● Часть первая: На новом месте.
— Блу, детка, просыпайся, — до боли знакомый грудной контральто выдёргивает меня из терпких объятий Морфея.
Открываю глаза. Передо мной, в нескольких сантиметрах, бледное лицо матери. Немного растрепанные волосы, цвета вороньего крыла, вместо нижних век - синеватые мешки, свидетельствующие о том, что ещё одна ночь проведена без сна. Я неожиданно для себя убеждаюсь в том, что мы не останавливались на ночлег в придорожном отеле, как обычно - она вела машину сама, целых семь часов, без передышки. Недовольно вздыхаю, смахивая с тощего плеча её мягкую руку, осматриваюсь по сторонам и вижу небольшой уютный дом с качелями и бассейном на заднем дворе - возможно, у прошлых хозяев были маленькие дети. Именно здесь, судя по всему, я и проведу всю отроческую жизнь. Неплохое начало для новой истории, так скажем, с чистого листа. Я сбрасываю с себя вязаную накидку, которой пользовалась все трое суток дороги по ночам, и сворачиваю её валиком, складывая в спортивную сумку.
— Приехали? — вопросительно вскидываю брови я, и мой внутренний голос практически радостно ударяется о стены материнского сознания.
Я не говорю с рождения. Я всегда чувствовала себя ущемлённой, ничтожной, неспособной быть такой, как все, но мой дар, как любила называть его моя мать, высвободил меня из оков полнейшего отчаяния, подарил возможность общаться с тем, с кем я захочу. В детском саду маленькие дети не особо понимали, как тихая, невзрачная девочка может издавать вопли, не открывая рта, а в младшей, средней школе все обстояло совершенно иначе. Беспардонно влезать в головы одноклассников я не могла, они попросту сочли меня сумасшедшей, обрезав любую возможность посещать учебные заведения и дальше. Домашнее обучение не угнетало меня, однако с переездом в Вудс-Холл все должно было измениться - меня же определили в класс для глухонемых детей. Какая прелесть; вот только я не глухая.
Отстёгиваюсь от сидения, открываю дверцу старенького пикапа, свешиваю ноги на чистый, прибранный асфальт и сквозь ботинки блаженно шевелю пальцами, постепенно приводя их в движение. Тем временем мама упорно возится с ключами, в притуплённом восхищении расписывая мне все грядущие перспективы; в руках у неё маленькая картонная коробка, с нашими семейными фотографиями, кажется - это единственное, что она не смогла оставить в Нью-Йорке.
Я захожу в небольшую прихожую и сразу же провожу подушечкой указательного пальца по трюмо - слой пыли меня ничуть не удивляет. Окна завешаны тонкими потемневшими от времени простынями ровно так же, как и мебель. Мать ставит «драгоценный» груз на большой длинный стол на кухне и, пытаясь меня подбодрить, будто у меня на лбу написано, что всё откровенно хреново, предлагает:
— Может, сходишь наверх? Посмотришь на свою комнату? Давай же, Блу, я просто хочку расшевелить тебя.
Я покорно киваю головой и, не забыв захватить сумку со своими вещами, подымаюсь по винтажной лестнице вверх, по привычке пропуская строго по одной ступеньке. Толкаю тыльной стороной ладони первую попавшуюся дверь и, на свое удивление, угадываю. Вытянутая комнатушка с большим окном, потёртым письменным столом, величественным шкафом и скрипящей кроватью, мягкость которой я проверяю незамедлительно, уместив пятую точку на голом матрасе. Оборачиваюсь, срываю постер с Грин Дэй, долго сверлю взглядом темноволосого Билли Джо и сминаю в кулаке бесполезную бумажку, метко попав ею в урну. Хлопаю рукой по сумке, не спеша растегиваю молнию и достаю маленького плюшевого свина, усаживая его на прикроватную тумбочку. С моих губ срывается измученный вздох. Как же я, чёрт возьми, устала. Словами нельзя описать то, как мои ноги налились свинцом, веки потяжелели и разум грубо протолкнул в безмятежный сон, отключив мой мозг до глубоко вечера.
Читать под Imagine Dragons - Demons.