Квантовое бессмертие

Том 1 глава 15 «Пустота или тёмная материя: часть 5 – Карма»

Were me out – Cahsforgold, Sidewalks and Skelotons, mary mortem
BUMP! - 지투 (G2), 장학 (извините, этот саундтрек слишком подходит…)

Прим. от автора – Псс, не думайте, что в самом начале этой главы я не углубилась в описание состояния после кошмара: так и задумано, дальше станет ясно почему.

– Это тебе за всё. Спи спокойно.

Единственное, что потом слышал Ли Юйян – свой собственный крик.

За секунду только что убивший его парень из сна исчез и, наконец, удалось распахнуть глаза.

Тело в ту же секунду окутал холод; перед глазами же окрашенная синевой пустота, медленно принимавшая очертания уже привычной комнаты.

"Что это только что было?" – первые мысли в попытках осознать произошедшее и происходящее. Всё закончилось, это был просто сон; ничего, теперь всё снова в порядке, три круга Диюя уже позади – следует хоть как-то успокоиться.

Закрыть глаза, запрокинуть голову на подушке и дышать, дышать, дышать… Но рваным вдохам на спокойные смениться никак не удавалось.

Страх не отступал.

Неужели, ещё не конец?..

Жаль, что о промелькнувшей в голове мысли Ли Юйян вспомнил уже когда стало поздно. Под чернотой век чужой силуэт не увидеть - но вот чьё-то присутствие на мгновение почувствовать получилось.

Только вот уже поздно.

Паника в груди возросла до предела, разгоряченной лавой хлынув по охладевшему телу прямо к голове. И стоило только распахнуть глаза, как перед ними предстал скрытый в темноте, но уже до боли знакомый силуэт Ло Цзюе, буквально нависший над ним.

Но Ли Юйян не успел ничего не сказать, ни подумать, даже вдохнуть, как его собственная шея оказалась в кольце чужих пальцев, со всей силы давящих на точки удушья.

Хотелось спросить, сказать хоть что-нибудь, но не получалось: слишком больно.

Рефлекторно Ли Юйян и сам схватил его за руку в попытках освободиться, оттянуть ту от себя, но сколько бы сил он не прикладывал – всё тщетно.

Осознание ужаса всей ситуации ударило ещё сильней  – Ло Цзюе способен задушить его одной рукой, а он сам ничего не может с этим поделать.

Кислорода начинало не хватать, а попытки сделать новый вдох особым успехом не увенчались. Пульс, казалось, можно было почувствовать в любой точке тела; от резко поднявшейся температуры щеки покрылись румянцем.

Говорят, перед смертью человек видит перед глазами дорогих ему людей, самые сокровенные воспоминания. Но вот только что при взрыве Дасин, что при выстреле Линчжи, что сейчас, Ли Юйян ничего подобного не замечал.

Единственное, что осталось в голове – один чëртов вопрос, не узнав ответ на который сейчас он умереть сейчас не мог. Попросту не имел права.

И как бы сильно чужие пальцы не сжимали шею – одна простая произнесённая сквозь боль и хрипоту фраза всё же с губ слететь смогла:

– Теперь и ты решил меня убить?..

Ли Юйян пытался улыбнуться, пытался сделать вид, будто бы ему сейчас не чертовски больно – не получалось ничего.

Несколько жалких слов, но вокруг резко изменилось всё.

Очертания комнаты, покрытые синевой, исчезли, сменяясь на пространство, из которого он, казалось бы, только-только смог вырваться.

Постель сменилась озером крови.

Это не было похоже на первую часть прекрасного сна с пространством, походившим на невесомость в глубине океана – это больше напоминало то, что люди желают своим врагам; то, что мечтают сделать с самыми настоящими убийцами – утопить в крови, заставить молить о прощении.

Только вот Ли Юйяну извиняться было не за что. Он невиновен! Ни Синкун, ни все те события, в результате которых погибли другие люди, с ним никак не связаны!

Снова и снова, снова и снова – боги, за что эта карма?..

И ведь обратиться к высшим силам сейчас хотелось больше всего, лишь бы только всё это закончилось.

Но пытка так быстро закончиться не могла – слишком высока цена, которую следовало бы заплатить.

Говорят, перед смертью человек обычно испытывает одну из двух эмоций: страх или безумие. И сейчас то былое сумасшествие как перед выстрелом Линчжи казалось раем, до которого не дотянуться: ужас сильней.

Чёрные пряди волос вновь утонули в крови, что сейчас должна была стать его могилой: сопротивляться более почти не получалось. Сейчас свой кошмар Ли Юйян побороть был не в силах.

Перед глазами всё практически смешалось в одну единую картину из сотен размытых мазков, а значит всё скоро должно закончиться – хотелось надеяться, что на этот раз уже навсегда. Но вот только единственным, что отчего-то оставалось чётким, было сине-фиолетовое сияние радужки чужих глаз и блеск стали в другой руке Ло Цзюе.

Реальность смешалась со сном, что где стало не отличить.

Мрак, мрак, мрак – всё перед глазами поглощала тёмная материя, даже уже кажущиеся спасительными глаза напротив ею стали сокрыты.

И в последнее мгновение перед смертью Ли Юйян услышал уже знакомую и въевшуюся куда-то под кожу фразу:

– Я мечтал об этом с самой первой встречи. Спи спокойно, это тебе за всё.

Резкая боль по всему телу под звук пронзившего собственную плоть клинка, и парень резко распахнул глаза – на этот раз уже по-настоящему.

Он будто бы снова и снова сходил с ума. Тело не слушалось, а сознание всё ещё оставалось в том кошмаре.

Ли Юйян не помнил собственного крика, с которым проснулся – только то, что происходило перед этим.

Кровь, казалось, так и застыла на руках, всё также пропитала собой одежду, волосы и всё, всё, всё. Перед глазами – красная пелена, а в ушах будто вата: ничего не слышно, только бесконечный звон и собственный пульс, отстукивающий ровные сто сорок по вискам.

Не сбежать и теперь уже точно никуда не деться. Это продолжение кошмара, ещё одна часть кармы.

Очередной рваный вздох. Застывшие на подрагивающих ресницах слезы скатились на щёки.

Это всё был сон... Сон, сон, сон, просто чëртов сон!

Ворот растянутой домашней футболки во сне сполз с плеча, оголяя ключицы. Попытки поправить его привели лишь к тому, что бледные пальцы с силой сжали ткань.

Всё тело пробивала мерзкая дрожь. Бок, дважды пронзенный клинком во сне, будто бы продолжал болеть и в реальности, когда всё уже закончилось.

Дёрнулся кадык: хотелось кричать, но из горла вырвалась лишь пара сдавленных влажных всхлипов. Снова вдох, выдох, и ещё, ещё, ещё. Кислорода не хватило, но всё попытки наполнить им лёгкие грозились сорваться на всхлип.

Обычно прямая осанка ссутулена, подрагивающие плечи опущены. Одеяло уже давно отброшено куда-то на другой край кровати, а колени подогнуты к себе.

Давно не было так страшно.

Бывают моменты, когда кажется, что ещё одна секунда и подавляемая истерика всё же накроет с головой без возможности возврата.

Чëрт бы побрал этот горизонт событий, до размера которого звезду сжало при становлении сверхновой, ибо теперь её сияние сменилось на чёрную дыру*.

"Это тебе за всё прошедшее. Спи спокойно"

Что в сознании, что в квартирке всё будто бы застыло на секунду. Новый вдох, всё же ставший всхлипом, теперь эхом отражался в окутавшей всё пространство темноте.

Красная пелена перед глазами рассеялась, и её сменил бесконечный мрак, переплетающийся с синей дымкой – но дымкой ли?

Распахнутые ранее веки дрогнули, и парень с силой зажмурил глаза – где-то внутри что-то с треском разбилось.

И разбилось настолько громко, что боли от осколков Ли Юйян более скрывать не мог - да и не хотел: кому до него вообще здесь есть дело?..

Даже запрокинув голову назад и часто моргая в попытках остановить слезы, парень всё равно заметил, как в нескольких метрах у стены будто бы застыл чей-то силуэт, но и то, кому он мог принадлежать, и то реален ли вообще, его также отныне не волновало.

Пусть Ло Цзюе сейчас со странным, чувствующимся даже отсюда взглядом, в упор следил за ним – плевать на всё, утром они ведь будут вести себя так, будто бы этой ночной истерики в помине не было, а сейчас собой закроет пространство темнота, и без того окутывающая всё вокруг.

Ранее едва ли не намертво вцепившиеся в ткань футболки пальцы теперь скрывали за собой уже чуть покрасневшие щеки и искусанные в кровь губы – веки же оставались широко распахнутыми: нефритовые глаза метались из стороны в сторону, ища способ успокоиться.

Но успокаиваться уже было поздно, ибо последняя струна порвалась. А дальше одна только неизвестность.

Тем временем в Юэпу

И вот к чему привели все его действия – к странному повторению той встречи с Линчжи. Только вот сейчас он будто бы поменялся с местами то ли с Ин Сунши, то ли с самим террористом.

Сбоку – пистолет фейкового бармена, спереди – лыбящийся как идиот Проповедник, явно не боящийся наставленного на него оружия уже непосредственно следователя Су.

Отчего-то периферическое зрение посчитало важным заметить, как какой-то парень в стороне попытался встать так, чтобы, вероятно, закрыть собой девушку – будь у Су Цзяши возможность, он бы закатил глаза. Тут бежать надо, а не геройствовать. Если бы мог, то и сам бы сейчас свалил куда подальше, только вот во всей этой ситуации он не обычный гражданин, а чёртов полицейский.

Сам придумал, сам сделал и на тебе, получите-распишитесь. Спасибо большое, если это кармический урок, чтобы он более не делал никаких глупостей, то его вполне себе хватило.

Сам ещё же сказал Цзявэю не искать его. Гений, не иначе. Хотя, кто бы мог подумать, что всё дойдёт до такого. Да никто! А что теперь делать Су Цзяши и в помине не знал. Надеялся на то, что получится хотя бы просто что-то разузнать, а получил сидящего перед ним Проповедника и наставленный на себя пистолет бармена.

Зато теперь относительно понятно, кто травил посетителей. Только вот, сейчас толку от этой информации не то, чтобы особо много.

Стрелять в этого проклятого-блаженно-сумасшедшего оратора нельзя: он явно что-то знает; а вот напарник, сейчас ему угрожающий – другое дело. Заминка только в одном – успеет ли сам Су Цзяши вновь выстрелить раньше, ибо самому от патрона увернуться тут никак не получится, а если случайная шальная пуля попадёт в кого-то из придурков в ступоре – посетителей то есть – то это же на него повесят. Что так фигня, что так.

Из вариантов: застрелить бармена, а потом уже импровизировать.

Прекрасно, надёжность плана на все сто – уж лучше действительно застрелиться самому.

А чем не вариант, хоть не так позорно получится сдохнуть. Впрочем, даже это получится провернуть, только если станет действовать быстрее ложного коктейльмейкера. Тот ведь, по идее, наверное, химик, а у химиков реакция высокая должна быть – сам же Су Цзяши в школе химию толком и не учил. Два ноль против него, идеально.

Были ли у него с собой какие-нибудь а-ля наручники? Благо, да, в кармане ветровки. Уже что-то, с этим можно работать, наверное. Точнее нет, ключевое слово "наверное".

"Да и похрен" – самые логичные мысли.

Кто-кто, а Су Цзяши порой любил жить по принципу "Сделай или умри", но явно не мог себе представить, что когда-то эта его порой спасающая мантра будет иметь такое же прямое, как и стрелки, которые он умел рисовать, значение.

И раз уж вселенная от него явно решила отвернуться, то терять стало окончательно нечего.

В голове то ли "Давай, ну же, сделай это или сдохни", то ли "Начальник Тан меня убьёт", а на действиях – словно замедленная съёмка, иначе не описать.

Взгляд на руку бармена с пистолетом и тут же лёгкая-лёгкая усмешка: у того она ведь подрагивает, ибо стрелять в человека это уже серьёзное преступление, а если этот человек ещё и полицейский при поимке преступника, то срок едва ли не увеличивался в двое.

И подобный факт мог бы выступать своеобразным успокоительным, но, увы, не в случае офицера Су.

Думал ли Су Цзяши, что на то время разучился дышать? Если бы в голове осталось место для этих мыслей, то непременно бы да.

Вот секунда – выдох. Другая – рывок и сразу же снятие предохранителя на пистолете – удивительно, что тот вообще был поднятым. И третья – выстрел. Прямо в плечо рядом с сердцем – в яблочко, только там последствий нет, а тут – дохрена, если не больше. Повезло хоть, что в последний момент решил стрелять не в голову, а так, чтобы ещё хоть спасти можно было: одумался и понял, что тот тоже может знать какую-то важную информацию.

А дальше оставалось надеяться лишь на то, что собственное тело ещё не утратило той былой реакции и скорости.

Думать о том, что "бармен", которого он только что ранил, со странным недокриком-недохрипом свалился куда-то на пол – пустая трата времени: ему не впервой стрелять в людей, да и к тому же тут перед самим собой ещё и получится оправдаться; а уделять внимание каким-то крикам людей на фоне – ещё более ненужное занятие, разве что стоит рявкнуть тем, чтобы уходили. Только потом, главное – арестовать Проповедника, а на остальное сейчас откровенно плевать.

Хорошо, что он некоторым временем ранее заметил, что барные стулья прикручены к полу: такое не мало помогло.

Опереться мыском на металлическую перекладину между ножками стула; быстро сунуть свободную от пистолета руку в карман, дабы вытянуть новые компакт-наручники – если быть точным, то пару пластиковых квадратиков на первый взгляд; мгновенный рывок вперёд. Двумя пальцами к ладони прижаты те самые наручники, а оставшиеся три свободны – удачная схема, лишь бы не подвела.

Секунда – правый мысок берца коснулся пола; другая – удар костяшками пальцев прямо в болевую точку на плече Проповедника; третья – как угодно схватить и потянуть вниз – выполнено.

А после заломить тому руку и сразу, не теряя ни одной миллисекунды, пригвоздить к ножке барного стула – «пригвоздить», к слову, едва ли не в прямом смысле: следующее действие ничто иное, как некое закрепление сложившейся конструкции одним из «чёрных квадратиков» – современных наручников, то есть. Повезло ещё, что на деле цепочки их держат получше любого другого метала, да ещё и активируются и блокируются при помощи отпечатка пальца использующего их полицейского.

И, пожалуй, Су Цзяши никогда не был так благодарен человеку, изобретшему эти гениальные «квадратики», ибо если бы не они, то кто знает, насколько сложнее было бы провернуть всю его странную схему задержания, которую таковой-то назвать было практически и нельзя.

От всех этих действий Проповедник что-то то ли сказал, то ли, весьма ожидаемо, вскрикнул, но Су Цзяши его не слышал или специально не слушал – дело до него не имел, иными словами. Поймал – и хорошо, самое главное значит уже позади, чему парень не мог не радоваться.

– А поаккуратнее никак нельзя было?

Су Цзяши приподнял одну бровь, едва ли не присвистнув от такой наглости задержанного:

– С чего бы вдруг?

– Зря вы так говорите. – Парень снова сделал а-ля виноватое лицо, ясно показывая, что не всё тут так просто. Су Цзяши пока что этого предпочёл не замечать.

– Почему же?

Проповедник по неизвестным причинам даже усмехнулся:

– Неужели до сих пор думаете, что я тут один?

– Теперь, да: бармен-то мёртв.

– А с чего вы взяли, что он тут со мной?

– Догадался, – следователь пожал плечами, – Расскажешь потом на допросе остальным об этом.

Задержанный запротестовал сразу, демонстративно откидываясь к ножкам стула так, словно не его тут минуту с лишним назад повязали:

– Ничего я вам больше не скажу.

Парень же от такой наглости едва ли не закашлялся.

– С чего такая уверенность?

– Как минимум с того, что вы не доживёте до момента моего допроса.

И Су Цзяши уже хотел было удивиться такой крайне наглой предъяве в свою сторону, ибо он, конечно, не Ин Сунши, но тоже порой чудом избегал смерти, однако услышав шаги сзади – откинул удивление куда подальше. Истинный идиот: заговорился с этим «священником» и совсем забыл про бдительность, а это ведь могло стать его фатальной ошибкой.

Да и впрочем, к этому-то всё и шло. 

Пожалуй, подумать и не забыть о том, что этот Проповедник здесь действительно может быть не один, стоило ещё в самом-самом начале, но Су Цзяши теперь мог честно признаться в собственной глупости на этот счёт. Всё же идея того, что он действительно за пару часов сможет поймать вора-революционера, виновного во множествах ограблений, настолько вскружила голову, что следователь, уже успевший посчитать, что так себя назвать более права не имеет, про здравый смысл предпочёл забыть.

И, боги, насколько же зря это было.

Или может всё не так плохо, как кажется?

Что именно думать насчёт этого Су Цзяши уже и не знал. С одной стороны, пятеро противников это не то, чтобы особо сложно; с другой – стоило бы учитывать обстановку вокруг. Не самый большой зал бара, столпившаяся по краям «публика», так сильно выводившая из себя одним только существованием; прикованный к барному стулу лыбящися Проповедник; и один следователь против пятерых их бандитов в чёрном, несколько из которых можно было смело назвать довольно громоздкими.

Блеск, придётся теперь разбираться и с этим.

На фоне – случайный грохот, а в голове бесконечное "Твою же-ш". И то, повезло, что ещё так цензурно, ибо при нынешнем положении дел Су Цзяши так-то имел право выражаться куда более грубо – только вот, подходящие выражения под эту ситуацию ещё надо было вспомнить, а мозг был занят совершенно другим.

Когда в зале отрабатывал удары, всё было несколько по-другому, да что уж там это, там хотя бы музыка была, а тут стало тихо: тоже опасаются повторного выстрела.

Да какого чёрта именно с ним и именно сейчас? Он ведь вообще-то даже не должен был становиться следователем. Певец-неудачник с юридическим дипломом.

А вот тебе, пожалуйста, и замена сцене – сцена в каком-то баре – боги, неужели опять – и драка с местными преступниками. Да и причём ещё такая, что будто бы он рискует проиграть, а это уже прямой намёк на быструю смерть от пули, вероятно, вообще краденой. Позор, не иначе.

Что свитер, что ветровка, так и повязанная на поясе, что причёска – всё мешало. И даже резинки для последней нет – окончательно хуже не куда. Даже когда раньше приходилось танцевать, это раздражало не так сильно, насколько выводило сейчас.

Впрочем, на танцы это "шоу" вряд ли похоже – он, в конце концов, вообще-то выжить пытается и поймать преступников, а не развлечь не знающую, что сейчас стоит делать, публику. Вариантов на действия в такой ситуации, впрочем, лишь два: наблюдать, снимая на телефон, или валить куда подальше – большинство же приоритет второго варианта понимали с трудом. Бесило это знатно, как и то, что за всё время удалось вырубить лишь одного из пятерых преступников.

Внезапно очередное последствие задумчивости подоспело: отвлёкся на собственные мысли, и почти было пропустил удар – повезло хоть, что нос по итогу, вроде не сломали: успел по части уклониться. Сильно лучше от этого, правда, не стало.

А на губах, где уже красная помада по-ощущениям решила замутить с кровью, отчего-то даже появилась усмешка.

Шаг вперед, прямо к тому преступнику, только что его и ударившему, а после поворот и резкий удар ногой куда-то то ли по шее, то ли вообще по челюсти – куда попал, уже так-то не особо и важно, в отличие от того, что бить с ноги он ещё не разучился.

Второй готов, остались трое. Уже что-то.

Кто там когда-то говорил, что артист всегда останется артистом? Выпишите тому премию и помпезный бабл ти, ибо прав, как никогда. Только вот, хоть всё это цирк и напоминает, выступать Су Цзяши готовился ранее далеко не в нём. Сейчас явно не помешала бы помощь хоть Цзявэя, хоть Лян Фа или, на крайняк, Ло Цзюе: он же на деле бывший Хэймо, Линъе или же Чэн Шихуа, так что должен был бы быть только рад. А ещё лучше ещё и Ин Сунши сюда в качестве бога-защитника, ибо ранее выжил только благодаря какому-то благословлению небес – Су Цзяши оно бы сейчас тоже не помешало. И потому его обожаемый художник-криминалист тут тоже пришёлся бы очень кстати. Жаль только, что всё это лишь надежды.

Корпус назад – рефлексы спасли он удара в висок. Всё же повезло. Повернуться, занести руку и удачно зарядить тому придурку по переносице. Пули тратить жалко, вот будь у него сейчас какой-нибудь там нож или что-то ещё – другой разговор, а так ничего не сделать. Или может разбить бокал и осколком перерезать кому-нибудь из тех парней горло? Бред, его же Тан Июн потом зарежет также, только уже скорее своим коллекционным старым цзянем с полки в кабинете.

А Су Цзяши сейчас бы и тот же цзянь помог. Запасных пуль-то не было: он явно не рассчитывал на то, что пока чудом удастся даже будто бы поймать того Проповедника – придётся отбиваться от его "друзей", какая прелесть.

Впрочем, а если он в целях самообороны «случайно» разобьёт замахивающемуся парню бутылку из под виски об голову?

К чертям Тан Июна: сам виноват, что отдал ему это дело.

Отступить назад, от кулака уже не увернуться, но заблокировать ещё успеть можно, главное потом успеть провернуть оставшуюся часть весьма отработанной схему. Чёлка всё так же уверенно спадает на глаза, всячески мешая, но времени откинуть её попросту нет: каждая секунда на счету – приходится напрягать глаза ещё сильнее, чтобы не ошибиться. Предплечья обдало болью – сейчас; руки в другую позицию и тут же, на крайний случай уклониться влево. Рывок – на пару секунд схватить того левой за ранее наносящую удар руку и сразу потянуть на себя, а после со всей силы коленом по солнечному сплетению. Жаль, что на этом ещё не всё: разворот, выпад и попытка дотянуться до стоящей с краю барной стойки ёмкости с алкоголем.

И отчего-то это больше напоминало бомжатский аналог гольфа, только там мячи и клюшка, а здесь – голова какого-то, вероятно, люмпена и стеклянная бутылка виски.

Сколько он всерьёз не дрался? Немало это точно, благо хоть навык не особо растерял.

Только вот, растерял не растерял, дела не имеет: остаётся факт того, что три из пяти уже в отключке. Осталось двое, чем не успех.

Кто там когда-то говорил, что артист всегда останется артистом? Удвойте ему премию. Су Цзяши даже был готов выплатить часть со своего счета, ибо ощущение того, что он сейчас практически выступал перед немногочисленной публикой придурков, которые хрен знает почему ещё вообще были здесь, хорошо так развязало ему руки.

Есть одна важная истина, которую Проповеднику и в жизни не постичь: если хочешь, чтобы публика тебя запомнила – вытвори что-то настолько красивое и сексуальное, чтобы в зале все аж визжали. Иными словами, просто стоило забыть про стыд и сделать что-то абсурдное. Су Цзяши, положа руку на сердце, не смел бы не признать, что раньше, ещё будучи наивным семнадцати-восемнадцатилетним подростком, нагло этой истиной пользовался. Как-никак, он ведь почти достиг той мечты, и если бы в последний момент голос не подвёл – никто бы в жизни не знал его как следователя Су.

И, видимо, та "профессиональная" привычка с ним прощаться до сих пор не собиралась, а ныне уже следователь и против-то не был: чем больше внимания сейчас будет обращено к нему и приспешникам Проповедника – тем лучше, ибо свидетели лишними никогда не будут, даже если камеры повсюду.

Уцелевшая часть бутылки отброшена куда-то в сторону, сам же следователь всячески пытался восстановить сбившееся дыхание, попутно, наконец, зачесывая пятернёй волосы назад.

Мнимое спокойствие долго, увы, не продлилось.

Один из двух оставшихся в сознании внезапно рванул на него, а Су Цзяши, успешно ожидающий такого, почему-то даже успел подумать, что тот слишком медленный.

Облизать губы – обязательный ритуал; на языке остался приторно сладкий малиново-металлический из-за крови привкус. Небольшой выпад вперёд, поворот. Пока уже всерьёз прозванный откровенно медлительным вор только-только собрался ударить – парень уже оказался за ним. Рывок и схватив того за руку, со всей силы потянуть её назад, заламывая и заставляя наклониться. Шаг вперёд, удар коленом куда-то в область кадыка, а после и по излюбленной части – солнечному сплетению – ещё один готов.

С последним всё оказалось ещё в сотню раз проще, ибо тот, во-первых, на парочку тех подкаченных не особо-то и походил, а тут ещё и один остался – события не в его пользу так точно. А Су Цзяши от этого даже веселей.

Если и творить абсурд, то по-полной, чтобы потом не жалеть, что обошёлся таким скудным набором действий.

Со стороны казалось, что следователь окончательно умудрился потерять страх, а на деле-то его даже вначале почти не было; но, пожалуй, не настолько, чтобы слегка потянувшись, самостоятельно медленно довольно близко – даже скорее почти впритык, – пойди к противнику.

Пока тот парень смотрел на него с явным недоумением, из-за которого, похоже, даже не мог как-то ударить или вроде того, Су Цзяши сощурил глаза, лукаво улыбаясь. Повезло хоть, что он был выше.

В упор смотря в глаза преступнику, певец-неудачник, вложив в это всю свою артистичность, провёл большим пальцем свободной руки по собственным губам, частично стирая и чуть размазывая по левому уголку ярко-красную помаду. Откровенный едва ли не шок и непонимание сих действий на лице "приспешника Проповедника" было едва ли не написано крупными иероглифами; Су Цзяши, глядя на это, лишь наклонил голову, глядя на того уже исподлобья – дьявол во плоти, и никто иной.

Одним резким движением схватив того за подбородок, следователь тем же большим провёл по его губам, оставляя на тех неровный развод красной, также размазанной за пределы, помады.

– Мой тебе прощальный подарок. Из всех них ты самый красивый. – Сказано это было едва ли максимально возможным для Су Цзяши глубоким и, откровенно говоря, буквально бархатистым, голосом.

И с уже демонстративно произнесённым "Муа", офицер Су ребром ладони со всей силы зарядил буквально выпавшему из мира парню по шее в зоне сонной артерии – тот отключился ежесекундно, падая на пол.

Гештальт на абсурдно-сексуальное действие был успешно закрыт. Жаль, аплодисментов нет: все, видимо, слишком шокированы происходящим.

Впрочем, практически со стопроцентной уверенностью можно было сказать, что Су Цзяши шокирован не меньше: план-то сработал. Абсурд, а помогает, что до смеху удивительно.

Жаль только, что совсем скоро адреналин в крови растворится и будет уже не так весело – похоже, позвонить Цзявэю со словами «Бери наших, и езжай к моей геолокации. Я поймал Проповедника» будет лучшей идеей.

Реализацией этого плана Су Цзяши занялся в первую очередь, ибо упускать то, на что потратил немало сил, не хотелось от слова совсем.

– Эй, товарищ следователь, вы не могли бы, когда руку заламывали, быть поосторожнее как-нибудь? Это, вообще-то, брендовая рубашка, а не дешёвка из уценки. И брюки так-то тоже. – Тут же возмутился «Проповедник», когда вернувшийся к нему Су Цзяши просто устало едва ли не упал на стул, где сидел ранее.

Следователь едва удержался от того, чтобы закатить глаза.

– Ахринеть, да ты реально из богатых. Что же мне на вас так не везёт… – И не успел Проповедник ещё как-то в своей привычной манере возразить, как парень продолжил незаконченную фразу:

– Из принципа отправлю тебя на допрос сначала к Синь Чжоу, а потом ещё и к  Хуа Шэньчу, пусть вытянут из тебя всю душу за мои потерянные нервы.

– Да что я вам сделал-то такого, а?.. – Теперь же слова парня звучали больше как предъява, из-за чего Су Цзяши уже было думал, что ещё секунда и он, несмотря на усталость, подавится от злости.

Пожалуй, Проповедника следовало вырубить, как и тех пятерых.

И нет, конечно, на его практике не малое количество преступников пытались строить из себя что-то подобное, но этот индивид умудрился закрыть их всех, заполучив в голове следователя негласный титул императора идиотов. В конце концов, ну кто в здравом уме станет такое говорить в подобной ситуации?..

– Речи в барах толкал и воровал потом. А ещё за соучастие или организацию массовых отравлений с последующим усыплением пойдёшь, – при мыслях о сне следователь невольно зевнул, – Молись, чтобы убийств не было, а то я тебя на пожизненный отправлю.

– Не сможете, я оплачу себе какого-нибудь известного адвоката.

– Денег хватит? Или продашь рубашку ради этого?

– О, не сомневайтесь, денег я найду.

И вот после этой фразы уже совершенно не понимающий, чего от этого парня вообще ожидать, Су Цзяши спросил:

– Зачем тогда воровал?

Теперь пришла очередь преступника поджимать плечами:

– От скуки.

– Так ты настолько придурок...

– А вы бы попробовали хоть раз, это же азарт! – подавшись корпусом вперёд и улыбаясь как последний сумасшедший, произнёс тот, вероятно надеясь, что хоть получит какую-то другую реакцию от следователя.

Впрочем, зря надеялся.

– Подбиваешь поймавшего тебя полицейского воровать? Поздравляю, ещё одна статья тебе в приговор.

1 декабря 2308 года, Шанхай,

– Что это? – спросил Ли Юйян, едва ли быстро пробежавшись взглядом по то ли письму с рандомной информацией то ли какой-то статье на экране ноутбука Су Цзяши. И, впрочем, вопрос-то был не на пустом месте образован.

– Ты даже не прочитал. – Следователь едва удержался от того, чтобы закатить глаза.

Сдавшись под фразой «Ладно-ладно, пару секунд», парень вновь попытался вникнуть в текст, но отчего-то именно сейчас нашлась сотня отвлекающих факторов:

Во-первых, глаза уже явно умоляли о том, чтобы от них отстали на ближайшие часов двадцать, а и без того бьющее сквозь жалюзи зала солнце явно лучше не делало.

Во-вторых, в субботу, которая, на минуточку, вообще-то, выходной день, мозг работать отказывался едва ли не совсем и полностью – попытки хоть чуть-чуть уловить суть особым успехом не оправдались.

– Понятней не стало. Это собрание или тусовка какая-то?

– Да, примерно. Что-то вроде светской встречи местной элиты.

– Окей, а нам это зачем?

Теперь Су Цзяши уже по-настоящему закатил глаза так, будто бы он тут намекает на очевидные вещи, а никто его не понимает – если быть точным, то только Ин Сунши, ибо Су Цзявэй явно в курсе всего был, а Ло Цзюе, судя по всему, о чём-то слишком сильно задумался.

Но даже так, оставлять попытки донести суть до художника-криминалиста, а-ка бывшего астрофизика, даже за месяц в «новом» Шанхае ко всей этой юридической части не привыкшего, не стал:

– Я ведь тебе уже говорил, что дело Оуян и Проповедника взаимосвязано. Вот, а ещё я практически на сто процентов уверен в том, что из-за этого всё как-то связанно с нашей дорогой светской верхушкой.

И парень явно сейчас едва ли не на одном дыхании всё и рассказал, но Ин Сунши его поток мыслей резко останови:

– Так, подожди. Су Цзяши. Во-первых, вероятность не измеряется в процентах, уже не раз от тебя это слышу. А во-вторых, к чему именно ты клонишь? Я, конечно, догадываюсь, но что-то этот вариант мне не очень нравится.

– Жаль, что вчера вечером я не додумался записать все наши с Цзявэем и Лян Фа рассуждения. Но ничего, скажу так:  эта встреча – явно не просто так назначена именно на эту дату и это время.

– И снова поясни.

– Ты помнишь, что было 7 декабря 2234-го?

Теперь же Ли Юйян окончательно не знал, что ему вообще следует ответить. Ладно бы Су Цзяши спросил что-нибудь из художественной области или астрофизики с астрономией, но история…

И нет, определённые – к слову, далеко не маленькие, – знания у него со школы, разумеется, остались, но вот загвостка: практически ни о каких событиях после Синкун он осведомлён не был. Ныне это ставило в тупик. Пожалуй, стоило бы притвориться, будто бы память подводит или что-то в этом роде, ибо вариантов то больше и не было.

Следуя экстренно придуманному плану, Ли Юйян сначала чуть нахмурил брови, словно пытаясь вспомнить информацию о названной ранее дате, а после, с явным разочарование вновь взглянул на Су Цзяши, помотав головой в знак отрицательного ответа.

– Серьёзно? Ин Сунши, не ты ли пару дней назад шутил про начало первой мировой, а сейчас не помнишь события последствий Синкун?!

– Извини, не выспался просто, вот и не соображаю.

– Ладно, без разницы, тогда я перескажу. Кароче, смотри, и ты, Ло Цзюе, тоже. – Юноша, до этого будто бы предывающий душой в другой квантовой вселенной, пару раз быстро моргнул, быстро отзываясь простым «Да-да, окей». Су Цзяши же, поняв, что его слушают, принялся разъяснять всю суть:

– 7 декабря 2234 года был принят манифест о создании замены Дасин – Юхуан Корпорэйшн, но сама компания официально была основана чуть позже, если точнее, то 15 сентября 2235-ого, из-за чего, как мы выяснили, обычно какие-то собрания и встречи по случаю юбилеев или тип того проводились именно в сентябре. Но сейчас всё интереснее. Оказывается, что это мероприятие относится даже не совсем ко всей семье Цинь, а к младшему из них Цинь Дэмину.

И вот теперь всё сказанное ранее, наконец, встало на свои места.

День назад, 30 ноября 2308 года

Звонок в шесть утра – уже раздражающая тема, а если он был ещё и в те самые шесть утра, когда удалось только-только кое-как уснуть на пару часиков после кошмара и последующего срыва – вещь априори готовящаясь пойти далеко и надолго.

Однако тот радостно-уставший голос следователя, буквально кричащий ему «Ин Сунши, не важно, спишь ты или нет, но давай быстро в зал подразделения! Проповедник и двое Оуян связаны! Они связаны, понимаешь?! Всё произошедшее никакая не случайность!», заставил хоть как-то включить мозг и даже будто бы заставить тот работать – получилось, к слову, довольно плохо.

Ли Юйян соврал бы, если сказал бы, что в тот момент его действительно волновали эти два дела. Хотелось только послать этих Оуян и недосвященника куда подальше и вновь отрубиться ещё часиков на пять минимум, а ещё лучше десять.

Но в реальности послать их и Су Цзяши парень не мог – пришлось сквозь невероятные усилия подниматься и, быстро собравшись, идти в такую рань по холодной улице с одной лишь мыслью о том, что весь оставшийся рабочий день он точно в наглую проспит за столом, и пусть только кто-то посмеет помешать.

Помешать, к слову, успели сразу, стоило только Ли Юйяну оказаться в зале подразделения уголовного розыска.

– Ин Сунши!

Будучи в полусонном состоянии, парень даже не сразу понял, что зовущий его голос принадлежал никому иному, как Су Цзяши, что, едва только заметив художника-криминалиста, тут же рванул к нему. Впрочем, о личности в мгновение оказавшегося перед ним человека Ли Юйян догадался лишь когда его резко схватили за плечи, что-то очень быстро говоря.

И, увы, как бы поначалу художник-криминалист не пытался вникнуть хотя бы в пару предложений – получалось с трудом.

Единственное, что он вообще сумел понять из всей длинной речи Су Цзяши, так это то, что следователь каким-то образом умудрился этой ночью: чуть не умереть в Юэпу; задержать Проповедника; вычислить настоящую личность этого недореволюционера, который, к слову, оказался ни кем иным, как Цинь Дэмином – младшим сыном тех, кто, похоже, сейчас владеет компанией, напоминавшей Дасин; каким-то чудом найти запись к камеры у Шимаокэпин-роуд – по которой, как оказалось, практически никто уже не ходит, – в день перед исчезновением Оуян, когда они, судя по всему, встречались этим Цинь Дэмином; и только после всех этих махинаций, видимо окончательно лишив себя сна и здравого рассудка, додуматься до связи этих двух дел.

– Но знаешь что ещё интереснее? Вчера вечером я отчего-то решил пересмотреть записи с уцелевших камер на Цзюйюань за двадцать четвёртое ноября – день теракта на площади то есть. И знаешь, что обнаружил? – на самом относительно интересном Су Цзяши замолчал, смотря на Ин Сунши в ожидании ответной реакции.

– И что же? Давай конкретней, пожалуйста.

– Тогда я был сосредоточен только на фразе на латыни, и совсем забыл о том, что сказал Фэйдэ после. Взгляни на это!

На этот раз уже совершенно не собираясь ждать пока художник-криминалист хоть что-нибудь скажет, следователь буквально потянул того к рабочему столу, где ныне скопилось множество бумажек, часть из которых была то исписана какими-то схемами – Ли Юйян же сейчас на эти мелочи внимание не обращал.

На мониторе же по щелчку пальцев Су Цзяши вновь начала проигрываться запись, которую он успел уже засмотреть до дыр.

Вот та самая, на удивление относительно заснеженная, площадь Цзюйюань с ракурса от холла отдела.

Но чтобы вспомнить, что будет дальше, Ли Юйяну запись с камеры нужна не была: такое забыть довольно трудно.

И вот этот же дым, из-за которого у него потом слезились глаза; вот «призраки в снегу», сейчас видимые несколько чётче, чем тогда; а вот момент с выстрелом Су Цзяши в воздух и так ему и непонятные «Sanguis innocentium frustra non effundendus est» и «Sanguis innocentium numquam frustra effundetur». Но вот только после ещё одной фразы Фэйдэ Су Цзяши неожиданно остановил запись.

«– А о том, кто мы такие, узнаете очень скоро, офицер Су, - произнёс он и, отвернувшись от Су Цзяши, тихо, со всей, как показалось следователю, нежностью, обратился уже к девушке рядом:

– Идём, Айнин, дальше Лао-Цзюнь, Линчжи и Ухэ разберутся тут за нас»

Быстро несколько раз моргнув в попытка заставить зрение полностью сконцентрироваться, Ли Юйян всё же спросил:

– И? Подожди, что именно тут не так? – взгляд Су Цзяши, буквально кричащий «Ты что, не видишь это?», и ту же попытка оправдаться:

– Ну вот только не смотри на меня как на идиота, я правда сейчас ничего не понимаю.

– Он обратился ко мне как «Офицер Су», но парадокс в том, что нашивка с именем есть у меня только на парадной форме.

– Получается, он мог тебя знать?

Су Цзяши, кивнув головой, быстро согласился:

– Да. Не знаю откуда, но как минимум о моей личности им известно.

– Может где-то в открытом доступе всё есть? – Всё ещё пытался найти этому простое объяснение Ли Юйян – Су Цзяши на такое лишь устало выдохнул.

– Информация на сайте есть только о вышестоящих. Меня там тоже нет, уже проверял всё это.

– Ты же не пытаешься намекнуть, что кто-то из отдела с ними заодно?

– Именно это и делаю.

– И что тогда? Такое предположение кардинально всё меняет.

Но вот только Су Цзяши отчего-то вновь не спешил сразу всё рассказывать, предпочитая этому привычную едва ли не лисью – ещё один такой же, – и завуалированную фразу:

– Подожди пару дней, и я всё объясню.

Вновь 1 декабря 2308 года

Что ж, действительно объяснил, ничего не скажешь – последнее в прямом смысле, что самое ужасное.

И ну уж нет, хватит с него нестандартных способов решения проблем от Су Цзяши!

Сначала, выстрел в воздух и латынь, потом студенты Дань Лэй, и ладно, если бы эта идея следовала после этих событий, но вот только задержание Проповедника её опередило.

Ввязываться авантюру в предлагаемую следователем со словами «Да, это немного стрёмно, но зато должно сработать! Если мы задержим ещё и Оуян, которые, отвечаю, точно там будут, то разберемся со всем одним разом!» Ли Юйяну не то, чтобы особо хотелось, но увы, выбора Су Цзяши не оставил – даже предположение о том, что всё может быть несколько не так не помогло.

________________
Примечания:

*- «Чëрт бы побрал этот горизонт событий, до размера которого звезду сжало при становлении сверхновой, ибо теперь её сияние сменилось на чёрную дыру*» – Отсылка на то, как «рождаются» чёрные дыры. Если коротко, то один из способов из создания – сжатие звезды до размеров, не превышаюших её горизонт событий.

От автора:
Больше фрагментов будущих глав и инфы про саму историю можно найти в тгк: ✧Пристань Юньхэ✧ || Кайли Сиу