Услышь меня

Лилиана

Говорят, что все плохое рано или поздно заканчивается. За чёрной полосой обязательно следует белая. И в жизни начинается новый этап. Чепуха. Плохое заканчивается, а следом становится ещё хуже. И нет никакой гарантии, что однажды станет лучше. Ты просто живешь во тьме с тем, что у тебя есть и надеешься, что рано или поздно все изменится.
Я не надеялась. С тех пор, как два года назад моя сестра пропала по моей вине — я просто существовала.
Без надежд, страха, желаний. Вместо пресловутых черно-белых полос получилось серое месиво, а я погрязла на дне пустой могилы, не в силах выбраться на поверхность. И с каждым днем погружалась все сильнее.
Тяжело вздохнув, я вновь окидываю взглядом большие ворота, за которыми виднеется мое прошлое. Особняк, где я выросла и, где была счастлива какое-то время.
Я сглатываю, слыша позади шум мотора. Я стою тут уже минут десять, но таксист не уезжал, на случай, если я передумаю. Собравшись, я, наконец, оборачиваюсь и киваю. Мужчина-водитель кивает мне в ответ и медленно сдает назад, давая возможность остановить его. Однако я этого не делаю.
Стоит мне сделать шаг вперёд, как из небольшой каморки выходит мужчина средних лет — Альберто. Он работает на нашу семью сколько я себя помню, но за последние несколько лет стал главой охраны. При виде меня губы Альберто трогает улыбка. В два шага он оказывается напротив и открывает ворота.
— Сеньорита Руссо, — Альберто кивает мне и тянется за чемоданом, я отвечаю ему улыбкой, неловко сжавшись, прохожу внутрь на территорию. — Если бы вы только предупредили, что приезжаете.
Я вскидываю голову, идя рядом с Альберто. Два огромных особняка, стоящие друг напротив друга, за два года совершенно не изменились. Особняк Руссо — моей семьи — стоит тут уже на протяжении шестидесяти лет и представляет собой великолепное здание в стиле неоклассицизма с мраморными колоннами, карнизами из резного камня и высокими витражными окнами. Дом Де Васко не менее красив и роскошен. Его стены выстроены из бледных бетонных блоков, высота простирается на несколько этажей в небо, а карнизы и лестницы украшают золотые узоры. Сейчас вы наверное решите, два особняка друг напротив друга и две итальянские семьи звучит, как довольно знакомый мотив, и, хотя мою старшую сестру зовут — Джульетта, наша история была далека от Шекспировских трагедий.
Я хмыкаю.
— Альберто, кажется охраны стало больше. — Куда бы я не посмотрела, за цветущим садом, фонтаном, верандой стоят высокие мужчины, одетые в черную экипировку.
На лбу главы охраны пролегает складка. Мы медленно приближаемся к главному входу в особняк.
— Это распоряжение сеньора Руссо.
Я вскидываю брови. Неужели это правда? Но с чего бы брату усиливать охрану на пустом месте. Только если не возникла новая угроза.
И хотя мне хочется задать ещё вопросов Альберто, я решаю промолчать и в кои-то веки воздержаться от комментариев.
Поднявшись по ступенькам, Альберто приоткрывает для меня дверь и пропускает внутрь. Волнение накатывает с новой силой, живот ужасно сводит от страха. Что если все зря? Может быть все-таки стоило их предупредить? Вдруг они не рады будут видеть меня. Я не была дома кажется уже... полтора года. Именно столько прошло со дня похорон Джульетты.
— Сеньорита Руссо! — Я дергаюсь, несколько раз моргая, когда ко мне подходит одна из наших помощниц по дому — Джоан. Она так взволнована, что тень её улыбки передается и мне. — Что же вы стоите на пороге!
Оглянувшись по сторонам, я замечаю, что и вправду застыла у дверей, не решаясь зайти дальше. Закусив нижнюю губу, я сжимаю низ белого сарафана и не спеша двигаюсь направо — в сторону гостиной.
Первой меня замечает Елена — жена моего брата. Я окидываю её взглядом и выдавливаю дежурную улыбку. Длинные темные волосы Елены лежат на плечах, она одета в бежевое платье до середины колен. Раскинув руки, невестка приближается ко мне и сжимает в объятиях.
— Лилиана, боже, — она так искренне произносит это, что на секунду я испытываю чувство вины за то, что не растрогана так же, как она, — как же я рада видеть тебя.
Она отстраняется, и я с удивлением замечаю слезы в ее карих глазах.
— Я тоже, — тихо произношу я. — Брат дома?
Рот Елены приоткрывается.
— Oh, mio Dio. — От волнения она переходит на итальянский. — Томас будет так рад увидеть тебя. Он в своем кабинете. Стой здесь и никуда не уходи, я сейчас позову его.
То с какой паникой и волнением она произносит это — заставляет меня улыбнуться. В следующую секунду Елена уже скрывается на лестнице. Я шумно выдыхаю.
Здесь все как прежде. Посреди гостиной четыре больших светлых дивана, сложенные полукругом и разделенные пополам. На темном паркете ковер, а по центру комнаты камин. Идеальное место для чтения книг. Вот только свои часы за Кассандрой Клэр, Агатой Кристи, Дженнифер Арментроут и другими я провела в доме напротив.
Внезапно раздается детский лепет, а затем смех, и я поворачиваю голову. Чуть поодаль стоит небольшая светлая люлька, сверху подвешены маленькие единороги, которые, судя по всему, должны крутиться и издавать мелодию, но в данный момент остановились и малышке это не понравилось.
Я замираю на секунду, прежде, чем двинуться к ней. Да, Аделина — одно из главных событий, пропущенных мною за полтора года. Оказавшись над колыбелью, я протягиваю ей свой указательный палец, Адель мгновенно ухватывается за него, издавая кряхтение. Ярко-голубые глаза, такие же, как у Томаса и Джульетты. Такие всегда хотела я.
— Ну, привет, маленькая принцесса, — произношу я, поглаживая рукой живот племянницы.
— Вижу ты уже познакомилась с Адой. — Я поворачиваю голову, замечая Томаса, одетого в официально-деловой костюм. Былого спокойствия не остается, желудок сжимается от волнения.
Я выгибаю бровь.
— Адой?
— Да, мы так называем ее. Ада или Адель. — Губы Томаса расплываются в улыбке, делая морщины более видимыми. — Ада — по турецки означает остров, вот мы и прозвали ее так.
Я киваю, сильнее прижимаясь к колыбели.
Томас хмурится.
— Не обнимешь брата? — Как Елена, Томас раскидывает руки в стороны и заключает меня в объятия. Я утыкаюсь губами в его плечо, все ещё чувствуя неловкость. Томас отстраняется. Позади него я замечаю Елену. — Не пойми неправильно, я рад видеть тебя, но почему ты не предупредила, что приезжаешь?
Я закусывают губу.
— Прости, ты прав, я побеспокоила, — начинаю я и вздрагиваю, когда Елена хлопает в ладоши, делая шаг к нам.
— Глупости! Какое беспокойство! Это и твой дом, Лилиана Руссо.
Верно. Мой дом. Но почему я чувствую себя здесь чужой с тех пор как вошла? Меня не удивляет и не расстраивает, что жизнь семьи продолжается и без меня, но ощущение покинутости не оставляет с самого прибытия. Словно отношения и чувства, которые были до того, как я уехала — уже не вернуть.
— Верно, — Томас кивает, — просто, если бы я знал, что ты приезжаешь — забрал бы тебя из аэропорта и отменил все дела на день. — Он наклоняет голову вперёд. Я решаю умолчать, что приехала не на самолете, так как все ещё ужасно боюсь летать. На фоне всех событий — эта фобия теперь кажется мне просто детским капризом, ничем неоправданным. — А теперь мне придется уйти на работу, — он быстро целует Елену в висок, и снова переводит взгляд на меня. — Но мы увидимся вечером за ужином, ты не одна любишь делать сюрпризы.
Махнув рукой, Томас разворачивается и уходит, Елена кричит ему вслед что-то о кофе, а я остаюсь стоять посреди гостиной, обдумывая его слова. Что он имел в виду под «ты не одна любишь делать сюрпризы»? Мои глаза расширяются. Oh, mio Dio! Надеюсь он говорил не о Марко. Если он приедет это будет просто катастрофой!
Марко Кастильо — ранее Де Васко — ранее парень моей старшей сестры — ненавидит меня. И не то чтобы у него нет на это причин, но я приехала в Палермо не для того чтобы устраивать перепалки с Марко. Хорошо, ладно. Это не всегда было так. Какое-то время мы были друзьями. До момента исчезновения Джульетты. Именно это изменило наши отношения раз и навсегда.
Вздохнув, я поворачиваю голову, Елена возвращается в гостиную и широко улыбается мне.
— Как насчет кофе?