4
Экран светился яркими красками. Уже двадцать восемь часов продолжалось это удивительное зрелище. В помещении находилось восемь человек. Пять часов назад они заступили на дежурство, через три часа их сменят. Каждый ощущал особую приподнятость: они видели это первыми. Агентства новостей вскоре разошлют по всему миру магнитные копии снимков планеты. Но даже самая совершенная запись бессильна вызвать магическое ощущение причастности к происходящему.
Все молчали. К чему разговоры? Их объединяли общие чувства. Им казалось, что они сами летят над планетой. Они прекрасно знали Нептун по фотографиям и подробным картам, сделанным предыдущими зондами, но тем большим был их интерес. Новые камеры "Зари-6" так совершенны, что на экране можно было различать мельчайшие детали, о которых раньше никто не имел представления. Найдутся ли здесь следы внеземных цивилизаций? Никто не задал вслух этот вопрос, но он вертелся у всех в голове. Восемь лет назад, когда "Заря-6" пересекала систему Юпитера, их предшественники сидели перед этим же экраном точно с такой же надеждой...
Вдруг края экрана почернели, с обеих сторон к его середине двинулась непроницаемая завеса.
- Что такое, черт побери? - воскликнул главный по смене, Мисарж. - Похоже, кто-то задернул занавес!
Все склонились над контрольными пультами.
Счет шел на секунды, необходимо как можно скорее выявить причину неполадок. Где сбой? "Наверху" или здесь, в бункере центра управления?
- У меня все в норме, - доложил дежурный связист.
- У меня тоже, - присоединилась к нему инженер-энергетик.
- В норме... в норме... в норме...
Все восемь наземных составляющих проекта "Заря-6", образовывавших с зондом единое целое, работали нормально. Основное находилось здесь, глубоко в подземелье здания из бетона и стали.
Лишь небольшой, но гораздо более известный мировой общественности блок был "наверху", неподалеку от Нептуна.
- Что происходит?
- Не знаю, - сказал связист. - Похоже на то...
- Договаривай.
- Чушь, конечно, но похоже, что вы правы. Кто-то в самом деле занавесил объектив.
Мисарж рассерженно запыхтел, но связист не сдавался:
- Вы видели когда-нибудь, чтобы экран гас одновременно с двух сторон? Да это технически невозможно! Чем больше я об этом думаю, тем больше начинаю верить в занавес. Товарищи, а не могли там спуститься защитные жалюзи? Или, допустим, солнечные батареи развернулись...
- Ничего не опускалось и не разворачивалось, - обиженно сказала инженер. - Я докладывала, а ты, наверное, не слышал.
- Да слышал, слышал, - проворчал связист. - Я подумал, а вдруг ты что-нибудь упустила?
- Хватит об этом, - быстро проговорил Мисарж, чтобы пресечь возможную ссору. - Переключаемся на Байконур. Контрольный центр нам что-нибудь подскажет.
Не успел он коснуться сенсоров, как экран вновь озарился.
Они увидели пустой зал: покатый пол, стены и потолок овальные. Изображение было столь четким, что Мисарж в первую минуту предположил, что на экран центра по ошибке попала какая-то телевизионная программа. Но тут же отогнал вздорную мысль. Это невозможно, экран составляет неделимое целое с электронной системой приема информации. Не надо быть экспертом, чтобы определить: на экране отнюдь не программа земного телевидения. Почему этот зал выглядит столь странным? Металлические стены с пустой сетью шпангоутов, рельсы на покатом полу, двустворчатые ворота на заднем плане. Каждый из восьми наблюдателей обратил внимание на разные вещи.
Мисарж, к примеру, смотрел на рельсы. Почему они не проходят по середине зала, как проложил бы их земной конструктор? Сдвинуты вправо и причудливо изгибаются. Ведут к воротам. Почему их створки не прямоугольны и не симметричны?
Почему опорные конструкции перекрещиваются под непривычным углом, почему у них разная толщина? Да и пол не назвать идеально гладким...
Лишь в силу инерции человеческий глаз наделял все это знакомыми земными пропорциями. Мозг отказывался признавать искривление того... что должно быть прямым! По мере того, как люди всматривались в изображение, оно все больше напоминало им нечто органическое, далекое от мира техники. Такая внешне нецелесообразная ассиметрия, присущая каждому живому организму, начиная с простейших и кончая тканями человеческого тела, на самом деле строго функциональна.
Какая техника создала этот зал? Может быть, биотехника? Зал, выросший из семечка... Смешно!
Однако всем было не до смеха.
- Длина зала - пятнадцать метров, высота - четыре, - сообщила Дана Мразкова, ответственная за камеры "Зари-6".
- Как ты это вычислила? - удивился Мисарж.
- Я рассчитала по экспозиционным параметрам нашего объектива. Глубина резкости четыре метра, диафрагма два и восемь.
- Что? Кто установил другую резкость?
Мразкова не отвечала. Связист сказал:
- Так что это были не жалюзи и не занавес. Вот эти самые двери.
- "Зарю" взял на борт чей-то космический корабль, - воскликнул кто-то. - Люди добрые, я сейчас свихнусь!
Мисарж почувствовал, что как руководитель должен произнести сейчас какую-то историческую фразу. "Маленький шаг для человека - гигантский скачок для всего человечества", или что-нибудь в этом роде. Однако в голове у него, как назло, вертелось одно: "Елки зеленые, видел бы это братишка!"
- Вот они! - закричала Мразкова.
Слева в поле зрения появились две прямые фигуры. Одна остановилась, другая направилась к центру зала, где изображение было особенно четким. Если расчеты Мразковой верны и высота помещения действительно составляла 4 м, инопланетяне были примерно человеческого роста.
Слезы заволокли глаза Мразковой.
- Как люди... совсем как люди... - всхлипывала она.
Инопланетянин приблизился к зонду. Изображение дрогнуло, словно он неосторожно задел зонд. Кто-то манипулировал с объективом, будто пытаясь отрегулировать резкость. Это не удавалось, изображение было расплывчатым. Экран показывал инопланетянина по пояс, но очень размыто - разглядеть лицо было нельзя.
- На какую глубину можно навести резкость? - неуверенно спросил Мисарж.
Мразкова была не в состоянии ответить.
- Не реви! - заорал Мисарж. Нервишки и у меня расходились, виновато подумал он тут же. - Прости, Дана... Ну, успокойся же.
- Ах я, идиотка, - причитала девушка. - У объектива фиксированная резкость, ее нельзя изменить. Я не знаю, как им это удалось.
Мразкова закрыла лицо руками. Никто уже не обращал на нее внимания.
- Они навели резкость!
"Укрепили на объективе какую-нибудь насадку, - мелькнуло в голове Мразковой. - А я, курица, ничего не вижу. И что я за истеричка, сломаться в такую минуту!"
- Он одноглаз, как циклоп! - вскрикнул связист.
Мразкова услышала голос Мисаржа:
- Он смотрит прямо на нас, видите, глаз у него будто светится изнутри. Какой большой, в нем бушуют языки пламени!
Глаз заполнил экран.
Они оцепенело уставились на большой овал золотистого цвета с сетками прожилок. В радужной оболочке не было зрачка, она походила на океан зловещей чужой жизни, наблюдаемый с большой высоты. Дикими, яростными волнами вскидывались красные, белые и голубые язычки огня. Посередине, - нет, несколько сбоку, - появился неправильный бархатисто-черный овал. Он начал пульсировать, монотонно и успокаивающе покачиваясь из стороны в сторону, как инструмент укротителя змей. Слева направо, справа налево, змея раскачивается в такт, слева направо, справа налево... Змее хотелось бы ускользнуть или напасть на укротителя, но она не может этого сделать, потому что должна повторять эти движения, она сама не знает, что такое с ней происходит...
Никто не обращал внимания на рыдания Даны Мразковой.
Ужас перехватил горло:
- Прочь... кто-нибудь... выключите это... - прохрипел Мисарж.
"Что там происходит?" - пыталась понять Дана Мразкова, яростно тараща глаза, чтобы увидеть хоть что-нибудь сквозь ослеплявшие ее слезы.