Республика Аргир.

От кабинетов к главному входу, и оттуда на улицу, курсировали солдаты с кипами документов, личных дел, отчетов, справок, проектов; в центре вестибюля стоял офицер, будто главная фигура этого представления. Происходящее вокруг вызывало у него тот же восторг, что испытывают критики, наблюдая русский балет. Содружество приехало в Лодвар.

На улице началось столпотворение, как только Итан и Марк вышли из бара. Работники офиса толпами, стоявшие напротив администрации взволнованные обыском шептались между собой. Почему им позволили уйти? Зачем забирать документы и оборудование? Куда увели мэра?

В это же время открылся транспортный узел и широкую дорогу в четыре полосы закрыл непрерывный поток техники. Бронированные самосвалы с трёхметровыми в диаметре колёсами, марсоходы с ПВО комплексами, грузовики с беженцами — всё поднимало клубы красной пыли, которая обычно не оседала до вечера, пока трафик не перекрывали.

В этом потоке постройки в Лодваре казались крохотными. Улица терялась во взвешенном марсианском песке, который гораздо мельче и похож на тальк. Марк точно знал, кто лежит в здоровых шахтерских самосвалах с высокими бортами кузова, с широкими колёсами. В огромных кузовах можно уложить четверых в полный рост, и останется еще небольшая тропинка, чтобы проносить вглубь иссушенных на поверхности военных.

Кто-то умирает, свернувшись клубком, или испускает дух, стоя на коленях или в какой-либо другой позе. С такими Содружество не церемонилось: подрубало согнутые окоченевшие конечности, чтобы выпрямить их, могли свалить трупы в кузов кусками. Брезгливые наёмники этим не занимались напрямую, а приказывали республиканским военным и снабженцам. «Нельзя выбрасывать столько биомассы на поверхность! Всё собрать! Умещай всё в кузов!» - говорили они. Сверху трупы всегда засыпали песком, который просто пропитан ядовитыми перхлоратами. Наёмники дяди Фреда не стремились, чтобы от трупов осталось подобие вяленой рыбы, но под песком легко скрыть пять или шесть рядов тел. Никто не хотел наводить истерию, проезжая на девяносто тонном желтом катафалке по поселениям.

Марк Хилл мог стать пассажиром подобного самосвала, но ему посчастливилось только вынимать трупы из уцелевших скафандров. Он вспомнил, насколько лёгким оказался первый, застывший по стойке смирно, усилий для подъёма тела он приложил слишком много, и показалось, что труп сам прыгнул на плечи Марка.

— Ты знаешь, где останавливаются эти здоровые грузовики? — спросил Роджерс.

— Никто не знает, — ответил Марк — Никто не в курсе.

Движение стало плотнее, и дорога превратилась в муравьиную тропу. Машины двигались непрерывно со скоростью одна или две мили в час; на обочину повыводили торговцы всякой мелочью; тротуар оброс столиками с самодельной металлической посудой, пиратскими дисками, подешевевшими в войну смартфонами, и всем тем, что было жизненно необходимо человеку, в долгой поездке в замкнутом помещении.

Большие грузовые машины, нельзя глушить, чтобы не вставать в пробке. Однако, солдаты, уезжающие на фронт, успевали прикупить что-то, пока машина не отъехала совсем далеко. Не желая терять времени и торговаться у прилавка, торговцы вывешивали огромные таблички с ценами, настолько крупные, что наверно видно с Земли: « Вилки+ложки+кружка за одну облигацию», «Майки хлопок за облигацию», «Респираторы, фильтры, один фредбакс».

Роджерс и Хилл спокойно прошли через поток автоколонн под хмурые взгляды часовых, высунувших винтовки в бойницы. Роджерс был волонтёром колониальной полиции, той структуры, которую после переворота дядя Фред переименовал в Республиканскую гвардию.

Граждане становятся потенциальным противником, особенно толпа. Итан видел, как спрятанная в сумке шашка из сухого топлива сжигает толпу людей, и понимал, чего боятся солдаты в грузовике. Они боятся безликой толпы. Откуда знать, что подходящая к гвардии толпа не несет в себе такую шашку или коктейль Молотова.

Как только пыль рассеялась перед глазами, полицейские вышли на небольшую парковку рядом с администрацией, и подошли к входу.

Когда Итан и Марк подошли к зданию администрации, люди в черной форме даже не заметили их.

Командир броневика вылез из люка и крикнул:

— Ну, долго ещё?

— Так точно, — протянул кто-то из толпы солдат, стараясь оставаться незамеченным.

— Кто главный у вас тут? — обратился Итан к командиру.

— А кто спрашивает? — спросили так же из толпы.

— Сержант Военной Полиции Итан Роджерс.

Ответа не последовало, будто Итан промолчал. Командир броневика оглядел снующих вокруг солдат Содружества. Увидев, что никто не хочет брать на себя бремя разговора с полицией, он представился первым:

— Бенджамин Монро. Сержант. Третья Механизированная группа Армии Содружества и прочее ла-ла-ла. Вам кого надо, господин полицейский?

— Я сказал главного. Вы тут всем заправляете? У меня есть вопросы к администрации города.

— Нет, сержант. Я броневик вожу. Вам к лейтенанту надо. Он теперь тут ваша администрация, в кабинете главы сидит, — говорил Монро, размахивая руками, спускаясь в люк.

— Благодарю.

Здание администрации и пристроенный к нему офис были опустошены, на выцветших от времени столах остались яркие следы от системных блоков и стоек мониторов, пол покрыл слой бумажных обложек, порванных в спешке документов, архивные шкафы распахнуты и пусты. Сняты даже информационные доски с нормативными и справочными документами.

За столом мэра сидел офицер, подписывая документы, которые подносили ему молодые адъютанты. За время небольшого затишья на фронте, Марк заметил, как быстро офицерский состав оброс жеманными адъютантами, симпатичными секретаршами; отчего бы так могла возрасти нагрузка на офицерский состав, когда война почти не ведется?

— И проследи, чтобы все транзитные операции были зафиксированы.

— Так точно, товарищ лейтенант.

«Кто-то из этих двоих русский» - подумал Итан, глядя на офицера и помощника.

— А вы кто? Грузчики? Почему с оружием в муниципальном здании?

— Разрешите представиться? Сержант Военной Полиции Итан Роджерс, добрый день. Это мой подчиненный Марк Хилл. Мы пришли сюда, чтобы обсудить с вами вопрос снабжения.

— Добрый день. И что же не так со снабжением, сынок?

— Его нет, товарищ лейтенант. Топлива на две или три поездки, половина ящика на четверых, аккумуляторы разряжены. К исполнению своих прямых обязанностей

Итан надеялся, что офицер опешит от такого факта, ну или хотя бы задумается на секунду, однако он не обратил внимания.

— А я объясню, сынок, почему его нет. Снабжение к вам не поступает, потому что приоритет низкий. Военная полиция это по факту ополчение и носит исключительно вспомогательный характер по части исполнения своих прямых обязанностей.

—Товарищ сержант, а где мэр города сейчас?

— С какой целью интересуетесь?

— Он гражданин Аргирской Республики, я должен обеспечить его безопасность.

— Мэр в безопасности, мы тоже его охраняем.

— При всём уважении товарищ лейтенант, Содружество — частная организация; Военная полиция — часть государственной структуры. Военная полиция не имеет необходимого снабжения при отсутствии иных государственных структур — факт очень странный. Вы препятствуете исполнению моих обязанностей?

— За дверью полно неохраняемых граждан, им тоже нужно быть в безопасности, сержант.

— Вы не представились — сказал Марк.

— Не в том ты звании солдат, чтобы я тебе представлялся — огрызнулся на него лейтенант.

— А я в том, ваше имя и звание? — спросил Итан.

— Лейтенант Зарецкий, сержант Роджерс, у вас полно дел, ваши подчиненные не знают устав и нормы обращения, — сказал офицер.

— Если машина снабжение привезет нам устав, мы будем самозабвенно его штудировать, товарищ лейтенант. Вы исполняющий обязанности мэра, раз подписываете приказы у него в кресле, вышлите нам патроны, батареи, топливо и устав.

— Повторяю, у меня нет возможности, полномочий, и свободных припасов, чтобы выслать вам необходимое. Приходите позже, считаю до пяти, после зову охрану и вас задерживают как...

— Тогда я до трёх, — сказал Марк и передёрнул затвор пулемёта.

— Это возмутительно! Мальчик не играй в ковбоя, мы на другой планете.

— Раз, — начал Итан.

Зарецкий встал с кресла расстегнул кобуру, сгорбился, приготовился к худшему.

— Два, — сказал Марк.

— С фронта, Марк? — спросил офицер.

— С фронта, — ответил он.

Офицер сел в кресло, достал листок, написал заявление, отдал испуганному адъютанту, которому такие разговоры явно были еще непривычны. Он выкатил глаза, когда прочитал список, написанный Зарецким, подошел к Итану и передал список снабжения.

— Здесь всё, что нужно. Можете идти, сержант.