Глава 1. Старый дом на краю леса
Снег падал беззвучно. Иногда внезапно появлялся ветер и поднимал тысячи снежинок высоко вверх, и тогда между деревьями мелькали тени — слишком высокие, слишком тонкие, с ветвистыми очертаниями, напоминающими ветвистые рога мифических существ. Деревья скрипели, будто перешептывались на забытом языке, предупреждая о чем-то незримом. Воздух был густым, пропитанным запахом хвои, мороза и чего-то древнего — может, давних воспоминаний, а может, будущих предчувствий.
Посреди этого молчания, на краю заснеженного леса, там, где лес расступался, стоял старый дом. Он, словно одинокий стражник, всеми забытый и покинутый, по-прежнему охранял покой ночного леса. Его стены, сложенные из потемневших и уже потерявших свою форму бревен, казались частью самого леса — густого, непроницаемого, полного тайн старого мира. Крыша, покрытая пушистым снежным одеялом, сливалась с тенями деревьев, а высокие окна, словно глаза, смотрели в темноту. Дом был старым, но крепким, будто сама земля держала его, не позволяя времени разрушить его.
Внутри дома царил полумрак. Единственным источником света был большой каменный камин, в котором в танце завораживающего пламени пели свою потрескивающую песню тлеющие дрова. Огонь из камина отбрасывал на стены дома причудливые тени, которые танцевали, как древние духи. Деревянный пол был устлан коврами, выцветшими от времени, но все еще хранившими следы былой роскоши. На стенах висели старые картины со странными изображением хрустальных замков, змеиных драконов и других невиданных мест и существ, которые, казалось, ожили в мерцающем свете огня.
В центре комнаты стояли два кресла. Большие, с высокими спинками, обитые темно-зеленой кожей, покрытой паутинкой мелких трещин времени. В одном из кресел сидел мужчина. Его звали Иван. Ему был тридцать один год, но в его глазах читалась некая усталость от бремени жизни, не свойственная молодости. Он был высоким, худощавым, с темными волосами, которых уже коснулось морозное дыхание перемен. Его лицо было бледным, словно он редко выходил на солнце, а в уголках глаз угадывалась затаившаяся грусть.
Иван жил в этом доме один. Ему не очень хотелось вспоминать причины своего переезда в глухую заброшенную деревню из большого города. Он даже перестал вспоминать о том, как это было давно. Время в этом доме текло иначе — медленно и почти незаметно. Он привык к тишине, к шуму зимнего ветра за окном, к скрипу старых половиц и треску огня в камине. Он перестал задумываться о страхе одиночества и уже давно чувствовал себя большой частью этого маленького, забытого цивилизацией мира. Когда-то ему казалось, что жизнь выбросила его за борт и отправила сюда в ссылку. С годами он забыл и об этом. Сейчас же он чувствовал только гармонию и умиротворение в своей душе. Он был благодарен судьбе, что она нашла для него этот островок, где он чувствовал себя дома.
В эту ночь Луна висела низко — огромная, синяя, как замерзшее пламя. Ее свет не освещал, а искажал: снег под ней искрился россыпью сотен тысяч драгоценных камней. Сквозь эту синеву зимней ночи, сквозь вихри метели, что порой кружила снег в безумном танце, виднелась дорога. Узкая. Засыпанная. Почти невидимая.
По дороге кто-то шел. Фигура, едва различимая в метели, двигалась медленно, но неотвратимо приближалась к дому, стоявшему на краю леса. Ее силуэт дрожал, как мираж, то расплываясь в снежной пелене, то снова становясь четким в молчании снежного вихря. Иногда казалось, что за путником тянется не тень, а отголоски других времен — обрывки голосов, шагов, стонов. Он нес с собой что-то, что сегодня ночью полностью изменит судьбу Ивана навсегда.