Квантовое бессмертие

Том 1 глава 14 «Пустота или тёмная материя: часть 4 – Fate или Проповедник против певца-неудачника»

Drunk-Dazed - ENHYPEN
Abracadabra - Lady Gaga

Прим. от автора: люблю эту главу из-за Цзяши

Около получаса спустя, Шанхай, район Юэпу, бар «Цзуй Ман Жань»

– Так, а теперь опишите его максимально подробно, насколько только сможете. Важна абсолютно каждая мелочь.

– Как я его подробно опишу, если там темно было, и я ещё засыпал практически?

– Как угодно, просто говорите о том, что видели.

– Ладно. – Всё же согласился Шан Вэнь, внезапно резко поднимаясь со стула и расхаживая по кругу, принялся описывать, как выяснилось благодаря паре других свидетелей,  «Проповедника», сопровождая всё попытками ещё как-то показать:

– Короче, смотри, я с Биань-мэй относительно вдалеке сидел, а он был вот прям в центре зала почти, там, где света чуть больше. Тогда ещё и подсветка красная вроде была, и его лицо прям будто специально так скрыто...

И вот только как бы до этого Ли Юйян самолично не говорил, что важна каждая мелочь – на деле полезней было несколько другое. Шан Вэнь, видимо оставшийся совсем без денег пытался всячески объяснить и рассказать вообще всё, начиная от того, где был он или «Проповедник», и, заканчивая тем, какой там свет, но вот только эта информация была бы чуть более полезна именно следователям. Су Цзяши этим, конечно же, воспользовался, быстренько отойдя от разговаривающего с криминалистами Лян Фа и ошиваясь в паре метров от художника и «жертвы». 

– Подождите, – жмурясь, и с явным недовольством потирая переносицу, всё же перебил Шан Вэня Ин Сунши, – Это, конечно очень важно, но я художник и хоть данная информация тоже необходима, мне больше пригодится описание внешности этого парня. Не могли бы вы говорить именно о нём?

Сначала пребывавший в некотором замешательстве из-за того, что его так внезапно прервали, «перебежчик по подработкам», ответил:

– Ну, так его же чётко не нарисовать, если не знать об освещении или там положении?

- Да, но вы рассказали об этом уже достаточно, мне хватило нескольких предложений, чтобы понять обстановку. Об этом потом лучше расскажите следователям, а не мне.

– Как он выглядел-то… – всё так же не меняя позы, в которой ранее замер, протянул парень, – Высокий вроде, и на вид молодой такой, ему может лет двадцать или чуть больше…

Шан Вэнь вновь замолчал.

Ли Юйян уже было чуть приподнял бровь, намереваясь сказать что-то вроде: «Допустим. Вы же ещё что-нибудь разглядели?», как в разговор внезапно вмешались.

Возникшая словно из ниоткуда – на деле же она до этого просто коротко давала показания Су Цзявэю – девушка тут же оказалась прямо перед Ин Сунши, садясь на стул, где раньше располагался Шан Вэнь.

Прежде чем бывший учёный вообще успел спросить о том, кто она вообще такая и что здесь делает – успела представиться на одном дыхании:

– Я Фа Биань, двадцать лет, учусь в Наньфу на архитектурном, здесь как ещё одна потерпевшая, а также девушка Шан Вэня. Давайте я попробую описать вам того вора.

На фоне послышалось недовольное долгое «Би-а-ань-м-э-э-й», но Ли Юйян уже переключил всё внимание на девушку, которая, судя по всему, явно могла сказать чуть больше. Быстренько глянув в сторону стоящего теперь уже буквально совсем рядом Су Цзяши и получив молчаливый кивок, как бы говорящий «Да, пусть лучше она», парень обратился уже к Фа Биань:

– Давайте попробуем. Про обстановку и освещение я узнал Шан Вэня, так что будет лучше, если вы сразу начнёте именно с внешности самого вора.

– Без проблем, как вам удобнее, – кивнула девушка, – Как вы уже знаете, мы с Шан-гэ были не так уж и близко, и ещё освещение, как и положено в подобных барах, было красным и очень плохим, так что его черты лица я видела несколько размыто. Я бы сказала, что он был не то, чтобы прям красив, скорее что-то вроде средней внешности. Действительно высокий, одет в подобие стандартной офисной одежды, то есть какую-то светлую рубашку и чёрные брюки. Точно помню, что выделялись волосы! Да, они были не длинные, но растрёпанные, возможно специально так уложенные. Ещё часть прядей у лица слева была осветлена.

Прикрыв глаза, Фа Биань прервалась, словно пыталась вспомнить лицо. Её Ли Юйян уже торопить не стал, ибо девушка действительно запомнила больше. Да и к тому же, пока та молчала, он успел начать набрасывать хотя бы линии для пропорций.

Спустя пару минут она вновь открыла глаза, продолжая говорить:

– Смотрите, вот свет же, хоть и размытый, но падал сверху, так что как минимум нос точно будет отличаться, но, думаю, вы и так это знаете. Я бы сказала, что тогда видела человека с лицом а-ля из «гусиного яйца*», только губы показались более пухлыми. Переносица, судя по всему, довольно высокая. Глаза ещё были необычными, они миндалевидные, но, в тоже время, будто бы вот известные «спящие» или вот типа того. Ещё не знаю, из-за света или нет, но они были чуть более утопленными, чем обычно бывает. Вот, наверное, это всё, что я могла бы про него сказать.

На следующий день, 29 ноября 2308, Шанхай

Чтобы потом ещё не произошло, Ли Юйян теперь мог поклясться, что каждое утро этой проклятой недели у него не задавалось, ибо сегодня он и вовсе на редкость умудрился проспать будильник, из-за чего собираться пришлось в несколько раз быстрее. Конечно, может, для кого-то другого это и было ежедневной рутиной, но вот для него подобное – главный повод плохого настроения с самого начала дня.

Свой вклад в недовольную ауру бывшего учёного вложил ещё и Ло Цзюе, просыпающийся всегда за полчаса до выхода и потому мирно посапывавший почти всё время, что парень и пытался хоть как-то успеть привести себя в относительно нормальный вид.

Впрочем, сегодня юноше нормально поспать не удалось, ведь настолько недовольный всей этой несправедливостью Ли Юйян по итогу кинул в него случайно попавшейся под руку подушкой, не забыв крикнуть: "Хватит спать, опоздаешь".

После этого настроение стало чуточку лучше.

Окончательно же оно поднялось, когда парень, мало того, что не опоздал на работу, так ещё и успел купить кофе по дороге.

В самом же зале подразделения остальные сотрудники, видимо, на ранее упомянутом напитке в смеси с энергетиком, только и жили: вчерашнее дело с неким Проповедником и сетью ограблений баров в Юэпу со странным контекстом лёгким не казалось.

И, несмотря на то, что все они вернулись с места преступления вчера они уже глубокой ночью, Су Цзяши, видимо, на усталость решил наплевать и вместо того, чтобы скрыть её лишними минутами сна, похоже, выбрал несколько другой вариант.

За место привычных кроссовок – довольно высокие берцы с заправленными в них то ли джинсами, то ли брюками с цепочкой на боку; свитер вроде будто бы тот же, но только теперь не темно-зеленого, а красного цвета; укладка волос же, казалось бы для того вообще непривычная, с завитыми чуть вверх концами прядей.

Переглянувшись с Ло Цзюе, который, по-видимому, надеялся, что среди всего отдела не он один сейчас будет похож на что-то задолбавшееся от жизни, Ли Юйян всё же следователя спросил:

– У тебя не день рождения случайно?

– Да нет? – словно на автомате ответил Су Цзяши, не отвлекаясь от собранных криминалистами материалов, – Ещё рановато. Посмотрите лучше, что мы нашли.

Махнув рукой в знак двум «путешественникам во времени» подойти к монитору, следователь отошёл на пару шагов назад, дожидаясь, пока итог работы специалистов отдела не станет известен оставшимся двум из его команды.

А на экране, среди, по-ощущениям, сотен строк различного текста, чередующегося с различными процентными вставками, отчего-то красовалось несколько изображений следов ботинок, вероятно найденных в том баре.

Догадок от такой информации – несколько, не уточнить вероятность правдивости одной из них Ли Юйян не мог:

– Ты хочешь сказать, что это следы с предположительного места, где стоял Проповедник?

– Именно они и есть. Мы так поискали уже – это далеко не дешёвая обувь.

– Думаешь, Проповедником может быть кто-то из богатых или вообще элиты? – как бы в подтверждение своих догадок спросил Ин Сунши, –  Но зачем тогда ему воровать?

– В этом и суть. Что убийца Жэнь Тин, что эти пятеро террористов со сбежавшими Оуян, что теперь Проповедник – у всех них будто бы нет мотива, и это самое странное.

И тут уже в обсуждение вмешался Ло Цзюе:

– Не, про мотив ты прав, но в нахождении кого-то из элиты в Юэпу, – на секунду юноша поймал себя на мысли, что чуть было не сказал «Янпу», – Нет ничего удивительно.

– Я знаю. И это не было бы чем-то странным, если бы мы просто случайно засекли его там, а потом получили дело «Очередного неадеквата с деньгами» и подобное, но, опять-таки, вспомни про ограбления с отравлением, слова свидетелей о том, что он говорил что-то про историю, и эту грёбаную Синкун! Какая в этом логика? Вот ты понимаешь? – Ло Цзюе помотал головой, – И я не понимаю!

Дело Проповедника в таком случае своей оригинальностью те два ранее упомянутые едва ли не перекрывало, ибо действительно, раз уж этим священником-революционером мог оказаться кто-то из богатых или – упасите Боги – и вовсе семей «верхушки» вроде Цинь. А если ещё и приплетать к этому возможную его причастность к делу о подрыве холла отдела, то получится самое настоящее комбо, которое проще джекпотом назвать и сразу подать заявление на увольнение.

Ли Юйян же, будто бы мысли следователя угадав, поспешил ситуацию абсолютной запутанности – запутанности квантовых частиц*, если точнее – хоть чуть-чуть исправить:

– Стоп. Если ты сейчас пытаешься загнать все эти три дела в одно, – а по твоим словам я это чётко слышу, – то лучше перестань. Разве нам не лучше будет сначала сосредоточиться на чём-то более конкретном?

– Ин Сунши прав, – откуда-то из-за своего стола подал голос согласия Лян Фа, – Идея про связь будто бы есть, но сначала разберёмся с Проповедником, раз с остальными пока не можем.

Несколько часов спустя

– Надоело. – Внезапно произнёс Су Цзяши, откидываясь на спинку рабочего кресла и уставившись пустым взглядом куда-то в потолок.

И в чём-то он был прав: дело о массовом ограблении в баре Юэпу не сдвинулось с места, хотя, казалось бы, в этот раз улик куда больше, чем в деле той же Жэнь Тин или двоих Оуян. Да ещё и этот неизвестный «Проповедник» начинал несколько раздражать, отчего хотелось как можно быстрее его поймать. В конце концов, он явно появился сейчас не просто так.

Вместе с этим на нервы весь день действовала известная фраза «Преступник всегда возвращается на место преступления», так внезапно всплывшая в сознании. Увы, но как бы несколько раз следователь не видел явных её опровержений – это порой действительно оказывалось так. Многие преступники – самые настоящие поехавшие психи, так что смысл в этом определённо был.

Как ранее уже стало известно, что посетители «Цзуй Ман Жань» стали далеко не первыми жертвами этих профессиональных воров, так что сомнений в том, что сейчас они вдруг не решат повторить тоже самое, не было от слова совсем. Только вот тут уже мешал другой нюанс: понять, где же именно местный революционер решит толкнуть речь, в этот раз было едва ли не невозможно.

Последние полчаса – на самом деле даже больше часа или двух – Су Цзяши всячески пытался найти какую-то закономерность во всех барах, где была та «команда», но всё казалось настолько случайным и ничем не закреплённым, что если сам следователь сейчас укажет на случайный бар в Юэпу – с вероятностью 0,99 найдет следующий клуб-жертву. И, конечно, следователь Су не был бы самим собой, если бы не решил сделать именно так.

Абсурд? Абсурд.

Какая реальная вероятность успеха подобного действия? Да повезёт, если хоть 0,1 наберётся.

В самом лучшем случае – он просто потеряет время, шатаясь по рандомным образом выбранным барам Юэпу; в худшем – получит ещё одно нераскрытое дело за плечи, и не факт, что оно вообще будет связано с ныне уже висящими на доске в подразделении.

Узнай прямо сейчас Су Цзявэй о том, каким тупым способом его младший брат вновь собрался искать преступника – сказал бы, что вообще того не знает и видит впервые. Конечно, нельзя было отрицать того, что «старший» уже относительно привык к странным выходкам Су Цзяши – они ведь, к слову, всегда в деле помогали – но всё равно каждый раз удивлялся как в первый: от идеи с латынью-то до сих пор не отошёл, что уж говорить о тех же студента или теперь ещё и баре.

А самому старшему следователю Су сейчас было несколько всё равно, как именно действовать, ибо главное – поймать «Проповедника», а с остальным можно разобраться и потом. Ин Сунши всё же прав – у него ещё, вообще-то, нераскрытое дело Жэнь Тин есть, и пятеро подрывников-почтисмертников с двумя пропавшими Оуян во главе.

Во всяком случае, попробовать всё же стоило, ведь даже если отрицательных исходов у события может быть куда больше, чем положительных – не повод откладывать внезапно пришедшую в голову идею только из-за этого: такие ведь постоянно ему и помогали раскрывать дела.

Тихонько вздохнув, парень всё же «вернулся в реальность», выбираясь из-за стола.

Пара движений, и рядом с множеством различных бумажек, так и не выброшенных стаканчиков из-под кофе, и кучи всего остального, на рабочей поверхности оказался служебный пистолет, до этого привычно спрятанный в портупее на поясе: со своим личным всегда как-то привычнее и куда более сподручно, да и проблем ни разу не возникало, ибо тот зарегистрирован и какие-либо ограничения Су Цзяши никогда не нарушал.

Распихав по карманам телефон, наушники, ключ-карту от машины и, на крайний случай, обычное удостоверение личности вместе с рабочим, парень не спеша направился к выходу из зала подразделения, перед этим предусмотрительно успев сказать уже едва ли не засыпающему с карандашом в руке Ин Сунши что-то вроде "Если что, то я в Юэпу, передай это потом Цзявэю, пожалуйста. А, да, ещё не спи за столом, тебе же двадцать пять, спина спасибо не скажет". И не дождавшись пока художник-криминалист хотя бы осознаёт сказанное – тот, как-никак, выглядел слишком уставшим, чтобы что-то ещё вообще соображать – быстренько преодолел оставшуюся часть зала и, едва не забыв подхватить с собой ветровку.

На часах – почти ноль-ноль; а что в зале подразделения, что у лифтов или главной части отдела – практически полная пустота. Подобное, конечно, та ещё редкость, особенно учитывая то, что сейчас многие дела с ограблениями в Юэпу вскрылись, и жертвы, до этого будто чего-то боявшиеся, ломанулись писать заявления о пропаже своих ценностей – стоит заметить, весьма немногочисленных: что уж поделать, бедный район на окраинах, и большинство людей там далеко не богаты.

Повезло хоть, что со всей этой толпой пришлось разбираться команде киберотдела, а «уголовники» потом спокойно получили всю информацию в более конкретном и систематизированном виде. Той же Яо Сы, к примеру, повезло куда меньше – мысленно Су Цзяши не раз уже пожелал ей крепких нервов, хотя, казалось бы, куда ещё крепче.

А также повезло с тем, что дорога – если её вообще можно было так назвать – до подземного паркинга, а затем и собственной машины, заняла считанные минуты.

На удивление, света на минус третьем этаже сегодня оказалось не так много, как обычно, отчего, как только парень уже казалось бы расположился за рулём, со спины подкралась сонливость. Как всегда некстати.

Только вот времени на то, чтобы поспать сейчас не было, и, заставив себя взбодриться несколькими ударами по щекам, Су Цзяши уже было собрался мысленно выстроить кратчайший маршрут до Юэпу, как внезапно вспомнил о крайне важной вещи, о которой стоило подумать ещё будучи в зале подразделения.

И как он вообще мог забыть о том, что, наверное, заявиться в местный аналог прошлого проклятого Янпу в своём типичном внешнем виде – такая себе идея?..

Особенно стоило бы учесть тот факт, что следователь уже бывал в Юэпу вчера, но тогда в качестве полицейского, а сейчас его роль явно от той отличалась.

Действительно, как минимум стоило бы подумать об этом чуть раньше, а как максимум – вообще спросить Ин Сунши: при первой их встрече на допросе тот ведь выглядел чуть иначе, нежели потом, и это было связано даже не столько с усталость и подобны, сколько с явно чуть изменёнными каким-то простым макияжем чертами лица.

А впрочем, почему он так переживает из-за этого, если и сам прекрасно умеет менять свою внешность парочкой деталей и акцентов? Это, конечно, всегда получается только в лучшую сторону, но кто сказал, что подобное сейчас плохо? В таком случае, единственным нюансом было лишь то, что вряд ли у него в машине сейчас осталось хоть что-то из данного разряда: раньше что-то точно можно было найти, а вот сейчас уже крайне проблематично.

Терять время не хотелось, и с подсветкой, а также фонариком на телефоне, Су Цзяши, что-то недовольно бормоча, принялся искать какой-нибудь завалявшийся вдалеке карандаш для глаз или ещё что-то.

Говорят, бардачок в машине – самый настоящий портал в прошлое, ибо там всегда бывает можно найти вещь, о существовании которой забыл уже как сотню лет. И если про подводку певец-неудачник ещё даже относительно помнил, то вот каким-то чудом оказавшаяся рядом с ней красная помада стала приятной неожиданностью.  

Теперь ни Су Цзявэю, ни Шуй Дуань, ни тем более Тан Июну не стоит знать о том, что он, мало того, в одиночку направился в Юэпу, чтобы пошататься по случайным клубам а-ка барам, так ещё собрался делать это с размалёванным лицом, словно ему не двадцать семь, а девятнадцать.

Во всяком случае, помада вполне себе подходила под свитер, а что-то более сейчас Су Цзяши не то, чтобы как-то особо сильно волновало: конечно, рисовать стрелки и подводить глаза красным он ведь не разучился так что всё вполне себе в порядке. Благо ещё укладка с чуть кудрявыми и подкрученными вверх прядями сохранилась – джек-пот, не иначе.

Как только основная часть некого «образа», призванного хоть как-то отличить нынешнего простого Су Цзяши от следователя Су, была готова – дело осталось за малым, а точнее за тем, чтобы быстро достать спрятанный пистолет и перепрятать его уже в кобуру на поясе, а потом уже добраться до самого района-бара. Это, к слову, удалось за ничтожные двадцать четыре минуты, что очень и очень хорошо: центр всегда заполнен машинами, даже выехать из него порой не просто.

И вот снова перед глазами та же часть Юэпу, где ещё можно нормально оставить машину, не боясь, что каждый случайный полупьяный прохожий станет смотреть на даже относительно не дешёвый чёрный седан, как на будущую «жертву».

Заглушив двигатель, Су Цзяши устало прикрыл глаза, на пару секунд позволяя себе чуть отдохнуть – пара секунд прошла слишком быстро, но продлевать их было бы плохой идеей.

Собравшись с духом и сквозь силу разлепив веки, следователь то ли недовольно, то ли обречённо вздохнул, но всё же быстренько выбрался из машины, направляясь вглубь района, перед этим не забыв проверить, включилась ли сигнализация.

Знал ли Су Цзяши, куда именно идёт? Нет. Зачем? Относительно.

Сегодня даже на главной – лишь формально – улице было куда тише, чем вчера: наверняка из-за опасений вновь привлечь полицию. Но в тоже время это не мешало ярким вывескам быть чуть ли не единственным источником освещения, а оттого и создавать странную атмосферу какого-то киберпанка.

Людей также стало порядком меньше. Только вот, из-за этого на глаза чаще всего попадали не привычные люмпены, а какие-то фрики – если так можно выразиться, разумеется – или даже то ли в стельку пьяные, то ли вообще под «кайфом».

Всех их, по-хорошему, да и по закону тоже, стоило бы прямо сейчас повязать и привезти в ближайший участок, но за место этого Су Цзяши лишь предусмотрительно тихо, едва ли вообще различимым шёпотом произносил простое «геолокация» и после добавлял пару слов о нарушителе, после каждого прося быть поосторожней и не поднимать шум. Благодаря наушнику, который для полиции сейчас служил едва ли не кислородом, каждое такое «сообщение» успешно отправлялось рядовому из ближайшего участка, чей контакт парень успел заполучить ещё при начале дел с ограблениями.

Не хорошо так, конечно, но он ведь не прям бездействовал, так что, в принципе, явных нарушений не было, а значит если что отмазаться получиться – в крайнем случае, отделается штрафом, не так плохо.

Чуть подняв голову и оглядевшись по сторонам следователь невольно поджал губы: обстановка здесь действительно оставляла желать лучшего и уж очень напоминала тот Янпу, что он видел на фотографиях.

Где-то метра в двадцати вперёд мелькнуло несколько людей, торопливо проходящих в какой-то, судя по вывеске, очередной клуб.

Недолго думая, Су Цзяши пошёл за ними, предусмотрительно стараясь делать шаги чуть тише и держаться хоть и на небольшом, но расстоянии. По предположениям следователя, эта местная сходка будущих алкоголиков не может позволить себе ничего сильно дороже пары стаканов классического гранатового сангрия, а потому их пункт назначения особой помпезностью не отличается – то, что нужно, не иначе.

И, вполне себе ожидаемо, парень оказывается прав.

После входа – старый и уже порядком обшарпанный коридор, который хозяева, видимо, пытались как-то украсить, чтобы слова «Это стиль такой» под него идеально подходили.

Скинув ветровку и повязав её на поясе так, чтобы если что, то можно было относительно быстро достать пистолет, парень остался в красном свитере привычного фасона с высоким воротником и молнией, которую если расстегнуть, то легко можно оголить часть ключиц – если конечно не учитывать бежевую майку. Су Цзяши же, прекрасно представив нужный ему образ, именно последнее и сделал: в конце концов, надо же как-то соответствовать местному контингенту.

Длинный коридор подходил к концу, и оттого идущая из зала музыка всё сильнее била по барабанным перепонкам, вынуждая невольно нахмуриться: при таком шуме едва ли можно услышать стоящего рядом, что уж говорить о чьих-то речах. Впрочем, если верить словам свидетелей, то когда этот уже успевший стать новой головной болью следователя Проповедник начинает свои монологи, то всё будто бы затихает только ради него.

Подобное, конечно, Су Цзяши считал тем ещё бредом и крайне тупой пародией на а-ля красивые моменты «для эдитов» из дорам и фильмов, ибо с самого начала факт того, что какой-то парень с прозвищем Проповедник болтает в барах о события позапрошлого века, уже мог побороться за титул «Абсурд года» с действиями следователя из-за него.

Действительно, кто бы ещё, находясь в здравом уме, собрался пошататься по барам не самого благоприятного – последнего в их списке, если быть точным, – района в поисках автора этого самого «бреда». Вряд ли бы кто-то, кроме Су Цзяши, настолько бы тронулся умом, чтобы вытворять подобное.

Ну, в конце концов, как там говорилось, творец всегда творцом и останется? Немного не под ситуацию, но парня это не особо-то и волновало. Смешило куда больше то, что он и сам прекрасно понимал, насколько же вся его идея едва ли не бессмысленна, но тактику менять всё же не собирался. Да и поздно уже это делать было, особенно когда уже успел найти подходящее место у барной стойки, чтобы видеть почти весь зал, наполненный всякими пьяными маргиналами.

Заснять бы происходящее для подстраховки, но, увы, порывшись в карманах, Су Цзяши нашёл лишь несколько компакт-наручников, собственный телефон и маленький-маленький диктофон, который по привычке всегда с собой носил.

Микрокамеры с собой, как назло, не оказалось. Что ж, значит, выбор теперь отсутствовал тоже – придётся подключить всё артистичность и снять краткую панораму на смартфон. Потом он, конечно, на крайний случай попытается добыть записи с камер уже самого клуба – пока же стоит выкручиваться своими силами.

Жаль только, что стоило только включить экран, как на глаза попалось сообщение от брата.

«Су-какой-то-придурок-Цзявэй: Где тебя носит? Цзяши, почему я просто отойдя за энергетиком, потом узнаю от Ин Сунши, что ты собрался в Юэпу?!»

Ожидаемо.

В том, что брат, узнав об этой идее, тут же станет его искать, Су Цзяши не сомневался ни на секунду – но это сейчас лишь отвлекало.

«Вы: Всё нормально, просто поверю пару вещей и всё
Могу скинуть геолокацию, но лишь с условием, что ты не станешь сразу меня искать
А, нет, подожди, ты ведь её уже знаешь, да?»

Внезапно вспомнив о том, что для Су Цзявэя найти его, по идее, не составит никакого труда, парень уже было успел подумать о том, насколько плохо иметь старшего брата-следователя, и не важно, что он сам такой же. Впрочем, и плюсы в этом тоже есть, ведь если весь план, которого нет, провалится, то будет уже какая-никакая подстраховка.

Не став дожидаться ответа, наверняка состоящего из простого «Да» – как позже выяснилось, так оно и было – Су Цзяши за пару кликов нашёл чат с Ин Сунши, быстренько набирая тому сообщение с вопросом дорисовал ли он «Проповедника», и если да, то не мог бы быстренько скинуть. И хоть под скрытым шрифтом и красовалось «(Это срочно!)», просто так надеяться на то, что художник-криминалист ещё не уснул, было нельзя.

Вероятно, сейчас действительно придётся работать самому. И нет, конечно, следователя это вполне себе устраивало, но будь у него улучшенный примерный портрет – было бы чуть проще.

Про изначальный план Су Цзяши успешно умудрился забыть – смартфон, уже вероятно выполнивший максимум своих функций на этот вечер – точнее уже даже ночь – успешно полетел в карман, а сам следователь, вновь окинул взглядом клуб-бар, в который его занесло, словно надеясь найти что-то новое. Увы, из нового там оказалась только прибавившаяся толпа людей.

И абсолютно ничего нового, даже намёк на то, что он притащился сюда не зря.

– Плохой день? Выглядите одиноко.

А нет, намёк-то есть. И причём очень значимый, даже слишком значимый.

– А вы? Говорите про меня, но сами ведь не лучше.

– Признаю, есть такое. Может, тогда выпьем чего-нибудь?

– Ну н-е-е-т, – нервный смешок, – Завтра на работу.

– У вас суровый начальник?

– Да, можно и так сказать.

– Не подумал бы при первом взгляде, что вы работник офиса: больше походите на кого-то из творческого сегмента, – на вопросительный взгляд Су Цзяши тот пояснил:

– Художник там, певец, или кто-то вроде.

«Конечно, Су Цзяши, ты же последний идиот, а не следователь»

А на деле же парень уже без смущения рассмеялся. Чтобы его приняли за художника? Ну, это уже хоть что-то новенькое, хотя со вторым вариантом Проповедник оказался близок.

Впрочем, окажись на его месте сейчас Ин Сунши, вряд ли бы его вор смог назвать художником: из всего отдела тот больше всех походил на офисного работника.

– Ничего подобно, в этом вы ошиблись.

Тем временем в Цзядин

Прим. от автора 2: тут, к слову, действительно куда атмосфере читать под указанные ниже треки, тк они идут как 3 части сна :3
P.S. 2-ую и 3-ю часть сна я, скорее всего, потом чуть переделаю, тк она упорно кажется слабоватой…
P.S.3 Вообще, дописывала я всё это под «VIP – SLAKOBLOCHINA», но для чтения это довольно странный выбор, хоть по вайбу ритма мне и показался подходящим

Red Lights – Stray Kids (Bang Chan, Hyunjin)
Seven Devils – Florence + The Machine
THE DEATH OF PEACE OS MIND – Bad Omens

Глаза закрыты – всё тело словно обдало огнём. Но Ли Юйян чувствовал только то, как тепло от пламени касается скул, век и огибает губы.

Не было того, уже даже успевшего стать привычным, чувства невесомости – не было буквально ничего.

Внезапно накатившая слабость окутывала с головой, отчего всё тело казалось ватным – а вата не может противостоять огню. Едва ли удавалось удержаться на ногах, пусть и во сне.

Непривычно тепло, даже скорее горячо. Холодная кровь вскипела, приливая к щекам и оставаясь на них лёгким, совершенно не свойственным ему, румянцем.

Открывать глаза не хотелось, просыпаться – тем более.

Слишком тепло, он давно не испытывал такого. В реальности всегда холодно, пусть лето зачастую и было жарким – это никак не спасало ситуацию. Кровь уже будто бы не грела, и всё тело оставалось ледяным. Но сейчас было по-другому, было абсолютно плевать на то, что там в жизни: здесь осталось лишь пламя.

Где-то совсем близко слышался треск костров, а ещё дальше – тихие людские голоса. Слов не разобрать: мешает доносящийся оттуда же шорох тканей.

Отчего-то всё это казалось очень и очень знакомым, но не понятно, почему и где же он это уже ощущал. Но это не так важно, в конце концов, раз уж выпала такая возможность – стоит просто отдаться ей.

В отличие от прошлого настолько реалистичного сна, здесь ничего не душило. Запаха дыма не чувствовалось, а сам воздух словно был пропитан какой-то неведомой ранее свободой, отчего парень, всё так же стоя с закрытыми глазами, старался дышать полной грудью. Настолько всё это необычно, что даже словами это было не описать – только испытать самому.

Невольно приоткрыв губы, Ли Юйян приподнял голову, едва ли не запрокидывая её. Несколько прядей волос, падая назад, легонько коснулись лица. Обжигающее тепло перешло и на шею, словно самыми что ни на есть реалистичными касаниями огибая кадык и проводя по ключицам.

По-настоящему странное чувство.

Каждый нормальный человек сейчас бы думал о том, что сейчас он, должно быть, находится совсем рядом с открытым огнём, настолько, что его языки едва ли не касаются кожи – Ли Юйян, в таком случае, давно перестал считаться нормальным. То, как этот и прошлый сон сводили с ума, было не описать словами. Они словно служили отдушиной для какой-то неизвестной самому парню части его личности, ибо каждый раз казалось, что все мысли и действия ему не принадлежат.

Но, несмотря на всё, кто сказал, что ему это не нравилось?

Возможность вести себя, словно какой-то поехавший умом главный антагонист из случайной дорамы, была чем-то уникальным; особенно если склонить голову вбок и, благодаря обострившимся из-за закрытых глаз чувствам, ощущать, как некоторые пряди волос задевают кожу на шее, а затем там же оказываются касания пламени.

Существует одно словосочетание "Играть с огнём", и сейчас Ли Юйян в прямом значении это испытал. Чувствуя всем телом то, насколько близко к нему пламя он лишь был готов заулыбаться и подойти ещё ближе, лишь бы это не прекращалось.

Человек не может выжить без тепла, и даже кто-то вроде уже привыкшего к его отсутствию Ли Юйяна не продержался бы долго в полном одиночестве. Этот сон, конечно, не мог перекрыть собой все те годы, но мог послужить тем местом, где можно отпустить себя хотя бы на некоторое время.

Жаль только, что потом всё равно придётся вернуться в реальность. Но это будет потом, не сейчас, а значит, мыслей об этом быть не должно.

Только вот мыслей вообще не было, абсолютно никаких. В голове – непривычная пустота, перед глазами – мрак.

Возможно, это и называют «забытье».

В одежде, которая, судя по всему, походила ранее привычный образ в Дасин, становилось жарко, но тепло от огня всё ещё оставалось слишком приятным, чтобы отступать – даже настолько приятным, что он не сразу понял, когда оно сменилось на прикосновение чьих-то пальцев.

Кто-то резко схватил его за подбородок, насильно опуская и поворачивая голову к себе – вероятно надеясь, что бывший учёный соизволит хотя бы открыть глаза. Но смотреть на того человека Ли Юйян не собирался, игнорируя то, что интерес так и грозился взять верх.

Ресницы пару раз дрогнули, но глаза всё ещё оставались закрытыми. Фигуру напротив, вероятно, и это вполне устраивало. До этого с силой сжимающие подбородок пальцы резко расслабились и легкими касаниями прошлись сначала где-то рядом с родинкой под губой, а потом переместились на линию скул.

После же Ли Юйян более не знал, с какой просьбой стоит возносить молитвы всем известным ему – учёному-атеисту – богам: чтобы это поскорее закончилось или наоборот не прекращалось никогда? Ранее испытывать подобные касания не приходилось, отчего сейчас всё казалось настолько необычным, что как бы отвернуться не хотелось – тело осуществить подобное желание не могло: перестало подчиняться.

А человек за пределами черноты век останавливаться и не думал. До этого очерчивающие скулы пальцы резко спустились ниже, проходясь по линии челюсти, и тут же направились к ключицам.

С каждой секундой это всё больше напоминало то, как убийца осматривает будущую жертву, словно пытает перед смертью. От осознания подобного хотелось поскорее проснуться и вырваться из этого кошмара-искушения, но если тело не могло даже сдвинуться на миллиметр, как речь может идти о том, чтобы покинуть объятия сна?..

Сбившиеся дыхание отчего-то было слышно с невероятной чёткостью, будто пространство вокруг не имело в себе никаких иных звуков, кроме рваных вдохов и выдохов будущей жертвы.

Только вот получать вышеупомянутый статус Ли Юйян не хотел.

Это ведь его сон, пространство, что подвластно лишь ему одному и никому более, так почему же он должен становиться его жертвой? Почему то, что раньше так ему нравилось, должно стать тем, чего бы он боялся? Это должен быть рай, где можно отпустить себя, выпустив на волю неизвестную и сумасшедшую часть личности; это не должен быть ад, искушающий поддаться и самовольно сделать шаг от фотонного круга к горизонту событий, а после – прямо в саму чистую сингулярность.

Но выбора не было: сейчас власть над пространством-временем находится не в его руках. И от того вся ситуация становилась ещё более необычной. Такой странный сон Ли Юйян до этого ни разу в жизни не видел. Так непривычно было ощущать то, как кто-то легко-легко касается шеи, а затем невесомо огибает кадык, спускаясь и огибая впадинку между ключицами.

После же всё заново, но уже в обратном направлении.

И снова касания вернулись к лицу. Человек из сна подушечкой большого пальца вновь легонько дотронулся до родинки, едва ли не касаясь нижней губы, но за место того, чтобы провести ещё и по ней, тот лишь резко вернул всю хватку на подбородок, буквально заставляя повернуть голову на себя. И в ту же секунду ощущение чужих касаний на собственном лице прекратилось.

Теперь уже интерес взял верх – моргнув, Ли Юйян всё же соизволил открыть глаза, хоть делать этого, на самом деле, совсем не хотелось.

Первым выделялось то, что всё это пространство практически полностью было покрыто мраком. Спасал лишь мягкий свет от огня – только самого пламени нигде не было.

Человека же, ныне стоящего перед ним, парень не знал.

Выглядел тот скорее как какой-то персонаж из книги или фильма про древность, чем кто-то из нынешнего мира: очень длинные чёрные волосы, наполовину забранные какой-то очень красивой и, вероятно, дорогой золотой заколкой; и самое, что ни на есть настоящее, белое ханьфу, вышитое едва ли не золотой нитью.

А само лицо, с красующейся на нём лёгкой полуулыбкой, ещё больше доказывало принадлежность мужчины к прошлому тысячелетию минимум.

При таком освещении казалось, что тот был не просто бледным, нет - его лицо было чуть ли не абсолютно белым, словно у мертвеца. Выделялись только тонкие губы и прямые брови, такие же тёмные, как и волосы. Высокая переносица; самые что ни на есть глаза-фениксы – вроде бы янтарные, что редкость; и подтянутая форма лица с заострённым подбородком – действительно какой-то оживший идеал красоты, и не важно: тех времён или современности.

Эти черты лица он запомнил. До этого увидеть нужного человека во сне не получилось, но вот сейчас, пусть Ли Юйян и не знал, кто же именно перед ним – точно мог потом нарисовать.

Только вот, а зачем?

Увы, ответа на собственный вопрос Ли Юйян и не знал – искать его сейчас смысла особо и не было.

Он здесь ведь лишь для того, чтобы выпустить вместо себя ту странную часть личности, в реальной жизни себя не проявляющую.

А потому прежняя грань эйфории сместилась на странное спокойствие. В голове – пустота; тело всё ещё чем-то вате подобно.

Мужчина, прозванный бывшим учёным «богом», от того взгляда отчего-то отводить не спешил – ни слова, ни действия, абсолютно ничего. Только под треск дерева, распадающегося пред наступающим пламенем где-то вдалеке – янтарь против нефрита; жаль, что оба лишь стекляшки.

После же его действия Ли Юйян объяснить не мог; не мог также, как и понять, откуда в руке того вдруг оказался меч – клинок, как из дорам про заклинателей. Но дать полюбоваться на оружие времени ему не дали.

Прокрутив в руке, мужчина резко замахнулся лезвием прямо на бывшего учёного, но сталь своей цели так и не достигла: руку бог напротив остановил ранее, прямо у самого горла.

Не уклониться – слишком быстро; но подобное теперь и незачем.

Что в реальности, что в так похожем на неё сне – Ли Юйян смерти после всего произошедшего не боялся. Не были на такое нужны причины, по которым этот «бог» собирался перерезать ему горло: до них дела ему нет.

Приставленный к сонной артерии клинок казался отрезвляюще холодным, но это вот только, разницы не было: даже не выпив и глотка алкоголя, парень чувствовал себя настолько опьяненным, что не помогло бы ничего.

Скопировав у «бога» лёгкую лукавую полуулыбку, Ли Юйян тихо спросил:

– Думаешь, так я умру?

– Даже не сомневаюсь.

Тихий голос «бога» – одновременно с ним ранее находящийся в миллиметре от бледной кожи клинок дрогнул.

Одним направленным ударом сталь полоснула по артерии.

Улыбка тут же исчезла с губ; тело рефлекторно подалось назад, заставляя отступить. Всё прошлое тепло от огня сначала сменилось на жар, словно норовящий не согреть, как раньше, а сжечь дотла, а после и это пропало.

Пламя отступило за секунды – холод его место занял за секунды.

Веки распахнуты; во рту скопилась кровь; в ушах – звон; а руки невольно тянулись к ране – безуспешно.

Каждое движение словно замедлилось в несколько тысяч раз. Что-то удерживало, не давало упасть, но и двинуться тоже не получалось.

Резкая белая вспышка – всё прекратилось.

Пространство словно разорвалось и соединилось вновь, но уже не так, как было до этого.

Тело резко обрело свободу и, едва не упав, Ли Юйян, словно в агонии, тут же схватился обеими руками за рану на шее, словно пытаясь остановить кровь. Только вот это уже не потребовалось: на коже не осталось даже царапины, всё исчезло.

Но быстро полностью осознать это, едва ли не пережив смерть, не получалось, и парень рук от места, где ранее сонная артерия была перерезана, отпускать не смел, всё ещё тяжело дыша.

Словно до сих пор в происходящее не веря – ногтями по шее, нещадно царапая, словно в пытках ту рану вернуть; на деле – лишь жалкие попытки остановить и без того там не появившуюся кровь?..

Но крови не осталось ни на губах, ни на одежде.

Будто бы ничего и не произошло.

"Будто бы".

Бред. Он же сам видел! Сам едва ли не умер во сне! Так куда его очередная смерть делась?! Неужели это уже даже больше походит на проклятье, чем на благословление?..

Выпрямиться; запрокинуть голову; зажмурить глаза; открыть; и снова; и снова; а руки-то всё ещё у шеи: настолько страшно отпустить. Успокоиться, прийти в себя, это сон, просто сон. Да, он продолжается; да, он слишком похож на реальность; но поддаваться этому нельзя. Дышать, дышать, дышать. Пульс слишком высокий – не успокоиться быстро.

А на шее всё ещё ощущается фантомная боль от лезвия – или это уже от следов собственных ногтей? И неизвестно, что сейчас было бы лучше.

Поначалу, как только стал хоть чуть-чуть приходить в себя, Ли Юйян никак не мог понять: настолько в глазах у него всё размыто, что вокруг всё стало чёрным или же это и есть новая реальность?

«太阳会落山，月亮会升起,*»

Сначала казалось, что это место абсолютно чёрное лишь на первый взгляд, но нет. Повсюду бесконечный мрак, и не понятно: простая ли это тьма или область войда*?

Почему он сам оказался здесь?

Ни звука, ни света, ни движения – абсолютно ничего. Или и это лишь иллюзия?

Где-то справа красная вспышка – к ней рефлекторный оборот – но перед глазами пустота.

Пара рваных выдохов в пространстве бескрайней пустоты словно эхом отразилась.

Справа на секунду ослепляющий белый свет – тело, будто бы своему хозяину уже не подчиняясь, на него обернулось, но вновь застало лишь мрак тёмной материи.

Что это? Что происходит?

Снова красный, снова белый, снова всполохи света посреди темноты.

Снова и снова попытки понять его суть, снова и снова лишь неудачные попытки.

Снова и снова лишь усиливающееся головокружение.

С этим пространством что-то не так. Это не войд, это не вакуум за пределами стратосферы.

Новые вздохи – вместе с ними под дрожь ресниц метающийся из стороны в сторону взгляд нефритовых глаз.

Где-то в груди, ранее будто охваченной пламенем и холодом после, всё заполонил мрак. Материя словно сама под кожу проникала, резала капилляры, а из них по всему телу к артериям – вместо крови лишь чёрная субстанция.

Глаза на руку – визуально ничего не изменилось, всё та же бледная дрожащая ладонь с особо заметными голубыми венами.

Прямо впереди – очередная вспышка. Взгляд к ней  – пустота уже не та. Что-то вдалеке мелькнуло и тут же исчезло. А затем ещё раз, ещё, ещё, и ещё.

Резкий поворот вправо – та же картина, внезапные, подобные звёздам на ночном небе, всполохи.

Это не пространство абсолютной пустоты. Оно что-то в себе прячет.

А частицы нейронов очертания принимать не спешили: сводили с ума.

За теми не уследить, от попыток лишь ещё сильнее закружилась голова. Проступившие на белке глаза капилляры те заставили резко заболеть – в попытках от этой боли избавиться зажмурены веки.

С губ сорвалась едва ли не молитва с просьбой остановить этот кошмар. Жаль, что сами боги его и послали.

Открывать глаза было ошибкой – вокруг всё стало лишь хуже.

Со всех сторон, словно войско, поднимавшееся со дна Диюя, восставали изуродованные и погрязшие в крови фигуры.

Чёртов тёмный лес*.

«血液将像河流一样流动，它将超越河岸»

Но стоило вновь лишь на секунду вновь веки сомкнуть, как уже открыв их от представшего получилось лишь вскрикнуть.

Ранее находящиеся даже несколько далеко от него твари теперь мелькали прямо перед глазами.

Парень невольно отшатнулся назад. Но больше одного шага сделать не получилось: среди всего этого вновь напротив чья-то неподвижная фигура.

Обугленный труп девушки, который опознать едва ли представлялось вообще возможным. Но Ли Юйян мог её узнать из сотен тысяч.

Цин-Цин.

Короткие волосы все в крови, как и всё тело, где живого места едва ли набрался сантиметр. От одежды остались лишь обгоревшие к чертям лохмотья: белый рабочий халат болтался наполовину сгоревшей тряпкой на одном плече, а голубая её водолазка сейчас выглядела как разорванный топ, часть которого едва ли прикрывала грудь; в брюках проплешины, что ныне будто бы приросли к открытым ранам от ожогов. На лицо же было страшно посмотреть даже на секунду, только вот, один раз увидев, Ли Юйян отчего-то не мог больше оторвать взгляд.

Почти всё оно – одна огромная рана от огня, а на глазах – белая повязка. Только вот, плевать было на повязку: она лучше ни делала никак. Из глаз – кровь, но вот самих глаз-то и не было: впадины под алевшей тканью, а не глазные яблоки.

Глаза заслезились: и не понятно, то ли от сотни нахлынувших в пустую от едва ли не пережитой смерти голову, то ли от страха, то ли от уже принесенной им боли.

Цин-Цин и почти все те, чьи окровавленные тени мелькали близко к самому парню, всех их объединяет один статус – жертвы Синкун. Жертвы этих чёртовых Юэдэхуо.

Чжао Кай и остальных из Тяньти, среди которых он видел начальника B22, и ещё нескольких из высшего руководства – тех, кто в открытую смеялись как последние безумцы, когда на их глазах в B21 люди лишались жизни в муках; тех, кто прикрывал весь тот ад именем науки и прогресса.

И все они ведь наверняка умерли во взрыве Синкун.

Остальные казались лишь неизвестными мертвецами.

То ещё зрелище. Худший кошмар.

Во имя всего святого, Ли Юйян никогда всерьёз не думал, что увидит что-то подобное. Издалека полностью разглядеть всё не представлялось возможным, но сейчас от этой возможности больше всего хотелось сбежать.

Вокруг одни лишь обугленные, изрезанные тела, на некоторых даже и куска здоровой плоти нет. Открытые раны кровоточили нещадно, скрывая за собой лохмотья бывшей одежды, что липла прямиком к телам; и кожа, словно когда-то пытавшаяся регенерировать, срасталась прямо с ней.

Кровь, кровь, кровь – повсюду одна лишь кровь и будто бы ничего более.

Тёмная материя даже казалась ею пропитана настолько, что вытяни руку в пустоту, и она тут же покроется липким слоем красной субстанции.

Каждая из теней так и норовила коснуться, испачкать в собственной крови.

Тело не слушалось. Всё, что ещё хоть как-то получалось сделать - пытаться уклониться от чëрно-красных ладоней.

«钢铁般的响声将吞没天空»

Не смотреть на глаза, не смотреть на лица – мантра в голове – не поддаваться, выбраться отсюда.

Безуспешно.

Твари больше не пытались просто дотронуться, а с мерзким смехом в открытую хватали за руки, лодыжки, края одежды, оттягивали на себя, так и норовя заставить упасть.

«太阳将落山，在彼岸花的雪下绽放,»

Всё смешалось в одну чëрно-красную массу. Кто где не различить. Перед глазами только кровь и обугленная плоть сквозь остатки сожжённой ткани на телах. Повязки более не спасали от отвратительного зрелища выколотых глазных яблок под ними: красная субстанция пропитала их полностью, стекая вязкой массой по и без того испачканным лицам, с каждой секундой марая их всё больше, больше, и больше. 

Мантра в голове сменилась на мольбы о помощи.

Мерзко, до дрожи противно, и настолько же жутко, страшно. Но не сбежать: силы заканчиваются. Собственная кровь будто бы лишилась и капли адреналина, отчего с каждой секундой шансы выбраться снижались – нет, отныне у него их более и нет.

«花瓣会像血一样落下»

Не каждая милость небес проходит бесследно – за всё следует заплатить. Если выжил однажды – потом всё равно должен умереть. Как гласит закон Мёрфи: то, что должно случиться, произойдёт. Цена за жизнь будет ей равносильна, и даже получивший благословение бессмертный потом всё равно обратит на себя гнев богов, умерев в пытках столько раз, сколько избегал смерти до этого судного дня.

Ли Юйян всё же оказался жертвой.

«月亮将升起，照亮南方»

Мерзкий запах металла, теперь полностью окутавший его, медленно сводил с ума. И все звуки вокруг резко пропали – абсолютная тишина вакуума. Но если это пространство резко стало похоже на пространство космоса, то тогда здесь не должно быть и кислорода…

Стоило только мысли об этом промелькнуть где-то в подсознании, как в туже секунду что-то со всей силы сдавило лёгкие, и дышать более стало невозможно.

Голова пошла кругом; мольбы о быстрой смерти этот круг завершали – шестнадцать измерений компатифицированны, чтобы выбраться ещё есть десять*.

Призрачная боль от касаний тварей преследовала не переставая, сами же мертвецы всё продолжали пытаться разорвать тело на куски. Вакуум на них повлиять уже не мог – достижению целей заблудших душ более ничто не мешало: жертва морально мертва.

Чем заслужил всё это Ли Юйян не смел даже предположить.

Кто все эти люди? А люди ли теперь вообще?

А кто он тогда такой?..

Вокруг всё поплыло, прямо как в прошлый раз, только вот сейчас напротив не было силуэта Ло Цзюе. Не было никого, кто мог бы помочь.

Почему все они так отчаянно пытаются его убить?..
Почему хотят разорвать на части?..
Что он такого сделал?..
Он ведь не убивал их, так почему?..

Неужели... Неужели во взрыве B22 всё же есть частичка и его вины?..

От подобной мысли средь всего хауса сил бороться не осталось совсем. Словно тряпичная кукла, парень поддался напору тварей, падая прямо к тем в руки.

Вновь красно-белые вспышки, вновь всполохи нейронов из-под сомкнутых век.

Вновь быстрое, рваное дыхание, и нет возможности успокоиться.

Вновь заменяющая собой кровь тёмная материя.

На секунду всё остановилось, замерло, потемнело. Жаль, что лишь на секунду.

Глаза всё ещё закрыты – почти всё тело будто бы погрузилось в воду.

Показалось, что месяц назад привидевшийся ему сон повторяется, но нет: в нос резко ударил запах крови. Снова.

И вот он снова в совершенно другом месте, также неизвестном ранее.

«Вода» за место мрака пропитала собой одежду, словно норовя забраться под неё, проникнуть под кожу, с ней сливаясь.

Вот только это не вода: от воды не пахнет металлом, она не прилипает к каждому миллиметру тела, не оседает на губах и языке.

Волосы в ней разметались – чёрный на красном фоне дьявольски красив.

По всему телу словно электрический ток, а оттого в ушах звон, веки широко распахнуты.

Пред глазами картина с физическими ощущениями поначалу далеко не вяжущаяся – будто бы закат, алый закат и серые перистые облака под ним. И оттого попытки подняться, всё же с телом совладать. Жаль, что не всё так просто.

Опора на локти, корпус вперед – секунда, и захотелось упасть обратно, лишь бы никогда ничего подобного более не видеть.

Вокруг лишь бескрайнее озеро крови, его самого целиком опутавшее. И один лишь красный, красный, красный. Всё им изнутри пропитано, всё из него состоит.

Собственное дыхание, смешавшееся с пульсом, звучало едва ли не в голове. Секундное онемение прекратилось так же быстро, как и началось. От такого вида – к горлу тошнота.

Мерзко, мерзко, мерзко.

Пара движений, и всё так же подрагивающее тело всё же смогло выпрямиться в полный рост. Капли крови с краёв одежды падали вниз, разбиваясь о сотни тысяч таких же.

Рефлекторная попытка оглядеться и сразу ещё больший шок – или правильнее сказать страх?

Посреди этого ада он был не один – в нескольких метрах от него оказался молодой парень, стоящий там так, словно и в помине не замечал крови под ногами.

Тот, однако, на мужчину из древности, первой части сна был совершенно не похож, пусть этим спокойствием и безразличием его и напоминал.

Внешне лет семнадцати на первый взгляд; чёрные волосы приходились ему почти до плеч, и практически спадали на темно-синюю олимпийку; в остальной одежде же ничего примечательного, лишь только простая белая футболка и чёрные лёгкие брюки, заправленные в сапоги того же цвета.

Только вот, что-то с этим парнем тоже было не так. Бывшему учёному, уже едва ли не пережившему смерть два раза, потребовалось некоторое время, чтобы понять ход собственных мыслей.

Выглядел тот далеко не как живой человек - парень напротив больше напоминал оживший труп.

Ещё один.

Его лицо, в отличие от прошлых тварей, не было изуродовано, но и идеальным тоже не оказалось: слишком бледное, а щеки впалые, как у мертвеца; да и не только оно, губы по цвету тоже было близко к остальной коже, чего нельзя было сказать про особенно выделяющееся тёмные брови; глаза же казались настолько редкими, что даже Ли Юйяну трудно было это вообразить – серо-голубые, или нет, даже больше подходящие на сверкающий топаз.

На деле бывший учёный видел его впервые, но отчего-то в сознании промелькнула мысль, что они могли когда-то встречаться. Жаль, что сейчас сил на попытки вспомнить не было и в помине.

Хотелось лишь чтобы всё это закончилось.

Дрожь отступать не собиралась; пульс сбавлять обороты явно не планировал, сопровождая всё своим эхом в висках; про дыхание парень и думать не хотел. Фантомная боль от раны на шее и словно всё ещё преследующие касания тварей из другого измерения – всё это казалось адом.

Хотелось проснуться, просто открыть глаза и, преодолев гиперпространство, вновь оказаться в уже привычной кровати нового Шанхая, а ещё лучше в его старой квартире в одной из высоток Пудун.

Руки невольно потянулись к волосам, сжимая пряди у корней, словно надеясь, что это хоть как-то поможет проснуться, но стало только хуже: осознание того, что он чувствует боль во сне, накрыло с головой. Нет, всё это слишком странно, всё это никак не может быть реальностью! Он точно спит, это просто очередной кошмар, очередной слишком реалистичный сон.

Но поверить в собственные убеждения становилось всё тяжелее с каждым новым поверхностным вдохом.

Нет, это не может быть реальностью: там не найти такого бесконечного пространства с морем крови.

– Боги, это и есть ад?! Это тот самый Диюй?!

– Верно мыслишь, – внезапно ответил юноша, – Добро пожаловать на край Диюя.

Подняв голову, Ли Юйян уставился на него едва ли не окончательно обезумевшим взглядом. А тот лишь усмехнулся: забитая жертва.

И ведь не ошибся: никто, кроме жертвы, так не просит о прекращении пыток.

Словно ищущий за что зацепиться взгляд вновь резко упал на так и стоящего перед ним юношу:

– Да кто ты вообще такой?! Кто ты?! Почему я вижу тебя?! Почему ты не можешь просто исчезнуть?!

Но тот поначалу лишь улыбнулся, совершенно не торопясь отвечать что-то. Сверкающие глаза всё продолжали без каких-либо эмоций наблюдать за ним, но не более.

– Не узнаешь меня?

Слов на ответ не нашлось – Ли Юйян лишь помотал головой, продолжая неотрывно следить за парнем напротив.

Тот же, увидев подобную реакцию, неожиданно улыбнулся, но совсем не так, как улыбался мужчина из первой части сна. Нет, он больше напоминал полностью сошедшего с ума психа.

Порой бывший учёный и в своей адекватности сильно сомневался, но этот парень, казалось, его в этом обогнал.

– Тогда присмотрись получше. Мы же всё-таки не виделись почти две сотни лет.

Пространство вокруг снова начало меняется, но Ли Юйян этих метаморфоз не замечал – всё после той фразы вокруг смазалось.

Очередная вспышка, и юноша будто бы всё то расстоянии миллисекунды преодолев, рядом с ним оказался.

Белый-красный, белый-красный, белый-красный, а посреди него блеск от стали – не увернуться, не сделать хотя бы шаг назад: пред смертью тело вновь онемело.

Клинок насквозь прошел сквозь бок – у такого удара одно намерение – убить.

Во рту за секунды скопилась кровь, теперь уже окончательно погружая жертву в красную жидкость что внутри, что снаружи. Боль от удара же дошла лишь спустя несколько секунд, и после не о чем больше думать не получалось. Перед глазами – пелена; в голове – один только крики и мольбы о помощи и прекращении этого кошмара.

И напоследок посреди этого хаоса чётко послышался голос, произнесший одну единственную фразу:

– Это тебе за всё, спи спокойно.

Тем временем в Юэпу

– Говоришь о том, что всё можно предугадать, ведь нет ничего, что не было бы не предрешено, но упускаешь одну деталь, – Су Цзяши усмехнулся; Проповедник приподнял брови, словно пытался сделать а-ля виноватое лицо победителя – странный подбор эмоций. Следователь же едва ли не собирался рассмеяться.

И возможно он потом вспомнит о том, как же позорно вспотели ладони; как сбилось дыхание; или как собственный пульс звучал где-то в висках, растекаясь пульсацией по всему телу.

Сейчас же мысли были сосредоточены на другом: быстро потянуть до этого покоящуюся на собственном бедре правую руку к краю свитера, перед этим откинув назад мешающийся рукав ветровки, задрать тот чуть вверх, за одно движение достать пистолет из скрытой кобуры на поясе, и направить его прямо на Проповедника – всё это за пару секунд.

– Не всё, что предначертано судьбой, можно предугадать, – на деле Су Цзяши даже не знал, что может говорить каким-то заумными философскими фразами, но сейчас это особенно удачно проявилось, – Руки вверх, и давай обойдемся без сопротивления, тебе же лучше.

Однако до этого и так едва ли не улыбающийся Проповедник лишь уже откровенно растянул губы в улыбке:

– Уверены, что всё нельзя предугадать?

И, увы, теперь Су Цзяши в этом так уверен не был. Только вот, причина подобному крылась далеко не в самих словах проповедника, а в какого-то черта наставленном уже непосредственно на него самого пистолете. И ладно бы ещё кто, так за этим делом сейчас стоял лжебармен, которого парень, почему-то, слишком рано согнал со счетов, буквально забыв.

Отлично, вот теперь точно хуже быть не может.

_______
Примечания:

*- Лицо «из гусиного яйца» – если коротко, то это маленькое лицо с мягким, но слегка заострённым подбородком и слегка закруглёнными скулами с мягкими линиями.
*- Запутанность квантовых частиц – это когда две или более частицы связаны между собой не смотря на расстояние.
*- «太阳会落山，月亮会升起» – ещё один мой набросок для текста песни, который просто подошёл сюда по смыслу.
*- Тёмный лес – теория, выстроенная на основе парадокса Ферми, согласно которой мы не видим другие цивилизации из-за того, что они сами не хотят быть обнаруженными (это если коротко и без жути).
*- «шестнадцать измерений компатифицированны, чтобы выбраться ещё есть десять» – это про основанную на функции Рамануджана бозонную теорию струн (опять-таки, если коротко/ да, именно стандартную версию струн, а не суперструны или М-теорию).