АТиНС

– Пеленгация. Это. Это просто уму непостижимо.

– Пеленгация непостижима?

– Ваша некомпетентность непостижима.

В голосе говорящего едва ли можно было найти хоть каплю злости – лишь немного усталого разочарования. Не столько в аудитории, к коей привык, сколько в жизни в целом. Ему было настолько нудно, что он на самом деле не мог понять, не вышли ли из строя часы в углу его рабочего монитора.

Вопросов во взгляде его слушателей не поубавилось ни на грамм, и выступающий подле интерактивной доски всë это время Ари даже повернулся к ней лицом, лишь бы не позволить раздражению быть замеченным. Они не виноваты.

В тот момент, когда лектор обнаружил в себе силы наконец-то обернуться к слушателям, он сделал это крайне решительно и тут же пожалел о том: несколько десятков восхищëнных глаз наблюдали за ним, и резиденты совета с упоением ждали всë новых "умных" слов. Бестолочи. Всë ещë не по своей вине.

Рука к руке – от подушечек пальцев и до пястья – он склеивает ладони друг с другом прямиком перед грудью и слабо отклоняет их вперëд от себя, апатично выдохнув. Они здесь не за этим собрались.

Буквально глоток воды из стакана - горло промочить - так быстро, как будто не хочет на этом попасться, и можно двигать речь дальше.

– Я могу понять: мы с вами – не кружок радиолюбителей вовсе. Но вы могли поинтересоваться хотя бы у них. В итоге? Даже этим занимаюсь я, — Ари отходит от доски, наблюдая, как пара десятков зрачков плавно пишет прямую в отклик его перемещению. Если не вспоминать, по какой бестолковой причине был созван совет в непозволительные восемь часов утра, можно и позволить себе отыскать в душе немного сил, чтобы польститься таким вниманием.

– Говоря без прелюдии, мы можем, — и он делает жирный акцент на этом, — отыскать источник сигнала в имеющихся условиях. Зная, что он недалеко отсюда, мы имеем отличные шансы.

Возражений не последовало. Дискуссия не состоялась. Не так уж и плохо, если вдруг вспомнить, что собрание совета на кой-то было поставлено на дообеденный час. От одной этой мысли становилось плохо чуть ли не физически. Ари повернулся к доске.

Их основной проблемой, как они выяснили ранее, стала абсолютная неспособность выбраться куда-то за пределы собственного города: окружающий цивилизацию лес, его флора и фауна – опасность, оказавшаяся не по зубам никому. По земле выбраться, если быть точным. Не вариант и по воздуху. Копать? Уже мыслите правильно. Им оставалось лишь понять, куда: определить координаты стороннего гетеродина – микропередатчика. Единогласно. Задвигались стулья. Один за одним резиденты совета постепенно пересекают порог конференц-зала, прощаясь до следующего собрания с Ари, который пока что покидать аудиторию не спешит. Провожая чужие спины, он успел скучающе постоять у доски, минутку перед доской, секунд двадцать около доски и ещё немного даже рядом с доской. За последним вышедшим — лишь отключить экран, погасить свет да выйти прочь как можно скорее. Остаётся призрачный шанс на то, что до обеда можно будет хоть немного вздремнуть.

Дабы окончательно покинуть это место на как можно более долгий (он надеется) срок, ему нужно лишь распустить волосы из хвоста и накинуть на плечи мешковатый балахон, натягивая верхний его край практически до подбородка. Вовремя, кстати: всего лишь пара шагов за пределы аудитории, и синхронно с движением автоматической двери на рабочем ошейнике парня мигает пара светодиодных лампочек, регистрируя факт смены дислокации. За грубой тёмной тканью настолько тусклого проблеска света никто бы не увидел, даже если бы смотрел намеренно, но в опустевшем за секунды коридоре с парнем сейчас осталась лишь его паранойя.

За неестественно долгим, протяжным гулом двери последовали новые, более звонкие звуки: мелькая тенью в отчетливых квадратах света из окон, Ари направился прочь от аудитории в сторону рекреационного корпуса. В ритмичный паттерн шага вплетается эхо глухих ударов ладонями по карманам балахона.

"Здесь нет. Так. И здесь. Да что ж такое. Да чтоб тебя..."

Он точно помнил, что взял сегодня утром сигареты. Если быть честным, всё собрание он только и думал о том, как сможет выкурить свою первую за день. Возвращаться сейчас аж двадцать минут по витиеватым серым коридорам обратно в свою каморку за полупустой пачкой казалось пыткой, способной с блеском конкурировать с проведением собрания в восемь утра.

Угнетающий поток мыслей в момент был напрочь разрушен доносящимся откуда-то сверху знакомым голосом:

– Что потерял?!

– Мотивацию? - автоматически отвечает Ари еще до того, как успевает испугаться. Спустя секунду реакция все же догоняет его, и он оступается, запнувшись о собственную же ногу в попытках сделать шаг назад.

Это могла быть история о самой нелепой смерти на Нулевом, если бы между затылком парня и бетонным полом не оказалось мысков мягких розовых ботиночек его хорошей подруги. Он посмотрел на ту, что напугала его, и ту, что, кажется, только что невольно спасла его жизнь. Ушедшее в пятки сердце постепенно восстанавливало свой ритм.

– О-ой... - девчонка, что все это время сидела на подоконнике под самым потолком, почувствовав свою вину, спрыгивает вниз и подает руку парню. Ари едва успел встать, как тут же почувствовал, что сзади его старательно пытаются отряхнуть.

– Ксит. Эрна. Девочки, — он обращается к ним в том же порядке, что и смотрел до этого. Хотелось бы хоть немного побурить их сердитым взглядом, но, казалось, только они и относятся к нему так искренне и по-дружески, что Ари просто не мог долго злиться. Два луча света в этом мрачном взрослом царстве, — если вы так хотите моей смерти, просто вытолкайте меня за пределы Нулевого. Клянусь, — и он оттягивает большим пальцем рабочий ошейник, над которым иронизировать не боялся только с этими двумя, — вы вдоволь насмеётесь с предсмертных конвульсий от удара током.

Они захихикали. Обошлось без смертей. Советник был собой очень доволен.

Новые двери — уже в конце коридора, и вся троица направилась в сторону жилого комплекса. За открывшимся проёмом – теперь толпы людей: всё такие же клерки, коих Ари наблюдал еженедельно на собраниях, разве что менее... Ну. Менее важные. Всех цветов радуги рубашки, галстуки, костюмы-тройки, гарнитуры в ушах – проводные и без. Парень в очередной раз глянул на серую ткань манжеты, выглядывающей из-под края балахона, невольно сравнивая себя с каждым, кого случайно ловил взглядом: здесь пятеро в градациях салатового, в углу компания девушек в голубых рубашках, за обеденным столом целая коллегия человек, наверное, в сорок – в выцветше-красных. Один он в сером. И Ксит. Эрна, разве что, мелькала в пятидесяти разновидностях примерно одного оттенка розового, но даже таких, как она, он встречал на этажах частенько.

Девочки же, кстати, и вывели парня из мыслительного транса:

– Мы, кстати, если играть собираемся...

– Собираемся.

– У меня опять...

– Перчатки из строя вышли?

– Они.

Фраза сменяла фразу так быстро, что Ари едва успевал следить за говорящими. Не уследил он и за тем, как Ксит было выдвинуто решение взять для Эрны недостающие части костюма виртуальной реальности у их общего знакомого, а последней это решение хоть и нехотя, но принято. Словно в некачественном слайд-шоу, перед глазами советника замелькали коридоры, лестницы, двери, пестрящие клерки, одного из которых ребята даже сбили с ног. Он тоже был в сером? Снова коридоры. Снова лестницы. Звон колокольчика подле лифта. Двери. Звон колокольчика уже внутри. Ноги немного подкосились.

По закрытой кабине медленно потекли аккорды лёгкого лаунджа, к которым Ари так сильно привык за это время, что умудрялся выцеплять на слух тихие ноты даже за нескончаемым потоком болтовни девочек. Болтовни Ксит. Мигающая плавным жёлтым обводка кнопок с обозначением номеров этажей резво перескакивала по привычному маршруту с десятых цокольных выше и выше. Второй. Четвёртый. Семнадцатый.

Семнадцатый?

Периферию зрения резко ослепило лучами предполуденного солнца, пробившимися через стеклянный корпус кабины лифта, когда та, вырвавшись из бетонной шахты, понеслась дальше вверх. Ари, щуря слезящиеся глаза, насильно повернулся в сторону болезненного света, и вдруг всё, даже лаундж из колонок, даже щебет его подружек, всё вокруг заглохло под натиском звона в ушах. Он отшатнулся к дверям.

Под ногами с невероятной скоростью исчезали этажи и метры расстояния, и, казалось бы, отсюда можно разглядеть все Ярусы вплоть до Двадцать Седьмого, а за ним... Огромное, уходящее за горизонт изумрудное полотно леса, края которому, так думается, не увидать ниоткуда. Вся эта массивная человеческая цивилизация на фоне роскошной царственной флоры вдруг показалась столь мизерной. Кораблик в открытом океане.

Звон колокольчика. Двери за его спиной распахнулись. Он снова полетел спиной вперёд.