Каин
Орбита спит. Земля окаймляется золотой полосой где-то вдалеке – далеко на поверхности земляне встречают утро. Скоро оно грянет яркой вспышкой, расползётся по сонному океану и подарит всем свет. Просто так.
Челнок вышел на орбиту Земли. Теперь появился момент позавтракать из тюбика, не отвлекаясь на дорогу, слегка притормаживая двигателем. Конечная в Африке на грузовой станции. Из кабины виднелся маленький кусочек Южной Америки, где горы Анды всё ещё закрывали собой солнечный свет, не давая ему попасть в окна командной кабинки. Эрик любил, попивая обед из тюбика смотреть земной рассвет, как в тысячах километров от него солнечные лучи протискиваются через горы маленькими кусочками, но не падают на землю, а уходят в космос, освещая челнок. Ещё он любил, когда не надо ничего решать, а просто "плыть по течению", как плывёт сейчас его космический челнок, доставляя руды с Марса на Землю.
Можно подумать, Эрик ненавидел командовать, распоряжаться, отчитывать за плохую работу, вовсе нет, но это чувство, когда ты предоставлен только самому себе, бывает в его работе таким, редким, что приобретает особую ценность. Здешняя тишина всегда поражала его, будто бы он в первый раз вышел на судне в космос, манила к себе, просила остаться здесь ещё на одну секундочку.
Его родители переселились на Марс, следуя своей мечте. Многие в их годы хотели изведать соседние планеты, стать известными, открыв по случайности что-нибудь важное для науки, тайна всегда пугает и притягивает одновременно, особенно в молодости.
Космические корабли - самая его ранняя любовь. Маленький Эрик никогда не пропускал фильмов, где отважные капитаны, открывают новые звёздные системы, налаживают контакты с инопланетянами, или держат оборону против орд пришельцев. Он любил смотреть, как сотни вражеских кораблей, разлетаются вдребезги, а обломки их истребителей мирно вертятся в пустоте. С детства маленький мальчик хотел стать отважным капитаном, чтобы при виде любой опасности, как в кино поражать всех своим спокойствием, а потом раздать верные приказы. И кстати, спокойствие, были главным атрибутом Эрика с раннего возраста - ни сломанная игрушка, ни шишка, ни плохая оценка за важный тест или даже визит к зубному врачу не были поводом для слёз. Мальчик с пугающим спокойствием терпел все боли и преодолевал все проблемы, порой так стойко, что иногда возникал вопрос, всё ли с ним в порядке...
Космонавты тоже замечали в своём капитане эти особенности, некоторые доставляли им удовольствие, но иные приходилось терпеть, например, капитан редко выходил из командной кабинки, общался только по рации; на время остановок, несмотря на многие дни в космосе, не баловал себя прогулками по твёрдой земле, а свежий воздух, как казалось, вовсе презирал. В нём никогда никто не сомневался, и когда космический мусор или кусочек спутника, летящий пулей по орбите, вдруг прошивал насквозь один из отсеков, капитан за долю секунды принимал решение и изолировал именно тот отсек, который было нужно, будто умел смотреть на корабль со стороны.
За время работы, капитан приобретает много очевидных способностей: умел сажать челнок без датчиков, рассчитывать в уме жизнь внутри судна так, чтобы батарей и топлива хватило до конца маршрута, а из противной еды в тюбиках готовил настоящие кулинарные шедевры, пока корабль шёл на автопилоте. Трудно представить такого корабля без Эрика, будто их изготовили на одной верфи.
Вот первые солнечные лучи ударили в командную кабинку, формально, на корабле наступил рассвет. По жестяному полу главного узла в корабле застучали резиновые сапоги с магнитными вставками — это техник связи Майкл спешит на свой пост из уборной.
Зажав, кнопку связи, капитан заворчал:
- Тут такой рассвет над Андами, а ты на толчке сидишь...
- Виноват, капитан.
- Синхронизируй-ка наш маршрут с транспортной сетью, реструктурируй опасные участки, а то опять об нас зонд какой-нибудь расшибут.
- Будет один зонд, новенький запустили. Но в этот раз они над Африкой не летают, капитан...
В ход пошли усмешки:
- И где он в нас снова врежется?
- Над Амазонкой, капитан, но я внесу коррективы в наш маршрут.
Лишь с виду кажется, будто земное небо так чисто и безопасно, на самом деле, пространство в небе очень тесно заселено, если так можно выразиться. Добрый десяток процентов от населения земли постоянно витает в облаках, перелетая из города в город, с Земли на Луну и обратно, либо на другие планеты, темными точками вдалеке мелькают огромные грузовые крейсеры, которые медленно тянуться по небу, набирая высоту и отправляясь далеко в космос. Все земные небеса исчерчены маршрутами транспортников, самолётов, крейсеров, челноков, всяких исследовательских зондов или беспилотников беспомощных экологов. Если вовремя не напомнить о себе во всемирной транспортной системе, не подать сигнал и не синхронизировать маршрут, то авария неизбежна, а падая можно зацепить парочку населённых пунктов, не говоря уже о разлёте обломков.
Связист Майкл раньше работал экологом, но он не был близок к науке, а управлял зондами и следил за их состоянием, местоположением, исправностью. Поэтому он хорошо разбирается в транспортной системе, а именно по южному полушарию, куда чаще всего приходится садиться. На все эти заводы в некогда царствах девственной природы он смотрел с глубокой тоской и чувством неотвратимой беды.
Через треть часа челнок пролетал над Амазонкой; река отражала в себе серое смоляное небо; вокруг огромных черных заводских комплексов росли маленькими пятнышками тропические деревья, назло инженерам восстававшие из почвы. Эти некогда нежные и чувствительные создания окончательно озверели и вырастали за несколько месяцев, яростно вбирая в себя тучи смога, кубометры цветастой на солнце воды и мутного дождя. Чёрные индустриальные пятна, как видно с космоса всё-таки берут своё, но деревья всё равно прут из земли, и это их настоящий джихад.
Вместе с рассветом встала вся команда. Каждый занимался своим делом, доводя его до автоматизма, день за днём. Все показания с датчиков списывались заспанными глазами уже на автомате, потом приготавливалось рабочее место, на нём отсиживалось пять минут - на всякий случай, и только после этого все в команде приводили себя в порядок: одевались в полную рабочую униформу, брились, по-быстрому завтракали из тюбика и заседали за рабочее место. Примета про "пять минут" - неписаное правило, обязывающее во что бы то ни стало оценить обстановку вокруг транспорта. Все, кто её нарушают, получают поломку, пробоину или что самое страшное разгерметизацию.
На горизонте уже стало видно крутые берега Юго-западной Африки. Вереница маленьких белых полос и огоньков стали видны в атмосфере, космические корабли и челноки взлетали и приземлялись вдалеке. Находясь в космосе, космонавты всегда скучают по действию. Довольно тяжело наблюдать целыми днями бездействующие пейзажи. Только иногда, если вздремнуть на посту, то можно заметить, как с бешено вертится вокруг своей оси Меркурий, но это вовсе не радует. Ещё психика на протяжении всего полёта скучает по таким, вроде бы обыденным вещам, как притяжение или ориентиры верха и низа, чувство, что шерстяное одеяло прижимается само, а не ремнями, ощущение, что вы проснётесь именно утром, заснув ночью, и рассвет вежливо разбудит вас и коснётся солнечными лучами вашего лица. Даже эта заветная девять целых и восемьдесят одна сотая метра на секунду в квадрате приобретает для космонавтов особенную притягательность, потому засыпая в постели марсианского отеля, они постоянно разочаровываются и говорят себе: "Эх, не то..."
Наверно все в корабле, глядя на мелькающие вдалеке транспортники, сразу же находили в себе неуёмную жажду развалиться перед телевизором у себя дома или всем экипажем просидеть вечер в спортивном баре.
Космический городок, который уже было видно с челнока, возник закономерно вокруг космодромных площадок. В этих двухэтажных жестяных трущобах можно было найти абсолютно всё: наркотики, оружие, девочек, новый корабль или документы на случай экстренного бегства на другую планету. В космическом городке водились и электронные наёмники, они взламывают локальную транспортную сеть, воруют информацию и пароли. За хорошую цену они наберут компромат на кого угодно, могут даже его создать, но это за отдельную плату. Они взламывают всемирную транспортную сеть и продают ворованные файлы пиратам, чтобы на основе полученной информации грабить самолёты и суда, успевая скрыться от миротворческих сил. Иногда по специальному заказу, электронные наёмники анализируют черные рынки энергоресурсов и продают эти анализы биржевым корпорациям. Последнее помогает им находиться на полулегальном положении, а власти от того смотрят в другую сторону.
Некоторые челноки оборудованы курсовыми пушками и турелями - это работа механиков из чёрного рынка. Гораздо проще отстреливать космический мусор, сломанные спутники, чем заделывать пробоины и герметизировать дырявые отсеки, груз к тому же надо беречь. Несмотря на то, что вооружение на торговом транспорте запрещено, оно спрятано почти в каждом корабле. "Запрещено" в двадцать втором веке - лишь форма терпимого нарушения. Ещё одно терпимое нарушение помимо турелей и компьютерных воров - незаконная перевозка людей. Главное взять продовольствия на время поездки. Пассажиры всегда разные: богатые заложники, богатые преступники, семьи богатых преступников и родные богатых заложников, нельзя забыть об откровенных идиотах, ну ещё можно включить в список девочек на панель - без них вообще конец всякому теневому бизнесу.
Городки имели названия космодромов, вокруг которых они выросли. В первые годы их активного развития власти опасались появления подобных рассадников преступности. Огромные капиталы уходили в тень, власти по всей планете боялись кризиса, как огня. Однако космические города оказались ценным новообразованием, потому что впитали в себя весь криминал, безработицу, радикализм.
Челнок уже подлетел достаточно близко, Эрик скоординировал команду, и транспортник стал медленно опускаться, понижая мощность на турбинах вертикального взлёта. Командир взялся за штурвал и в только ему свойственной манере, глядя задумчивым взглядом в потолок, иногда закрывая глаза, не смотря на показания датчиков, совершил окончательную посадку. Весь экипаж вздохнул с облегчением. Не потому что сажал корабль именно Эрик, а по причине самого прибытия на родную всякому человеку планету. Большая часть команды была с Марса; несмотря на гипертрофированную любовь к родным местам, оставшуюся у людей со времён жизни на одной лишь Земле, миропонимание всё-таки поменялось. В двадцать втором веке люди воспринимают планеты, как законченные образы - оказалось, что мир не совсем уж огромен, вовсе глупо ограничить себя одной только Землёй. Есть и Марс, и Венера, и спутник Луна, а ведь на них тоже возможно построить вполне самодостаточную, самобытную жизнь. Таковая была построена. То, что раньше воспринималось необъятным и величественным, переродилось в сознании просто вместилищем десятков миллиардов человек.
Человечество расселилось по родной планете, и некуда более было направить весь поток искателей приключений. На время перенаселения они измельчали, осели в низовьях рек Амазонки, в Океании, Сибири. Новых мест, куда устремить свой пылающий взор искателя неизвестного не осталось. Но потом открыли первую колонию на Марсе...
Моментально родились новые неугомонные и сумасшедшие, которые решили раздвинуть границы человеческого существования. Миллионы людей отовсюду вдруг захотели стать колонистами. Никакая сила не могла препятствовать такому напору горящих глаз, замирающих при потере земного притяжения душ, совершающих первый вздох в новом мире. Они променяли свежий воздух, вид из окна, и чистое небо на смесь азота с кислородом, стены без окон, и провода над головой в тесном коридоре, но приобрели гораздо больше - собственный мир. На этих людей легла ответственность в построении мира с чистого листа, и они могли совершить ошибку, только полагаясь на собственный разум, а не на совесть. Марсиане привыкли делать всё на совесть.
Турбины вертикального взлёта прекратили выть, и уже остывали. Капитан Эрик открыл люки, и через них со свистом в коридоры и каюты ворвался родной воздух. Дядя Эрик по обыкновению своему остался в кабинке, стал заниматься своими обыденными делами: брил станком лицо и голову, обедал, читал через сеть новости.