Ключ
Фонарь в руках Лиры дрожал, как пойманная птица. Алое свечение звезды в небе Эхо отражалось в ее глазах, превращая зрачки в крошечные кольца огня. Ариель сжала кулаки — шрамы на ладони пульсировали в такт сердцу дерева где-то далеко, за зеркальной аркой.
— Вернуть ключ — значит убить древо, — прошептала она, вспоминая слова Элрона. — А повернуть...
— ...значит изменить правила, — закончила Лира, поднимая фонарь выше. — Но ты не видишь всей картины. Смотри.
Она махнула рукой, и свет фонаря рассыпался на тысячи искр. Каждая из них превратилась в голограмму — фрагменты воспоминаний, не принадлежащих Ариель. Женщина в платье из корней и шестеренок, склонившаяся над колыбелью... Взрыв света, разорвавший небо над Люминесцией... Крик, который слился с воем ветра.
— Это моя мать, — Ариель коснулась одной из искр. Изображение задрожало. — Она пыталась соединить миры?
— Она *почти* преуспела, — Лира поймала угасающую голограмму. — Но старейшины испугались. Они стерли ее из истории, как стирают ошибку в свитке. Твое древо — ее последний эксперимент.
Где-то в глубине зеркального озера забилось что-то огромное. Вода вздыбилась волнами, и Ариель увидела тень — словно гигантский механизм начал двигаться в бездне.
— Нам нужны Зеркала, — Лира схватила ее за руку. — Пока твое древо живо, трещины между мирами будут расширяться. Но если собрать три артефакта...
Рев перекрыл ее слова. Из-за черных башен Эхо выползло существо — не птица и не зверь. Его тело было сплетено из шипящих труб, а вместо глаз горели прожекторы, выжигающие следы на стеклянной мостовой.
— Сторож, — бросила Лира, толкая Ариель к арке. — Он чувствует чужаков. Беги!
Но Ариель не двигалась. Тепло от шрамов на ладони поднялось по руке, заполнив грудь жгучей волной. Она *чувствовала* древо — его корни, пронизывающие теперь оба мира, его листья, звон которых эхом отдавался в стальных стенах Эхо.
— Нет, — выдохнула она. — Я устала бежать.
Прижав ладонь к земле, она позволила энергии дерева хлынуть наружу. Пол под Сторожем вздыбился, выбросив вверх щупальца корней. Металл завизжал, пытаясь высвободиться, но растение уже обвивало его, как плющ труп. Лира смотрела, завороженная: там, где корни касались механизмов, сталь покрывалась живой корой, а шестерни начинали цвести.
— Ты... переписываешь его код, — прошептала она.
— Я *балансирую*, — поправила Ариель, чувствуя, как голова кружится от напряжения. — Древо соединяет не миры, а их суть. Магия и технологии — просто языки. Пора найти переводчика.
Сторож рухнул на колени, его рычаги теперь поросли мхом. Где-то в Люминесции, у подножия перламутрового дерева, старейшина Элрон вскрикнул, упав на колени: на его ладонях проступили те же шрамы, что и у Ариель.
— Она пробуждает симбиоз, — прошипел он, обращаясь к теням за своим троном. — Готовьтесь. Если девочка найдет первое Зеркало, мы потеряем контроль.
Тем временем Ариель и Лира уже шли по улицам Эхо к гигантской башне, чей шпиль пронзал облака. Ветер нес обрывки голосов — то ли из прошлого, то ли из будущего.
— Первое Зеркало в твоих садах, — сказала Лира, останавливаясь у черного входа. — Но чтобы добраться до него, нам придется пройти через Пустоту.
— Что это?
— Место, где стираются те, кто не может выбрать сторону. Твоя мать... она там застряла.
Ариель вздрогнула. Фонарь Лиры погас, оставив их в темноте, нарушаемой только мерцанием ее шрамов. Где-то в высоте завыл тот же ветер, что звал ее в детстве — грустный и бесконечно одинокий.
— Тогда нам пора, — она шагнула вперед. Дверь в башню открылась без звука.
А позади, в отражении луны на озере, уже собирались тени старейшин.