Пролог. Здравствуй и прощай
— «Ave atque vale, — подумал Уилл. — Здравствуй и прощай. Но можно и по-другому: славься и здравствуй. Раньше он не понимал, что скрывается за этими словами. Каждая встреча подразумевает расставание, и так будет всегда, до конца жизни. Но и расставание обещает радость новой встречи. И эту радость он не забудет никогда.» — Я шумно выдыхаю, пальцы сильнее сжимают корешки книги, и почти благоговейно прикрываю глаза.
Я перечитывала эту книгу множество раз, но теперь... теперь всё воспринимается иначе. Словно я могу глубже проживать эмоции, описанные внутри, сильнее погружаться в них. Немалую роль в этом сыграли события минувшего года.
Бросив взгляд в окно, за которым торопливо льет дождь, я облизываю пересохшие губы и возвращаю взгляд к книге. На секунду я хмурюсь. Мне сложно сконцентрироваться на тексте, когда воспоминания так и норовят поглотить меня. Наконец, я встряхиваю головой. Створки окна распахиваются, ветер залетает в комнату, перелистывая страницы, и я морщусь. Взгляд снова падает вниз, на бумагу. Глаза наполняются слезами, и, сглотнув, я читаю вслух:
— «Ты не последняя мечта моей души. Ты — мечта первая и единственная, от которой я так и не смог отказаться. Ты первая мечта, из которой, надеюсь, родятся и другие, достойные того, чтобы потратить на них жизнь.»
Вздохнув, я кладу распахнутую книгу на грудь и прикрываю глаза, погружаясь в воспоминания.