Люминесция
В долине, затерянной меж зубчатых гор, спал город, которого не касались карты. Его здания, словно живые существа, тянулись к небу гибкими шпилями, обвитыми лианами, что цвели кристальными цветами. Каждое утро туман, рожденный дыханием реки Эйлис, окутывал улицы серебристой пеленой, а первые лучи солнца преломлялись в тысячах капель на листьях, превращая город в радужный калейдоскоп.
Здесь камни пели. Вернее, шелестели — едва слышно, как перешепот листьев. Жители Люминесции знали: чтобы услышать их голос, нужно приложить ладонь к мшистым стенам домов и замедлить дыхание. Говорили, камни помнят всё — от рождения долины до слез, пролитых вчерашним днем.
Ариель, юная хранительница садов, бродила по извилистым тропам у реки, где вода текла вспять в час заката. В руках она сжимала семя, найденное в развалинах древней оранжереи. Оно пульсировало теплом, словно живое сердце, и светилось сквозь пальцы призрачным сиянием. Старейшины предупреждали: то, что спит в руинах, лучше не тревожить. Но разве могла она устоять?
Когда семя коснулось почвы, земля вздохнула. Из трещин выползли корни, обвивая запястья Ариель, а над головой замерцал свет — будто кто-то зажег тысячи фонариков в пустоте. Где-то вдали, за горами, ответно завыл ветер, и камни запели громче.
На следующее утро в долине расцвело дерево. Его кора переливалась, как перламутр, а листья звенели на ветру, складываясь в мелодию, от которой сжималось сердце. Старейшины молчали, глядя на вершину. Они знали: это не просто растение. Это был ключ.
А где дверь — показывали только звезды.
Ночное небо над Люминесцией изменилось. Звезды, прежде рассыпанные хаотично, словно чьи-то забытые бусины, теперь сплетались в узоры, напоминающие руны. Их свет стал гуще, почти осязаемым, а на землю ложились дрожащие тени, будто невидимые перья касались почвы. Ариель стояла у дерева, вглядываясь в мерцающую крону. Листья, звеня, складывали ту же мелодию, что звучала в ее снах с детства — тревожную и манящую.
Старейшина Элрон появился бесшумно, как всегда. Его плащ, сотканный из тумана, сливался с ночью, лишь глаза — два уголька — горели в темноте.
— Ты разбудила не только дерево, — прошипел он. — Долина дышит иначе. Камни шепчут о временах, когда горы были морем, а мы — лишь тенями в чужой игре.
Ариель сжала ладонь, где остались следы от ногтей — тонкие, как паутина, шрамы.
— Что мне искать? — спросила она, не отрывая взгляда от звезд.
— То, что спрятано между мирами, — Элрон указал на небо. — Смотри: Владычица Спирали указывает путь.
Над вершинами гор вилась туманная дуга — Млечный Путь, но теперь в его сердце пульсировала алая точка. Кровавая звезда, которой раньше не было.
Дерево отозвалось на ее мысль прежде, чем Ариель успела шагнуть. Корни взметнулись, обвивая ее тело, и земля ушла из-под ног. Она взлетела сквозь крону, где листья превратились в искры, жгли кожу, сливались с темнотой. Когда мир снова обрел форму, Ариель стояла на зеркальной поверхности озера, в котором отражалось небо — но не с звездами, а с бесконечными спиралями галактик. Перед ней возвышалась арка, высеченная из черного льда, а за ней...
Город. Но не Люминесция. Башни из стекла и стали пронзали облака, механические птицы с кристальными крыльями кружили над пустынными улицами, а вместо реки — бездна, где плясали огненные вихри. В воздухе висел звон — как будто кто-то ударил по натянутой струне мироздания.
— Добро пожаловать в Эхо, — раздался голос за спиной.
Ариель обернулась. Девочка в платье из живых листьев и стальных пластин улыбалась, держа в руках фонарь, внутри которого билось миниатюрное солнце.
— Мы ждали тебя с тех пор, как твое семя проросло в прошлом.
Где-то вдали, за аркой, завыл ветер — точь-в-точь как в долине, когда дерево родилось. Ариель поняла: это не другая реальность. Это завтрашний день Люминесции. Или вчерашний. Или оба сразу.
— Выбор теперь за тобой, — девочка протянула руку, и фонарь вспыхнул ярче. — Вернуть ключ... или повернуть его.
А внизу, в черной воде озера, отражались три луны — и на каждой из них цвели кристальные сады.