Глава 7. Старый новый дом на краю леса
На краю заснеженного леса, там, где тени деревьев смыкаются в вечный танец, по-прежнему стоит старый дом. Не просто дом — дом-хранитель. Он возвышался среди сугробов, словно последний страж покинутого всеми мира. Его бревна, почерневшие от времени, словно вырезаны из самой тьмы. Кое-где древесина треснула, обнажив прожилки древних смол, будто кровь старого великана, застывшая в веках. Крыша, укрытая снежным покрывалом, сливается с ночным зимним небом, а высокие окна — узкие, как щели в крепостной стене, — все по-прежнему мерцают тусклым янтарем, словно в нем горели не лампы, а глаза какого-то древнего существа, наблюдающего за лесом.
Зимний лес вокруг него был не просто скоплением деревьев — он дышал. Снег падал беззвучно, но иногда ветер поднимал вихри, и тогда казалось, что вдали мелькают силуэты — то ли лось, то ли нечто более высокое, массивное, с огромными крыльями и ветвистыми рогами, уходящими в ночной туман. Ветви елей скрипели, будто шептали предостережения, а тени между стволами сгущались, принимая очертания, которых не должно быть в нашем мире.
Дом внутри жил своей тайной.
Камин пылал, но пламя в нем было каким-то странным. Казалось, это был не просто огонь, а существо, танцующее в очаге. Оно отбрасывало тени, которые не просто дрожали на стенах — они двигались сами по себе, то принимая облик человека, то расплываясь в образе крылатого змея. Пол, устланный старыми выцветшими коврами, хранил узоры, которые при ближайшем рассмотрении оказывались не просто орнаментом — это были какие-то старые символы. Древние, забытые, словно вытканные не человеческой рукой, а неведомой волшебной силой.
На стенах висели картины, но пейзажи на них менялись. То горы были выше, то реки — чернее, то вместо одной луны сразу появлялись три.
В центре комнаты, в кресле, обитом кожей, цвет которой напоминал не то старую змеиную чешую, не то крылья ночных бабочек, по-прежнему сидел Иван. Он не просто жил здесь — он был частью этого дома. Его седеющие виски, бледная кожа, усталые глаза — все говорило о том, что время в этом месте текло иначе. Может, он провел здесь четыре года, а может, и больше. Но очевидно было одно — дом выбрал его, как когда-то что-то невообразимо могущественное выбрало этот дом.
За окном завывала зимняя вьюга, но в этом крике слышалось не просто ненастье — это был голос самого леса. И дом отвечал ему скрипом бревен, шепотом теней, мерцанием камина.
Здесь было место силы.
Здесь был вход в другой мир.
В этот момент времени Иван еще не знал, что в тысячу лет бесконечности.