Глава 2
Позвоночник Томаса, от атланта до крестца, холодило стальное медицинское кресло, больше похожее на атрибут пыток - оно словно пасть, хотело проглотить его тело, которое как никогда сильно ощущало притяжение Земли. Со лба бежали струйки пота, попадали в глаза, ноздри и рот, от чего Томас закашлял. Сквозь звон, сотрясающий барабанные перепонки, он услышал, как с шипением размыкаются створки диагностической капсулы. Пространство внутри наполнилось леденящим паром, который должен был привести Тома в чувство – воздух капсулы сильно перегрет. По ту сторону толстого стекла раздался голос:
- Томас, с пробуждением, все хорошо, Томас, все прошло хорошо! -
Это был голос доктора Гардена, абсолютно талантливого гипнотерапевта .
Когда все графики на мониторах перестали плясать, а датчики гореть электрическим красным, капсула окончательно открылась, издав характерный щелчок. Том посмотрел в сторону голоса, рука врача протягивала стакан воды, он с усилием принял стакан, не понимая - то ли выпить воду, то ли вылить ее за шиворот. Его пальцы сводило судорогой, от чего сгибать их было мучительно больно - Том почти разжал кисть, как врач наспех подхватил стакан.
- Отдышись, милый, отдохни! -
Доктор Гарден уткнулся в планшет и что-то кропотливо анализировал, поправляя до нелепого толстенные очки. Ему едва было 40, но жидкие волосы прибавляли возраста и совершенно не прибавляли стати, однако вселяли уверенность, что этот человек точно знает, что он делает! Возбужденный психиатр нервно подергивал ногой, как казалось Тому, в такт его сердцебиению, а если останавливалась нога, на секунду будто замирало и сердце Тома. Пока в голове врача бурлили мыслительные процессы, Томас осмотрел помещение, и к нему начала возвращаться ясность ума. Он лежал в кабинете психоанализа: назначение помещения выдавали плакаты медицинского содержания – на одном из них кора больших полушарий. Стены комнаты куполом сходились кверху, метрах в 5 от пола, окон не было, вместо них под потолком парило, так называемое, электрическое Солнце, которое сменялось электрической Луной, когда пациента пора было погружать в сон.
- Итак, Томас, сейчас я попрошу Вас рассказать мне все, что Вы запомнили, не спешите. -
Том старался не упускать деталей, но и не затягивать с повествованием, он примерно изложил суть того, что случилось с ним несколько минут назад. Пожалуй, он и сам не хотел возвращаться обратно, оживлять в голове последние воспоминания, будто в этом было что-то постыдное. Гарден вслушивался, щурясь и поджимая губы, отрывисто кивал, делая пометки в планшете и периодически оценочно разглядывая пациента. С минуту выдержав тишину, доктор отложил планшет, подскочил, перебазировавшись на жесткие ботинки, сложил за спиной руки и шагнул сначала вправо, затем шагнул влево, бросил из под очков взгляд на изнеможденного Тома и выпалил:
- Ужасно!.. Ужасно, мой друг, мне бы не хотелось говорить Вам этого, но боюсь, что этот, с Вашего позволения, ребенок, ни что иное как пятно из Вашего прошлого, вроде ржавчины на днище океанского лайнера, иными словами, это Вы, Томас, но конечно же не Вы, не поймите неправильно! -
Он потянулся к столу за планшетом, чтобы открыть Anamnesis vitae – анамнез жизни, уж очень полный для обычной медицинской документации: он содержал буквально ВСЮ историю Тома (как и любого другого жителя города), начиная с родословной и отметок по математике, заканчивая точно построенным графиком сна за последний месяц - за него отвечает трекер последней модели на левой руке, практически невесомый.
– Я хочу сказать, ужасно, какую травму нанесла Вам ваша семья.. Что за люди, на такое обрекать ребенка, так калечить его судьбу своими же руками ?!– Он буквально вскипел, вены на лбу раздулись и даже его лысина побагровела от возмущения.
Томас чувствовал себя растеряно. Ему казалось, что врач говорит не с ним. Что значит пятно прошлого? Но ведь он никогда не был таким! И уж точно не могло идти и речи о том, чтобы пытаться отождествлять себя с тем, что он увидел. Ни единой здравой мысли.. Пусто, пожалуй ничего не связывало его с этим сопляком, Томас не заметил в нем ничего хотя бы знакомого себе. Он осторожно поднял глаза на врача, так и не придя для себя ни к какому выводу.
- Что мне делать? –
Доктор сделал несколько глубоких вдохов и после заключительного выдоха наконец оживился, челюсти разжались и он смог настроить свой голос на более привычную пациентам оптимистичную тональность:
- Не переживайте, Томас, Вы же уважаемый человек, посмотрите, кем Вы были и ,не смотря ни на что, кем Вы стали! Мы обязательно Вам поможем, мы ведь цивилизованные люди, в конце концов. -