4
Люда, сама того не заметив, так и заснула, с выпивкой в руке.
На утро, к ней пришла Лиза. Людмила честно признавала себе, что ей порой надоедали частые визиты соседки, но с другой стороны, кто бы её навещал, и приносил бы продукты, если не она? Хоть и звучит это, как чистой воды извлечение выгоды из человека.
Не получив никакого ответа на стук, а кричать в субботу, в девять часов утра - не самая лучшая идея, она решила подождать несколько минут. Или чуть дольше. Чуть?
Прошло тридцать минут, цифры медленно ползли к десяти часам. Наконец, Люда взяла себя в руки, сжав где-то внутри комок печали и удушающей скорби. Лиза услышала тихое поскрипывание колес за дверью, и с нетерпением потопталась с ноги на ногу.
- Здравствуй, соня-засоня. Долго ждала тебя, Людочка, уже думала, что-то случилось! - она обняла подругу и сразу же покатила коляску внутрь одинокой однокомнатной квартиры.
Люда ничего не ответила, она только, опустивши взгляд, молчала. Она прекрасно знала, что один единственный звук, который она сейчас может издать - стон боли. Ее поставили, как обычно, за стол. Людмила не поднимала взгляда и не смотрела на соседку, она молча вслушивалась в происходящее: как Лиза щебетала ей сплетни, поведанные ей всезнающими бабушками, противный звук трения дна чайника о решетку плиты; предновогодняя возня соседей слева, жужжание проснувшейся от тепла мухи, век которой был короток, благодаря фатальному удару полотенцем.
Лиза села напротив нее и внимательно всмотрелась в опухшие глаза, - снова лила слезы по своему горе-мужу? - она громко вздохнула и бестактно продолжила, - не любил он тебя, дорогая. Даже радоваться надо, что не успел поиздеваться над тобой. Ответ был резким:
- Лиза, что за танцы на костях? Откуда ты вообще можешь знать, каким он был при жизни? - Люда сдержалась от прямого оскорбления, хоть и вложила весь укор и злобу в интонацию. - Не смей про него так говорить.
- Он тебе изменял, и ты сама об этом знаешь...- ее резко перебила вдова:
- ... В этом только моя вина, и точка. Мой муж без причины бы так не поступил, ясно? А теперь, я попрошу тебя уйти. Дверь вон там, если что, - Люда указала пальцем на прихожую.
Лиза фыркнула и с топотом вышла за дверь, громко ею хлопнув. От этого вся квартира содрогнулась и от потолка отвалился кусочек побелки.
Людмилу переполняли гнев, скорбь, умиротворение и радость одновременно. Казалось, она перестала понимать, какую именно эмоцию должна сейчас чувствовать.
Резко внутри нее все стихло, и, сделав болезненно ёмкий глоток горького алкоголя, она с силой ударилась головой о стену. В глазах потемнело, и весь мир закружился в пьяном танце ее глаз. Зрачки метались к слезной железе, и уходили далеко под тяжелые веки.
***
Никогда Люда еще не чувствовала свою двойственную натуру так ярко и четко. С одной стороны, она наслаждалась предоставленным ей одиночеством, а с другой - оно ее медленно убивало, забирало воздух и не давало вдохнуть.
Она начала представлять себя мертвой: вот, женщина резко исчезает из этого мира, и из жизни других людей. Больше она не выпьет алкоголь, и больше не подумает о своей семье. Возможно, Лиза и убивалась бы от горя, но в тот момент, та не допускала такой мысли. Если Люда вдруг исчезнет, ее кровать так и останется гладко заправленной, а ее любимый некогда чайник никогда больше не издаст грохот вылетающей из него крышки.
Походу, после ее смерти ничего не изменится. Разве что, если вдруг она решит наглотаться таблеток; повеситься или поехать под колеса машины - ей будет все равно на Лизу, так же, как и на все то, что ее окружало в прошлом.
***