Инсания

Томас прикрыл за собой дверь и размеренно зашагал вниз по лестнице. По всему периметру стен его сопровождали лампы, заполняя тусклыми холодными лучами помещение. В этом свете силуэт Томаса столь уплостился, будто и он, и стены составляли единое целое.

Пара начищенных ботинок ступила на улицу, а глазам открылась уже привычная картина. День был осенний. Городские уборочные бригады во всю хлопотали над ландшафтом. Рабочие в потертых комбинезонах срывыли уже пожелтевшие листья с деревьев, формировали в кипы, а затем грузили их в машины. "Какова все же красота!" – подумал Томас. Дом, двери которого он только что покинул, лаконично вписывался в бетонный городской модернизм. Да и сам Томас мог похвастать тем же: глаза его давно выцвели, а голова словно посыпана пеплом. Не было ничего противоречащего и в его костюме: такой же строгий и на зависть отглаженный. Казалось, он способен сохранять форму и без своего обладателя. В общем, и в суд, и на поминки! На груди в лучах солнца сверкал значок отличия, не более 20 на 20 мм. Значок Томас получил 15 марта 2101 года - ровно 2 года, 2 месяца и 3 недели тому назад (то ли будучи чрезмерно педантичным, то ли сильно гордясь, но он знал эту дату наизусть).

Помнил бы он день, когда родился его ребенок? Остается только догадываться. Детей у него не было, как и жены. Зато, как и полагается, заслуженное повышение не заставило себя долго ждать.

Человеком Томас был практичным и исполнительным, как в работе, так и в быту. Из привычек разгильдяя имел разве что периодическое складирование грязной посуды - кто бы мог подумать? И все же, он был уважаемым человеком. Ни много, ни мало - ему было 37 и в свои годы он был каким ни каким, но представителем местной власти. Здание, что пристально смотрело в его спину, ни что иное как КОПГУ - Комитет по Охране Порядка Городских Улиц. Картина, которую он с таким удовольствием сейчас рассматривал, имела множество оснований на существование, главное из которых – Подпись Томаса Кларка, ведущего специалиста.

Город развернулся посреди океана и представлял собой строгую паутину: в центре разместился остров 1-го порядка, на нем  помещаются все органы местного управления, школы, служба спасения и больницы. От острова радиально проложены три моста (весьма бедные архитектурными изысками, но крепкие, как танк) - они ведут к островам 2-го порядка (их, как и мостов, 3). Эти участки суши заняли развлекательно-увеселительные заведения: караоке, бары, танцевальные клубы, пляжи. От них мосты протянулись к островам 3-го порядка, на которых высятся жилые здания.

По периферии всей геометрической системы прячутся 3 острова 4-го порядка - их населяют рабочие, продавцы, обслуживающий персонал. Ни один остров не обходится без продуктовых магазинов, табачных лавок и аптек.

Соответственно мостам выделяют 3 линии: линия А протянулась для губернатора, его приближенных, глав комитетов, их заместителей, секретарей, судей, главврачей, ведущих инженеров и геологов. К линии Б имеют доступ сотрудники комитетов, мед работники, учителя, юристы, пожарные, в общем, представители благородных профессий, к коим относится Томас. Линия В не похожа на две предыдущие - это некий промышленный центр, оснащенный портом, там же громоздятся металлургические заводы, склады и электрические подстанции. Два острова одного порядка не сообщаются между собой – это разные линии. Каждому гражданину надлежит предъявлять на мосту пропуск категории А, Б или В.

Население контролирует жесткая система пропусков и постоянная профилактика дурных идей, которая почти что всегда работает с превосходной точностью.

Продовольствие поступает в город каждый месяц, в порт причаливает торговое судно, а то и не одно. Взамен на продукты питания, медикаменты, одежду, табак, мыло, канцелярию город может предложить богатые запасы нефти, газа, каменного угля и железной руды. Это далеко не полный список даров, которыми изобилует морское дно. Можно догадаться, что подавляющее большинство провизии в городе – кислые консервы, не считая хлеба, круп и морепродуктов, пусть и несколько изнеможденных активной промышленностью.

Томас накинул пальто и направился в сторону набережной. С каждым шагом в висках все интенсивнее простреливала боль. Он плавно сбавил темп - еще пару кварталов назад он чувствовал себя бодрым и свежим (насколько это вообще было возможно).

Море вздымалось, билось о бетонные блоки. Густая шипящая пена обволакивала берег и будто хотела утянуть за собой его жителей. Томас остановился на краю и стал наблюдать: раскаленный диск на горизонте уже начал погружаться в соленые воды, расцвечивая облака пламенными красками - наконец можно было глядеть на него, не боясь обжечься. Он вынул из внутреннего кармана пиджака металлический изношенный портсигар, в лицо ударил запах уже полежавшего табака. Тонкие губы обхватили сигаретный фильтр, а пальцы уже чиркали спичкой по коробку.

Метрах в пяти на остывших плитах сидел мальчишка, на вид не более 7-8 лет. Ребенок метал в воду камешки и пытался заглянуть в холодную беспокойную бездну. Светлые пряди волос падали ему на лоб, отсвечивали золотистым цветом, будто отражая заходящее солнце, а румяные щеки пылали жизнью.

Мальчик посмотрел в сторону Тома, его синие глаза венчали густые детские ресницы. Он поднялся с холодного бетона и стал разглядывать длинную фигуру. Минуту постояв, мальчишка подошел к Томасу и решительно задал вопрос:

- Почему ты такой серый?

Томас оглянулся на ребенка, сжимая сигарету в зубах. Перед ним стоял неопрятный мальчишка, с грязными ручонками, из кармашков его брюк выглядывали пучки пыльных одуванчиков. Без явного энтузиазма, скорее обязуясь, Томас спросил:

- Из какой вы Академии, почему один здесь?

Ответа не последовало: ребенок его не слушал, глаза его зацепились за значок на пиджаке: мальчик насупился и заглянул в лицо Тому:

- Ты что.. из этих?!-  с явной брезгливостью мальчишка отчитывал стоящего перед ним мужчину.

- Из каких? – Томас не сразу понял, о чем идет речь.

Мальчик вытянулся , пихнул Тома пальцем в место, где почетно блистал значок и вскрикнул:

- Ну из этих! –

Оскорбившись, Томас ступил назад и решил, что первым же делом, как он вернется домой, напишет заявление в Департамент Образования. Что за идиоты занимаются этим негодяем и почему они не исполняют своих обязанностей?!

- Вы, должно быть, понятия не имеете, что говорите, молодой человек! Но увы, это не ваша вина, ваш неокрепший ум еще не способен понять, о чем идет речь. – он оттряхнул рукой пиджак и добавил – Как вас зовут и ваша линия?

Юнец не обращал внимания на замечания Тома и был полон решимости защищаться:

- Мой отец говорит, что такие, как вы, должны сидеть в тюрьме!

Томас знал, с чем имеет дело. "Черт с ним. В таком виде этого бойкого мальчишку остановят на ближайшем мосту" – подумал он и был намерен окончить эту убогую дискуссию, не давая ей возможности еще больше разгореться.

- Мне жаль, но ваш отец глубоко душевно болен. – сдержанно, но не без доли сочувствия отрезал Томас  и отвернулся от юного оппонента.

- Не правда - он хирург! -  гордо ответил мальчик. Сжимая руками рубашку, он посмотрел в сторону горизонта, как бы придавая этим словам то же величие, что и бурлящей вокруг стихии.

Томасу по-своему было жаль это дитя: если вовремя не отгородить его от деструктивного влияния семьи - его судьба будет предрешена. Он уже видел такое и не раз: рано или поздно, после всех жалоб, заявлений и проверок, но виновного привлекут к ответственности. Что можно сказать о ребенке, то ему повезло, если это влияние оказывали педагоги из его Академии, в противном случае он останется сиротой. Все подлежат отставке, без исключения, а быть родителем – тоже работа.

Психологические тесты проходит каждый состоятельный и убогий житель города раз в две недели, дети не исключение, однако в отношении них меры пресечения не столь строгие. Разве виноват ребенок, что оказался в неблагополучной среде неблагополучных взрослых? Конечно нет, главное, чтобы не было слишком поздно: дети впитывают все, как губки и, к сожалению, иногда вред, нанесенный непригодной частью общества, невозможно искоренить. В Городе официальный период формирования личности – до 10 лет. Эта цифра утверждена ККПЗН (Комитет Контроля Психического Здоровья Населения). Позже ни один психиатр не сможет исправить уже нанесенные ментальные увечья.

Что же ждет непригодных для общественной жизни? Решает суд:  необходимо оценить тяжесть преступления, искренность раскаяния и психическое состояние обвиняемого. Если он, по мнению врачей и адвокатов, не совсем потерян, его отправят на каторжную работу по линии В. А если достаточное количество смягчающих обстоятельств не было собрано? А на нет и суда нет.

Оба молчали. Солнце почти скрылось, а на востоке до земли дошел свет первых звезд. Докуривая сигарету, Томас почувствовал, как с новой силой накатила головная боль и подступила тошнота. Пальцы ослабли и фильтр выскользнул из руки. Звуки моря превратились в белый шум, а огни на дальних островах расплывались в своем диаметре, пронизывая глаза ослепляющими лучами прямо в затылок. Тяжело дыша, Томас сделал шаг вперед и усилием протянул руки, будто бы пытаясь зацепиться за что-то невидимое, парящее в воздухе. Ветер ударил в лицо, он сделал еще один глубокий вдох и камнем рухнул в воду.