Часть 1
Из иллюминатора космической станции поверхность планеты выглядела, как всегда, скучно - один лед. Нет, конечно, за много миллионов лет природа успела тут покуролесить: слои льда, смешанные с космической пылью, обладали каждый своим цветом, и, наползая друг на друга из-за периодов таяния, они создавали поистине завораживающий узор. Вот только наблюдать это было интересно от силы неделю, максимум полторы - ровно за столько станция делает полный облет планеты, чтобы детально заснять поверхность и все климатические изменения.
"Вжух"
Роберт Даффи зачеркнул маркером очередные пять черточек на стене рядом с приборной панелью своего рабочего места, сел в кресло и пристегнулся. За полгода таких пятерок собралось немало: Роб уже даже забыл каково это - ходить по твердой земле, но их все еще было недостаточно. А он с нетерпением ждал, когда зачеркнет последнюю, чертову, мать ее...
- Все, наигрался? - язвительно спросила Лиззи, прервав поток мыслей Роберта, и, не дожидаясь ответа, выдернула маркер у него из руки. - Сколько раз повторять, возвращай сразу на место, - злобно продолжила она, глядя ему прямо в глаза, а потом оттолкнулась и полетела к себе.
И в частности из-за Лиззи Макиннес Роб, задумавшийся над бытием слишком долго, так усердно считал дни. Ну подумаешь - забыл вернуть маркер, он же держал его в руках, и уже давно его не терял, как и другие вещи. А она до сих пор бесилась из-за того, что ей пришлось лезть внутрь обшивки, когда Роб по неопытности потерял его, и тот улетел в вентиляцию. Они искали восемь дней единственный черный маркер на станции, и столько оскорблений в свою сторону Роб не слышал еще никогда. Такое себе было знакомство, учитывая, что он практически первый раз полноценно жил в космосе: тренировки все-таки никогда не передадут настоящую невесомость. Но Лиззи даже не думала о каких-то скидках на этот счет - никаких поблажек, каждый косяк Роба выводил ее из себя, а их было достаточно.
- Ну! - прозвучал голос Лиззи с другого конца рубки. - Долго еще собираешься тупить?! - в своем стиле намекнула она, что пора было начинать заниматься делом.
И Роб, вздохнув, повернулся к мониторам и принялся за работу. А он еще думал, в чем подвох, когда устраивался сюда. Столько денег, и всего за год! Да, сразу было понятно, что большая часть его гонорара обусловлена дальним расстоянием, условиями жизни и острой потребностью в специалисте. Даже закрыли глаза на только базовое обучение, без дополнительных курсов допустив к финальному экзамену, благо он был годен и дал предварительное согласие. Роб думал, что, видимо, кадров совсем нет. Еще бы: у черта на куличках, в тесной станции всего на двоих, без стабильной дальней связи, только с кучкой ученых на планетарном аванпосту. А он решил, что неважно, как далеко ты от дома, если все равно заперт в коробке. Да и на подобных вахтах Роб часто бывал, только на поверхностях, и максимум пару месяцев, втроем или четвером. Так что это были почти обычные его рабочие условия, чуть специфичнее и труднее, конечно, но цифра в графе "выплаты" обещала искупить все страдания и тяготы сполна в течение нескольких лет.
- Первый есть! - успел среагировать Роб, щелкнув переключателем на панели, как только Лиззи появилась в проходе. - Прогрев второго, - не дал он ей повода упрекнуть себя, пока она проплывала мимо него дальше исполнять свои обязанности.
Только вот Роберт совсем не думал, что кроме легкой тоски да рутины со скукой его тут будут ждать проблемы совсем иного характера. Дело свое он знает прекрасно: у него имеется большой опыт обращения с различным оборудованием и багаж знаний в придачу, что помогает справляться со всеми задачами быстро и без труда. И это так - к нему не было ни малейшего нарекания со стороны нанимателей в виде ученых. Только вот Лиззи это совсем не волновало. Да, может быть, поначалу он действительно косячил. Ему нужно было привыкнуть к быту, но он уже давно освоился, а Лиззи все равно продолжала считать Роберта источником всех проблем. При том, что ни разу он не допустил ошибок в работе, она все равно винила его во всем.
- Четверка снова не поворачивается, - устало проговорил Роб, зная, что его в очередной раз ожидает какой-нибудь укол с ее стороны. - "Б28", питание слабое, просадка, - выдал он вердикт и, отвернувшись от мониторов, отстегнулся от кресла.
Лиззи как раз появилась в проходе. Роберт, легко оттолкнувшись от кресла, полетел и прижался к противоположной стене, освобождая ей место. Она всегда проверяла его, сначала по мониторам, а потом через иллюминатор над его рабочим местом. Лиззи ждала, пока блок антенн появится в зоне видимости, и Робу оставалось только рассматривать ее спину. Она была одета как всегда: в свой стандартный мешковатый комбинезон старинной модели, противного цвета, на пару размеров больше, чем требовалось, и обута в магнитные ботинки. Этот ее постоянный прикид тоже был не лучшим моментом пребывания Роба тут. Он ей совсем не шел, и Роб даже не мог насладиться удачными ракурсами. Как, например, сейчас. "Ей бы что-нибудь обтягивающее, как у стюардесс на космических кораблях", - подумал он с грустью.
- Вот скотина, - проговорила она, когда нужный блок стал медленно проплывать в иллюминаторе, видимо, разглядев, что двадцать восьмая стойка неподвижна. Хотя это вполне могло быть и обращением к Робу. - Останавливай, - сказала Лиззи и повернулась к нему лицом. - Чего уставился? - бросила она, когда Роб все еще продолжал пялиться на нее.
- Ничего, - смущенно заморгал он, отводя взгляд.
А она, зависнув, еще немного понаблюдала за ним, хмыкнула и отправилась за инструментами. Роб удивленно проводил ее взглядом и вернулся в кресло - выполнять приказ. "Надо же, - думал он, - ни намека на то, что это моя вина, даже как-то странно. И этот взгляд". Роб закрыл глаза, пытаясь воспроизвести перед собой ее выражение лица.
Когда он узнал, что на станции его напарником будет девушка, то сразу обрадовался, и еще в пути от нечего делать фантазировал, как все может сложиться в этот год. У него даже было коротенькое досье с фотографией и выпиской из личного дела, и он с нетерпением ждал того момента, когда увидит ее симпатичное личико вживую. Но вот на деле, в его обществе она постоянно хмурилась, и не только из-за того, что он первое время косячил и отвечал на ее дерзости и колкости в свой адрес, а вообще. Он даже засомневался, а туда ли его доставили. Она была совсем не похожа на свою фотографию: выражение ее лица явно показывало, как она не рада знакомству. А Роб, надо признать, тешил себя мечтой, что она будет не против...
- Ты ослеп? - вдруг раздался недовольный голос Лиззи по рации. - Тут холодно, как в аду! С-с-сука, за датчиками следи!
Роб вздохнул и не стал отвечать, что у него все уже давно включено, и ей следует винить во всех бедах этот чертов кусок металлолома, который давно нужно было как минимум переоснастить. Это все равно было бесполезно, только бы навлек на себя еще волну негодования с ее стороны, в который раз. Ведь он сидит там на жопе ровно, в комфорте, щелкает кнопочки и ни черта не понимает, в то время как ей приходится в поте лица поддерживать тут все "на ходу".
И с этим ему было сложно поспорить: она своими руками буквально заставляла все на станции работать с помощью одного лишь ящика с инструментами. Хотя и Роб не мог сказать, что прохлаждается тут. Да, он только сидит за пультом управления, но такова его специальность - программы, а не железки. Это тоже непросто, и без него все старания Лиззи напрасны. Она спец по технике, и, даже если разберется с кодом, все равно не сможет быть в двух местах разом. И он пытался донести до нее эту мысль, даже переходя на ее манеру общения, но скоро решил, что оно того не стоит. Роб понял, какая у нее сложная работа, когда однажды она заболела, и ему пришлось лезть восстанавливать древнее оборудование по ее инструкциям по рации. Он провозился весь день, сильно устал и все равно не до конца справился, так что цикл исследований был нарушен, пока Лиззи не поправилась. Практически каждый день, за очень редким исключением, ей приходилось по несколько раз лазать в сервисные тоннели и чинить что-то, иной раз и снаружи, облачаясь в скафандр. Тогда Роб перестал удивляться ее вечно недовольной гримасе. Он еще пытался поинтересоваться, сколько она уже тут, но ответа она не дала, хотя несложно было догадаться, что достаточно долго, чтобы изучить станцию как свои пять пальцев.
И все было бы просто и неинтересно, если бы не одна маленькая странность, случайно обнаруженная Робертом где-то на второй месяц его пребывания.
Вообще, их научная станция довольно большая: центральная часть, где находится управление и большинство систем, а также восемь исследовательских блоков. Они расположены по окружности на расстоянии пятидесяти метров от центра и соединены с ним тоннелями. И всего два человека. Правда, это не спасало от тесноты, комфортно находиться было только в рубке управления. Когда-то станция прошла частичную модернизацию, и для ее работы теперь не требовалось много специалистов, так что блоки очистили, оставив только поручни для передвижения. К тому же из-за продвинутого оборудования, но старого реактора, электричество постоянно просаживалось, и перепады напряжения выводили приборы из строя, так что некоторые системы пришлось отключить. Воздух спускать не стали, но обогрев, свет и фильтрацию в научных блоках запускали, только когда нужно было что-то починить. Среди прочего были камеры видеонаблюдения, которые почему-то не включались.
Когда Роб поинтересовался на их счет, Лиззи нехотя ответила, что не знает, что с ними не так. Они должны активироваться со светом, и она проверяла - ток и напряжение есть, но картинки добиться не смогла. И Лиззи сразу запретила Робу соваться к ним, боясь, что из-за этого все может полететь к чертовой матери. Он и не лез. Датчики показывали все необходимое: температуру, давление, уровень кислорода, а радиосвязи было достаточно для страховки, тем более Лиззи она ни разу не потребовалась.
Но вот после ее, хоть и непродолжительной, болезни Роб все же решил немного побеспокоиться, чтобы в следующий раз не оплошать в подобной ситуации. Он знал наверняка, что если попросить ее показать на примере, как ремонтировать ту или иную систему, то выслушает... Уж лучше провести тут штрафной день за пробел в работе, чем настолько портить себе психику. А вот посмотреть, что с камерами, и набраться опыта, наблюдая за ее работой через них, казалось самым безобидным вариантом.
- Давай, проверяй, - не церемонясь, приказала Лиззи по рации, видимо, закончив работу.
- Запускаю, - отозвался Роб, щелкая по клавишам. - Внимание, отойди.
- Сама разберусь, - резко прозвучал ответ.
Роб не стал возражать, он просто хотел ее чуть-чуть задержать, чтобы изображение с камеры успело выйти на экран. Там она действительно стояла в магнитных ботинках на безопасном расстоянии от управляющего механизмом технического блока, и, улыбаясь, смотрела на загорающиеся по мере хода проверки лампочки. Когда тест закончился, Лиззи, явно довольная, вернулась к приборам: закрыть панель и собрать инструменты.
- Отлично. Все в порядке. - Роб внимательно вглядывался в монитор.
- И без тебя вижу, - раздался ее голос, - кретин, - не забыла добавить она.
Роб хмыкнул и откинулся в кресле, продолжая за ней наблюдать. На самом деле проблема была в коде программы жизнеобеспечения: камеры отключили там, и найти, где именно, было самым сложным. Ну а как Роб получил картинку, он со временем перестал обижаться на такие ее заявления. Он видел по камерам, с каким выражением лица она говорила, и вообще, как себя вела, думая, что ее никто не видит. В первый раз Роб даже не поверил своим глазам! Вот она - та девушка с фотографии, с ее живым взглядом, милым носиком и аккуратненькими, соблазнительными губами. Даже овал лица как будто менялся, делаясь не таким грубым, а её короткие волосы, растрепанные в невесомости, выглядели просто обворожительно. Это была совсем другая Лиззи.
Естественно, ей он ничего не сказал насчет камер, догадываясь, как она отреагирует, и, честно, даже хотел не подглядывать за ней, а только получить необходимые знания, но сдержаться все же не смог. Смотреть на нее такой, не злобной, когда она за работой, старается и искренне радуется, было, наверное, единственной отдушиной, сглаживающей весь негатив, льющийся с ее стороны. А с первой же серьезной поломкой он открыл для себя совершенно другую Лиззи, которую совсем уже не надеялся увидеть.
- Давай, гони дальше, - сообщила она, что закончила работу, и Роб запустил в прогонку весь блок.
- Все, данные есть, можешь возвращаться, - доложил он.
- Спасибо за разрешение, - огрызнулась Лиззи.
А он, еще понаблюдав, как она возвращается, выключил видео и, откинувшись в кресле, снова закрыл глаза. Да, тот момент Роб хорошо помнит. Как раз случилось что-то похожее на то, с чем он не справился, потому все его внимание было на действиях Лиззи. Он, конечно, не отказался бы еще от комментариев происходящего, но приходилось довольствоваться тем, что есть. Робу даже потребовалось открыть на других мониторах чертежи станции, чтобы хоть так прикинуть, чем она занимается, но понимание приходило с трудом. К тому же, она вечно жаловалась на температуру, призывая следить за датчиками и поддавать, когда нужно, что тоже его отвлекало.
В конечном итоге последнее его достало, и он жахнул обогрев наверняка.
Это помогло, и Лиззи сконцентрировалась на работе, пока Роб пытался понять, какие именно провода она там подключает. К тому времени, когда он вроде как начал понимать, что она делает, затрещала рация. Лиззи сообщила, что поломка гораздо серьезнее, и ей просто придется задержаться - беспокоиться не о чем. Обошлось не без колкостей, но Роб пропустил все мимо ушей, так как пялился на монитор с открытым ртом.
Там было на что посмотреть. Говоря с Робом, Лиззи одной рукой уже расстегнула свой дурацкий комбинезон и начала выбираться из него. Он впервые видел ее тело: грудь, плечи, живот. Она легко и грациозно схватила развевающиеся в невесомости рукава и завязала их на поясе - сверху на ней остался лишь спортивный лифчик, подчеркивающий упругую грудь. Роб жадно смотрел на нее, а она, по-видимому, решила отдохнуть, и будто бы специально медлила, играя на камеру. Заставив его жалеть, что она не избавилась от комбинезона полностью, Лиззи плавно переместилась к своему ящику, прямо напротив камеры, и села спиной к стене, закрепившись магнитными ботинками на полу. Роберту было прекрасно видно, как она глубоко дышит, прикрыв глаза и расслабившись, как поднимается и опускается ее грудь, как капельки пота появляются на ее и так влажном и блестящем теле. Он был настолько заворожен, что даже не сразу осознал, что в паху у него уже все горит. И пока Роб еще не успел до конца представить свои мечтания, в которых ее влажная грудь в обтягивающем лифчике скользит вверх и вниз, тесно сдавливая его член, Лиззи вдруг зашевелилась.
На вдохе она сладко потянулась, еще больше выпячивая свою грудь, довольно зевая. Выдохнув, она смахнула пот с лица и провела руками по телу от шеи до живота. Забыв, что они испачканы, Лиззи оставила на себе масляный след и полезла в свой ящик за бутылкой воды.
Первым делом она сделала несколько жадных глотков, и, побрызгав из бутылки себе на голову, взъерошила волосы. После, по капле выдавливая из дозатора воду на ладонь, Лиззи начала растирать ее по телу, смывая грязь. То, как она с неким усилием, чуть высунув язык, пыталась убрать пятно с груди, взбудоражило Роберта. Он на самом деле уже не мог терпеть, в голове у него было столько ярких фантазий, что он думал, если не избавится от них в ближайшее время, то взорвется прямо на рабочем месте. Но желание смотреть на нее дальше было сильнее. Он был готов отдать все - только бы его член сейчас оказался между ее сиськами.
В какой-то момент она вдруг остановилась, и, убрав руки с груди, взглянула прямо в камеру. Роб оцепенел. Ему казалось - это конец, она все знает! Но нет. Пристально посмотрев на камеру, она повернула голову в сторону закрытой двери в тоннель, а потом достала из своего ящика небольшую тряпочку. Роб на секунду расстроился, думая, что представление окончено: сейчас она вытрется и вернется к работе. Но Лиззи, хорошенько протерев только правую кисть, вернула тряпку обратно. Роб наблюдал, как она положила чистую руку на живот, слегка поменяла положение ступней, уперевшись, села поудобнее и, раздвинув ноги, опустила руку ниже, под комбинезон.
"А-а-ах", - Роберт готов был поклясться, что слышал этот короткий стон, когда она слегка дернулась, хоть это и было невозможно. Но и то, что происходило на его глазах, было, по мнению Роберта, невозможным, так что он не стал заморачиваться, продолжая наслаждаться тем, что делала Лиззи. А она явно не собиралась останавливаться. Быстренько облизав нижнюю губу языком, Лиззи слегка прикусила её и, прикрыв глаза, вновь зашевелила рукой.
"М-м-м..." - будто бы слышал Роб вздохи и сдавленные стоны Лиззи, по мере того как ее рука продолжала двигаться и ускоряться. И он последовал ее примеру, практически машинально схватившись за свой раскаленный до предела член, позволяя и себе "снять напряжение", не сводя с прекрасной космической нимфы своего взгляда.
А Лиззи действительно была прекрасна. Ее напряженное тело, блестящее от пота и масла, то и дело содрогалось от удовольствия. Когда Лиззи поднимала лицо в объектив камеры, было видно, как она пытается сдержать темп своего дыхания, довольно прикрыв глаза и не отпуская прикушенную губу. В эти моменты она замедлялась, некоторое время отходила, но потом возвращала себе концентрацию и с новыми силами начинала работать рукой.
"Ха-а-ах", - набрав обороты, продолжала стонать Лиззи в голове Роба. Она уже ласкала себя по бедрам и животу, пустив вторую руку в ход, а потом перешла выше, просунув ее под лифчик и сжав грудь. Теперь она уже не могла сдерживаться: запрокинув голову, открыв рот, она глубоко, с наслаждением, глотала воздух, продолжая ускоряться обеими руками. Роб тоже не отставал - в своей голове он уже давно находился там, с ней, и активно помогал ей получать удовольствие. Тем более, Лиззи так увлеклась, что задрала мешающий ей лифчик, исполнив одно из главных на тот момент желаний Роба.
"Аф, А-а-а-а... Ах", - выходила на финишную прямую Лиззи, и ее рука, ласкавшая грудь, устремилась к ее губам. "М-м-м..." - заглушила она громкий стон, закусив пальцы, пока по всему ее телу шла легкая судорога. Ее лицо с выражением истинного наслаждения навсегда отпечаталось в памяти Роба.
"О-о-о-х", - блаженно выдохнула она, выпуская пальцы изо рта, когда Роб в этот момент кончил прямо в штанину своей расстегнутой робы. А Лиззи, продолжая тяжело дышать открытым ртом, с самым счастливым и милым выражением лица, наконец расслабилась всем телом, позволяя невесомости подхватить себя.
Роб насладился и этим видом, тоже тяжело дыша, размышляя, а не снится ли это ему. Но ему не снилось - Лиззи через какое-то время вернула лифчик на место, еще раз достала полотенце, протерла лицо и тело от пота, и начала собираться на выход.
Роберт тут же выключил видео и быстро занял душ. Он спохватился вовремя: ей потребовалось немного времени, чтобы вернуться, но ни намека на то, что Лиззи что-то заподозрила, не было. "Смотрите-ка, кто это тут у нас заработался? Небось вспотел, бедненький, ну не торопись, смой весь накопившийся стресс... Сука!.." - проклинала она тогда Роберта.
- Ты чего, за... - вывел голос уже вернувшейся Лиззи Роберта из воспоминаний, но он не растерялся.
- Да, сплю, - не открывая глаз, перебил ее Роб. В его воображении она все еще была полуобнаженной. - Остальные блоки отработали без проблем, следующий запуск в девять, - быстро оттараторил он всю интересующую ее информацию в надежде, что она просто уйдет. Робу очень не хотелось видеть ее недовольной после таких приятных воспоминаний.
И Лиззи, как он и рассчитывал, ничего не говоря, отправилась на свою половину, позволяя Робу дальше наблюдать свои видения. У них было около пяти часов свободного времени, которое они всегда проводили по отдельности, хоть отстраниться в тесном центральном блоке, изначально не предусмотренном для жилья, казалось непростой задачей.
Но Роба этот факт мало волновал. Его рабочее место оператора находилось практически в центре и считалось нейтральной территорией, как и небольшая кухня, если ее так можно было назвать, и санузел. Территория каждого из них очерчивалась сплошной полоской красной изоленты на полу, стенах и потолке. Две их половинки блока находились друг напротив друга - в них старое, уже ненужное оборудование было убрано, что позволяло создать там вполне комфортные условия для обитания.
Ну и конечно, относительно них были установлены правила. Робу строго-настрого запрещалось залетать на территорию Лиззи, если она сама его не позовет, чего, естественно, не случалось ни разу. В свою очередь, Лиззи не лезла на половину Роба, но различные системы, проходящие через его часть станции тоже, требовали контроля с ее стороны, особенно во время запуска оборудования. Из-за этого Лиззи каждый раз просила у Роба разрешения зайти поработать, что она делала в своей обычной манере.
Так принято на подобных вахтах, и, как бы Лиззи ни коробило, ей все равно приходилось выдавливать из себя эту просьбу. И поначалу Роб, еще будучи под впечатлением от ее поведения и "теплого" приема на станции, отыгрывался на этом моменте. Ему нравилось, что ей все же приходится с ним считаться, пускай и по такой мелочи, но только так он хотя бы чуточку мог почувствовать себя не декорацией, а человеком, чего в ее обществе Робу действительно не хватало. Но довольно быстро он переосмыслил свое отношение, ведь Лиззи просто делала свою работу. Он был уверен: она с радостью бы никогда не пересекала границы его территории без необходимости. К тому же, у нее обязанностей и так больше, и работа тяжелее, чем у него, а Роб, на самом деле, не любил самоутверждаться за счет других. Как и не любил заставлять людей страдать, тем более, видя, как ей, и так уставшей и недовольной, приходится делать над собой усилие.
Так что, собрав свои вещи в один закуток, где не пролегали важные технические коммуникации и системы, Роб постарался обезличить свою половину. Чтобы его пожитки, которые Лиззи тоже при необходимости просила разрешение сдвинуть, не смущали ее, Роб урезал свою территорию практически только до спального места и личного стола. Но ожидаемой реакции с ее стороны не последовало. Когда на очередную просьбу Лиззи зайти Роб ответил, что она может больше не спрашивать и смело идти заниматься своей работой, она лишь коротко кивнула.
Но Робу и этого было достаточно. Он видел, как ей было сложно обращаться к нему, и как Лиззи довольно быстро привыкла к такой свободе, даже на секунду не останавливаясь перед границей. Ей было явно легче, и Роб надеялся, что это будет первым шагом, который позволит им в будущем наладить общение.
Тем более, он тешил себя надеждой, что когда-нибудь она заглянет к нему не по работе. А может быть даже и в хорошем расположении духа, и хотя бы не в своем мерзком комбинезоне. А лучше вообще без одежды - тогда и думать не придется, чтобы случайно не сморозить глупость. Ох, как же он об этом мечтал, когда ему становилось особенно одиноко.
Естественно, его мечты не сбылись, а план по налаживанию даже обычного общения провалился. Лиззи ни на йоту не поменяла своего отношению к Роберту - ни намека на то, чтобы сдвинуться с мертвой точки. И ему ничего не оставалось, кроме как похоронить свои фантазии как можно глубже, дабы они не терзали его, и просто работать дальше.
И даже после того, как он открыл ее маленький секрет, что иной раз "серьезная поломка" требует особых методов ремонта, он все равно не смог найти с ней точек соприкосновения. Впервые увидев Лиззи, он поставил ей диагноз - недотрах, но и после самоублажений она не менялась. Роберт пытался вновь начать с ней ну хоть какое-то общение. Музыка, книги, кино, изобразительное искусство, спорт, политика, наука и все остальные общие темы для разговора воспринимались ей в штыки. А обычно она сразу посылала Роба куда подальше, как бы он ни старался и с какой бы стороны ни зашел. Ни до, ни после "сброса лишней энергии" с ней невозможно было общаться.
А лишней энергии в ней накапливалось в среднем на раз-два в неделю. И в каждом научном блоке у нее было свое любимое место, как нарочно, в самых удачных для камер ракурсах. Роб боготворил того, давно умершего, человека, кто проектировал установку видео - настоящий подарок судьбы из прошлого. Обычно это случалось, когда она практически весь день проводила то в одном, то в другом блоке. Все начиналось с того, что Лиззи принималась настойчиво жаловаться на температуру. Роб сразу помогал ей с этим, и она продолжала работать, возясь с оборудованием и своими инструментами. Поломки, бывало, действительно затягивались, и она снимала верхнюю часть комбинезона еще будучи за работой. Один раз Роб так засмотрелся на ее влажное тело, трясущуюся грудь и сосредоточенное выражение лица, пока она разводным ключом пыталась скрутить гайку, перехватывая его испачканными маслом руками так и сяк, что не смог устоять и кончил до основного представления. Которое, кстати, начиналось после того, как она заканчивала ремонт. А иногда она и полностью вылезала из комбинезона, заставляя Роба поверить в чудеса. Несколько раз настолько, что однажды, дождавшись, пока она возьмет небольшую передышку, он решил взять инициативу в свои руки.
Но план провалился. Мысль ворваться к ней, когда она была поглощена процессом, он отмел сразу. Слишком большой риск, на который он пойти был не готов, но выйти на связь все же решился. Просто намекнуть ей, что на станции она не одна: "Ты там сказала о серьезной поломке, и тебя долго нет. Все в порядке? Помощь, может, нужна?" Но она, прервавшись и переведя дыхание, просто и быстро отвечала по рации: "Нет". И, как назло, она говорила так, что он не мог видеть лица Лиззи, и иметь хоть какое-то представление о ее мыслях в этот момент. А она всегда ждала, пока он подтвердит, что понял ее, и только потом возвращалась к своему телу как ни в чем не бывало. И он пробовал раза три, но все было тщетно, а в последний раз даже переспросил, как будто невзначай: "Точно?" Но она стояла на своем, и он решил больше не беспокоить Лиззи во время ее таких уединений.
Но вот сдержаться и не подглядывать Роб не мог. Он, конечно, понимал, летя сюда, что его фантазии о будущей напарнице могут и не исполниться, и был готов к этому. Но вот только он совсем не ожидал, что не встретит тут хотя бы минимального человеческого общения. Но, черт подери, Лиззи просто заворожила его после того, первого, раза. И когда это снова случилось, Роб уже знал, что произойдет, и решил выключить видео. Только вот Лиззи полностью завладела его мыслями - он не мог выкинуть ее из головы. Он был вынужден вернуться к камерам, поняв, что не успокоится, пока хорошенько, хоть и мысленно, не оттрахает ее.
Но при этом, когда она менялась, находясь в центральном блоке, Роберт старался не досаждать ей без необходимости. Проще всего было представить, что ее вообще не существует. Условия долгого пребывания в замкнутом пространстве порой плохо сказываются на человеке, и если присутствие Роба ее раздражает, и Лиззи проще не замечать его, то пусть так и будет. Она живет своей жизнью, он - своей. Конечно, некоторые вещи у них общие, и вообще они постоянно рядом, но при этом всем, Роб практически ничего не знает о Лиззи. Ведь во время работы им не приходится много взаимодействовать, а на все остальное можно придумать расписание и правила пользования. И это оказалось не так сложно - не замечать друг друга. Когда в последний раз была вспышка на звезде, и у них случилось два выходных, они и вовсе провели их молча. Робу переносить такое было тяжело: даже ученые тогда не могли выйти на связь из-за помех, а ему хотелось хоть что-то услышать от другого человека. Сводку погоды, какую-нибудь научную хрень, банальное: "У нас все в порядке" - да все что угодно, лишь бы почувствовать, что он не единственный живой человек во вселенной. Его бы устроила даже ругань, но Роб сдержался и не стал беспокоить Лиззи, последовав ее примеру. Ведь все свободное время она проводила на своей половине, практически полностью закрытой ширмой, выходя только по необходимости.