, я ничего не понял. За исключением может быть сомнительного варианта несчастного существования людей на основе ваших, в большинстве своём, субъективных высказываний. Роботы существуют для того, чтобы облегчить жизнь людей, освободив их от гнёта труда, предоставив им возможности для творчества, созидания и самосовершенствования.

- Всё так милейший, тут ты прав. Но вернёмся к твоему изречению о синергетическом эффекте. Обрати внимание, мой друг, что это невозможно. Люди, отмеченные синими точками, это люди высших чинов, обладающие всем, чем только может обладать человек, за исключением, если только совести. В своём превосходстве в эпоху классового неравенства им мои знания станут только помехой, которую они с удовольствием попытаются устранить. Люди, отмеченные белыми точками, находятся в потенциальной зоне риска, чтобы стать очередным объектом информационного воздействия. Мои знания, донесённые до них, могут обернуться против них, попади они в руки субъектов этого самого воздействия. Ну а красные уже попали под механизмы манипуляции. Следовательно, я не могу передать свои знания для организации возможностей синергетического эффекта. Вот и получается мой друг, что единственным товарищем в нашей «классовой борьбе», являешься ты, котелок, - мужчина по-дружески похлопал робота по плечу.

- Это выражение дружбы? – удивлённо произнёс Иван.

- Да что ты пристал к человеческим чувствам, давай работать, – смеясь, возмущался Аркадий Георгиевич.

А затем, человек и робот принялись за работу. Иван рассчитывал математические компоненты, применяемые в виртуальных моделях нейрозащиты, логику которой продумывал кибернетик-любитель. Работа кипела весь день, и подобно прошлым 278 дням она оказалась безуспешной. Может было ещё не время, а может каких-то знаний не хватало. Но если этих знаний не было в ЕЭБ, то возможно их вообще ещё нет.

Вечером Иван разместился на тёплой лежанке русской печи. Аркадий Георгиевич снова растопил печь, отчасти, чтобы согреть избу, отчасти, чтобы приготовить ужин. Мужчина периодически выходил на улицу, за дровами, что лежали в дровянике. Обстукивая валенки из синтетической полой шерсти от снега, он ёжась от мороза, возвращался в избу и небрежно бросал очередную охапку дров в подпечье для сушки.

На ужин готовились щи. Пожилой мужчина добротными кусками нарезав настоящей говядины, бросил их вариться в большой горшок вместе с цельной луковицей, корнем сельдерея и морковью. Парной аромат наполнил избу той культурой, что так манила к себе Аркадия Георгиевича. Он восторгался мудростью древних народов и был удивлён непреодолимой глупости современного поколения. Тем временем в печи оказался ещё один горшочек с квашеной капустой, которую кибернетик-любитель особенно ценил.

Через час варки, мужчина посолил мясо, а ещё через час процедил получившийся бульон. Таким образом, избавившись от луковицы и кореньев, он объединил бульон с говядиной и обмякшей капустой. В третьем горшочке, отправленном в печь оказались прекрасно засушенные грибочки с картошкой, залитые водой. Здесь было особое таинство. Аркадий Георгиевич знал о нём благодаря повару, который собственно и открыл для него кулинарию. Удивительный повар из далёкого прошлого, смог и через пару веков раскрыть в другом человеке таланты кулинара. Следуя советам непревзойдённого мастера, когда вода закипела, кибернетик-любитель вынул разбухшие грибы и, порезав их соломкой, бросил обратно в грибной бульон. Казалось бы, малозначительный элемент, но сколько изыска вносит он в блюдо, сколько волшебных ароматов он может дать.

- И всё-таки, кулинария, как ничто другое годится на роль философского учения. Ваня, вот скажи мне, в чём смысл твоего существования, разве не в самосовершенствовании?

- Если быть точным в саморазвитии. Совершенству нет предела, поэтому эта формулировка применима только в адрес человека. Саморазвитие же имеет конечную стадию. В моём случае она характеризуется износом механизмов, заполняемостью всей возможной памяти. Поэтому, я с точностью до цикла могу определить пик моего развития.

- Формалист. Ей Богу формалист ты, Ваня! Ну, нельзя же быть таким бездушным, разве ты не можешь думать о прекрасном? – взбунтовался добродушный Аркадий Георгиевич.

- Иногда я думаю о числах Фибоначчи. Леонардо Пизанский открыл удивительный мир. Благодаря ему я могу оценить красоту листьев на деревьях, семян подсолнуха, сосновых шишек, коммунистического символа в виде пентаграммы и многих других вещей, которые мне удаётся описать последовательностью Фибоначчи. Всё в мире сложено точным выверенным способом. Всё подчиняется этой последовательности. Многие алгоритмы строятся именно на ней. Меня одолевает вопрос, что ещё подчинено числам Фибоначчи, что ещё описывается этой последовательностью.

- Ты не исправим... Причём в буквальном смысле. Твоя увлечённость есть системный глюк. Ты зациклился и тратишь жизненно необходимую память на поиск чисел Фибоначчи во всём что видишь. Железа ты кусок! – съязвил кибернетик-любитель.

Мужчина, достал картошку из грибного бульона, основательно размял её и погрузил обратно. Получившийся бульон был аккуратно перелит им в мясной бульон, куда непременно были отправлены мелко нарезанная луковица, нарезанные соломкой морковь и репа, нашинкованные кружками стебли сельдерея. Аромат душил невозможностью им пропитаться. Удивительнейший, незабываемый запах словно играл симфонию самых прекрасных неслышимых звуков, вызывающих восторг и изумление.

Добавив специй и пряностей Аркадий Георгиевич поместил горшок обратно в горнило печи, однако поближе к её щекам. Вытерев руки, он посмотрел на робота, который опять разместился на печи:

- Пусть доходит, моё волшебство. А знаешь, возможно ты прав.

- В чём именно? – Иван-II болтал железными ногами, уподобившись ребёнку болтающему ногами на скамейке.

- Да я всё про глюк. Может наше, человеческое творчество, увлечение чем-то, проявление интереса, хобби если хочешь, тоже некий системный глюк? Вот я занимаюсь кулинарией, извлекая всё новые и новые изысканные блюда. Получаю новые вкусы, рисую картины ароматов и тонких послевкусий. Так? А ты, извлекаешь цифры из окружающих предметов. Странно это всё. Да-а-а Ваня, иногда мне кажется что мы с тобой чем-то похожи. Не так уж в нас, в людях, и много человека... Быть может даже не больше, чем в тебе...

- Вы априори не правы... Это невоз...

- Бла, бла, бла! Опять старые песни заводишь... Дай мне спокойно ужин приготовить, - перебил робота человек.

Покончив с ужином, кибернетик-любитель снова отправился в лабораторию. Иван проследовал за ним. Создание нейрозащиты оказалось делом далеко не самым лёгким и проблема сему лежала в корне человеческого мышления. Даже к современной эпохе, научный мир так и не смог дать определение этому понятию. Некоторые, до сих пор считали, что мышление есть высший этап обработки информации человеком, процесс установления связей между объектами или явлениями окружающего мира. Но с развитием теории манипуляций у многих возник вопрос, а высший ли это этап? Учёные начали говорить о высшем как о совершенном, но совершенно ли было мышление человека? На это Аркадий Георгиевич имел собственное мнение.

Кибернетик-любитель считал, что мышление есть неоспоримое благо человечества и его бич. Нет ничего хуже человеческого мышления в сфере стремительно развивающихся техник и тактик манипулятивного воздействия. Суть мыслей пожилого мужчины заключалась в том, что будучи окружённым иллюзией, человек не имеет более правильного восприятия окружающей действительности, а следовательно, его мышление строится на шатком базисе, заложенном манипулятором. Удивительно, но именно человеческое мышление создаёт те самые сети так необходимые манипулятору. Уподобляясь фокуснику, злоумышленник сеет некоторое зерно иллюзии, натыкаясь на которое, мышление раскручивает и выращивает его. Итогом этого процесса, станет сложная логически устойчивая конструкция, построенная на иллюзорном восприятии мира. Так, живя в самом ужасном месте, люди не будут этого замечать.

Аркадий Георгиевич боялся нарастающего информационного воздействия и хотел обезопасить людей от него.

Уже глубоко за полночь, в очередной раз закончив неудавшийся эксперимент, кибернетик-любитель отправился спать. Робот последовал за ним, однако потребности сна у него не было и он вышел на улицу. Он сел на деревянную скамью, посмотрел на звёздное небо и в очередной раз подумал о том, что никогда не сможет описать числами Фибоначчи огни, что мерцают так далеко. Ему попросту не хватало мощности и имеющегося количества памяти. Иван-II смотрел на звёзды и размышлял о том, что как он не может посчитать звёзды, так и Аркадий Георгиевич не может рассчитать необходимых параметров для нейрозащиты. Так он просидел почти до утра.

Утром бывший нейрошпион проснулся от шороха у печи. Пожилой мужчина расправил ноздри и потянул нагретый воздух. В нос ударил запах блинов. Причём аромат была настолько тонким и нежным, что на какое-то мгновение Аркадий Георгиевич представил себя человеком живущем в деревне многие века назад. Ему вдруг показалось, что если он сейчас вскочит и побежит босыми ногами по покрытой росой траве, то вдалеке увидит табун коров. Эту картину он вычитал у всё того же кулинарного мастера из прошлых времён и сейчас она явственно крутилась в его голове.

Человек быстро открыл глаза и спохватившись вскочил:

- Чугуняка ты чёртова! Ты чего творишь там!?

Аркадий Георгиевич выскочил из спальной комнаты в одном тапочке, пытаясь наскоро подвязать халат и уставился на робота, хозяйничающего на кухне. Никогда прежде он такого не видел. Железный механизм завёрнутый в фартук и высокий колпак на голове, сновал от печки к столу. Из печки он доставал блины, а на освободившуюся сковороду наливал половником ещё теста. Потянув носом, кибернетик-любитель отметил, что тесто дрожжевое и это окончательно повергло его в шок.

- Ванечка, а что ты делаешь? - произнёс удивлённо человек.

- Доброе утро, Аркадий Георгиевич! Я испёк вам блины. Кажется не шедевр предпочитаемого вами кулинара, но исходя из консистенции получаемого продукта могу сказать, что они съедобны.

- Я вижу что ты блин испёк, дровосек ты металлический! Ты за каким лешим это делаешь и как твой позитронный котелок до этого додумался? Ты зачем мне продукты переводишь?

- Вы недовольны, Аркадий Георгиевич? Попробуйте, я думаю вам понравится. Еда для вас важный элемент жизни.

Робот схватил тарелку со стола и вдруг смазал верхний блин половинкой луковицы, обмоченную заблаговременно в масле. Затем он поднёс тарелку с блинами к человеку.

Ошеломлённый от происходящего мужчина сложил руки за спиной и покачавшись на носочках заговорил:

- Ваня, а ты зачем это сделал?

- Что сделал?

- Ну вот ты сейчас луковицу взял, макнул её туда... И обмазал блины. Это ты зачем сделал?

- Ах это. Это просто. Так было написано в вашей книге.

- Ты читал мою книгу?

- Аркадий Георгиевич, на вашем лице читается недоразумение. Присядьте, я вам постараюсь всё объяснить. - робот поставил на стол тарелку и помог сесть за стол кибернетику-любителю.

- Ты блин не сожги, поварёшка! А то чувствую уже подгорает.

Робот бросился к печи, достал из неё ещё один блин и водрузив его на тарелку с остальными блинами сделал точно такое же движение луковицей, помаслив верхнюю сторону блина. Налив кружку чая и достав мёд, он поставил всё это на стол перед человеком и сев напротив произнёс:

- Кушайте, Аркадий Георгиевич! А я вам постараюсь всё объяснить.

Пожилой мужчина осторожно скрутил блин, макнул его в мёд и поднёс к носу. Аромат был чудесным. Никогда прежде, ему самому не удавалось сделать подобные блины. Они были всегда хорошими, но не такими как эти. Нежный, убаюкивающий запах смешивался с некоторой пряностью, наполняющей избу уютом и теплом.

Бывший нейрошпион осторожно откусил кусочек и был окончательно сокрушён. Блин был мягким, рыхлым, ноздреватым, пышным и лёгким. Сочный, лоснящийся вкус заполнил полость рта и после того как откусанный кусочек отправился прямиком в желудок, во рту осталось приятное послевкусие.

- Я вижу блины удались. Вчера, когда мы с вами говорили, вы упомянули, что мы очень похожи. Должен вам сказать, есть задача, которая мне не по зубам. Я не смогу никогда описать красоту звёзд посредством чисел Фибоначчи. Этому есть логичное объяснение. У вас есть задача которую вы не можете решить.

- Ты хочешь сказать, что моих мозгов не хватит решить проблему с нейрозащитой?

- Нет. Аркадий Георгиевич, вы порой очень нетерпеливы. Ешьте уже блины, в книге было написано, что есть их надо тёплыми, а их температура стремительно падает.

И пока пожилой мужчина уплетал приготовленные роботом блины вприкуску с мёдом, Иван-II всё рассказал.

Он рассказал, что соотнёс две задачи, обе они не решаемы с точки зрения тех условий, что имеются в наличии. А также он подумал, что если соотносить тех, кто решает и то, что решают, следует соотнести и то как решают. Тут робот рассказал, что увидел разницу. В одном случае он использовал числа Фибоначчи, а в другом случае они никак не играли роли. Иван посчитал, что это неправильно и принялся искать решение задачи Аркадия Георгиевича посредством чисел Фибоначчи, которые ему так нравились. В итоге, как ему кажется, он нашёл решение и готов его продемонстрировать учёному.

- Допустим, но причём тут блины?

- Я просто хотел понять как работает человеческое мышление, а так как вы проявляете излишнюю симпатию к кулинарии, мне показалось это отличным инструментом для понимания данного процесса.

- Понял?

- Нет.

- Мда... Ты малый не дурак, да и дурак немалый. Честно сказать в твоей логике больше изъянов, чем чего-либо ещё, но если ты уверен, что решение моей задачи есть, пойдём, покажешь.

Закончив трапезу, робот и человек спустились в лабораторию. Робот осторожно соединил два браслета и приступил к работе. Он быстро перебирал файлы, вносил изменения, делал резервные копии.

- Аркадий Георгиевич, вы мне говорили о мышлении, как о высшей ступени обработки информации человеком. Я не оспариваю данное вами определение, но мне известен и другой взгляд. Некоторые учёные уже длительное время говорят о мышлении как о процессе моделирования системных отношений окружающего мира на основе не оспариваемых положений. Это даёт мне право обратить внимание на упущенную вами деталь. Моделирование отношений рано или поздно приводит к возникновению ассоциативного мышления. Это допущение позволило мне соединить в логическую цепочку два важных определения. Мышление и память. Ассоциативное мышление, это то на чем базируются все современные нейровоздействия. Смею заметить, что в своих изысканиях вы и я вместе с вами, фокусировались на проблеме обработки нейровоздействий. Надо признать, что попытки фильтрации всего бесконечно растущего потока информации бессмысленны. Именно по этой причине, я обратил внимание на человеческую память. Ни одно нейровоздействие не может повлиять на человеческое мышление, если оно не внесло изменений в памяти. Это не изменение воспоминаний, это изменение накопленных знаний и опыта. Здесь я провёл аналогию со своей собственной памятью. Да, она гораздо проще устроена, но именно это позволило мне усмотреть схожесть. Как только в нейросеть человека поступает импульс стороннего нейровоздействия, он вызывает изменения в ассоциативной памяти. Это посев того самого зерна иллюзий, о котором вы говорили. Именно доставая ложные знания и опыт из собственной памяти, человек раскручивает посеянное зерно в то, что было заложено заданным импульсом. Таким образом я пришёл к выводу, что нужно защищать саму память от внесения в неё изменений.

- Иван, я говорил тебе, что ты удивительный робот? Ты из кучи спорного материала, выбрал самые спорные утверждения, которые до сих пор оспариваются тысячами учёных. Увы, о ты сделал умозаключение, которое может с лёгкостью оказаться неверным. Как ты защищать будешь память, если мы не знаем толком где что хранится?

- Да, вы верно подметили, что мы не знаем определённо точно, где хранятся те или иные воспоминания. Но ещё Шульговский Валерий Виктoрович уже много веков назад писал о зонах головного мозга отвечающих за память. А он между прочем, на тот момент был профессором биологических наук. Есть мнение, что он руководил лабораторией системного анализа деятельности мозга. Увы, биография его не полная, но все известные работы сохранены и хранятся в Единых Электронных Библиотеках.

- Никогда не слышал о нём. - удивился бывший нейрошпион Гугл.

- Правильно, его работы сейчас изъяты из общего доступа. Они являются достоянием Конфедерации и использовались при создании Космонета.

- Ничего не понимаю, тогда откуда у тебя, маслёнка ты старая, информация о его работах?

- Аркадий Георгиевич, вы же мне сами установили модули активной зашиты, которые позволяют мне уничтожать средства электронного нападения. Я применил средства активной защиты к системам безопасности закрытых документов сегодня ночью. Последние файлы мне удалось получить как раз тогда, когда вы выбежали из своей спальни. Копии полученных материалов я уже записал на оба браслета. Желаете их удалить?

- Нет. Робокопушка мой челябинский, объясни, почему ты позволил себе противоправное действие и как в конце концов решил мою задачу, я не вижу решения?
- Я не могу понять недовольны вы мной или же заинтересованы в проделанной работе. Однако, продолжу. Моя троичная логика даёт мне широкие возможности. Получив нужную мне информацию, я смог применить числа Фибоначчи в решении вашей задачи. Так как числа Фибоначчи для меня являются важным аспектом функционирования, я попросту решал задачу своей стабильной работы. Формально, мне пришлось нормализовать работу своего позитронного мозга решив вашу задачу, а её я смог одолеть только получив доступ к закрытой информации. Но, вернёмся к решению. Профессор Шульговский выделял восемь зон головного мозга, которые отвечают за память. Я считаю, что больше. Решение очень простое. Работа мозга это своего рода маятник. Он работает почти так же, как и мой искусственно созданный позитронный мозг. Если вывести его из состояния энергетического равновесия, он стремится вернуться в предыдущее состояние. Решение задачи, это попытка мозга вернуться в состояние энергетического равновесия. Это важный момент, запомните его. Далее, копируя всё содержимое заданных профессором Шульговским и мной зон головного мозга, мы накладываем это содержимое на последовательность чисел Фибоначчи и таким образом множим количество отрезков памяти. Записав полученный результат обратно в заданные зоны головного мозга, мы не изменим личности человека, но обеспечим ему безопасность от нейровоздействия.

- Постой, я ничего не понял! Как это будет работать? Да и вообще, что значит записать!? Ты видимо сломался и тебя нужно отправить в ремонт. - возмутился кибернетик-любитель.

- Ну что же вы, Аркадий Георгиевич, я вполне исправен. Я же вас просил запомнить важный факт. Мозг это маятник, который всегда стремится прийти к состоянию покоя. Если нейровоздействие вносит изменение в память, оно изменяет один из отрезков памяти, но так как отрезков много, то это выводит мозг из состояния энергетического равновесия. Он исправляет то, что было изменено, дабы прийти к предыдущему состоянию, так он будет защищать себя сам.

- Допустим. Но, что всё-таки значит записать? Человеческий мозг это сложный орган. Человечество тысячи лет борется над тем, чтобы разгадать механизмы его работы и это до сих пор сделать не удалось, а ты говоришь о том, чтобы перезаписать воспоминания.

- Это возможно теоретически, противоречий в этом я не нашёл. К тому же, всё необходимое можно изготовить прямо здесь. Я подготовил математическую модель. Результаты просчитать не успел, верность моих суждений мы можем проверить прямо сейчас. Вы согласны?

- Да...

Пожилой мужчина смотрел на витающую в воздухе математическую модель человеческого мозга. Он осмысливал происходящее. Ему, человеку, робот объясняет принципы функционирования человеческого мозга. Не во всём, но кибернетик-любитель понимал логику, которую пытался донести псевдоискусственный интеллект. Много ли в этом интеллекте "псевдо" и вообще, много ли различий между роботом и человеком? Ответа на этот вопрос Аркадий Георгиевич найти не мог. Одно было ясно, решение найдено.