тени прошлого

На утро я заказала нам завтрак, так как проснулась раньше и пошла в душ. Матвей пробудился через час после меня, и мы вышли на улицу — он заявил, что готовит для меня сюрприз. Нас ждала машина; Матвей с легкостью помог мне сесть и бережно открыл дверь. Мы отправились на концерт Егора Крида, одного из моих самых любимых исполнителей. Волнение в воздухе ощущалось едва ли не физически; каждый момент, от мерцания улиц, до теплоты солнечных лучей, казался наполненным магией ожидания. Величественная музыка обещала незабываемые эмоции, а я, с замиранием сердца, готовилась к этому празднику. С каждой минутой приближения к месту концерта учащалось дыхание — впереди были не просто звуки, а целый мир, завораживающий искренним искусством. Наше общение, наполненное радостью и тоской о мгновеньях, стало самой настоящей симфонией чувств, которую я не забуду никогда.

Концерт превзошел все мои самые смелые ожидания. Егор Крид был великолепен, его голос проникал в самое сердце, а энергетика заражала каждого в зале. Я подпевала каждой песне, забыв обо всем на свете, погрузившись в эту волну восторга. Матвей не отпускал мою руку, его взгляд был полон нежности и любви.

После концерта нас ждал ужин в уютном ресторане с панорамным видом на город. Свечи, приглушенный свет, вкусная еда – все создавало атмосферу романтики. Матвей достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Внутри было кольцо.

Он сказал, что это подарок для меня, что очень любит, и надел кольцо на мой палец. Это было не предложение руки и сердца, а просто чудесный дар. Кольцо сверкало великолепием.

— На твоей руке оно выглядит ещё лучше, — словно прочитав мои мысли, произнёс Матвей.

— Спасибо большое. Оно очень красиво, — прошептала я, заливаясь смущением.

— Ты красивее, — сказал он и поцеловал меня на глазах у посетителей ресторана.

Мое сердце забилось быстрее, и я невольно опустила взгляд, смущенная его словами и поступком. Легкий румянец окутал мои щеки, и, хотя вокруг продолжали звучать разговоры и смех, я почувствовала себя в центре внимания.

Поцелуй, хоть и короткий, оставил след тепла и легкого покалывания на губах. Матвей отстранился, и в его глазах светилась нежность. Он взял мою руку с новым кольцом и нежно поцеловал кончики пальцев.

— Я рад, что тебе понравилось, — прошептал он, прежде чем вновь прижаться к моим губам.

Вечер казался волшебным, наполненным чувствами. Я была самой счастливой девушкой на свете.

Так прошли последние дни перед нашим отъездом к морю. Куда именно мы направляемся, оставалось тайной — за границу, может быть, вовсе не к морю? Я не знала. Матвей и Стас решили не раскрывать мне и Ангелине нашего маршрута, но, в сущности, это было даже к лучшему; в душе у меня витало сладкое чувство неожиданности. Все эти дни мы проводили время, то наедине с Матвеем, то в компании Стаса и Ангелины. Матвей часто оставался у меня, а я у него, и я была этому безмерно рада. За это время мы стали ближе друг к другу, как будто невидимая нить связывала нас, укрепляя наши отношения. Каждый миг, наполненный ожиданием, казался волшебным, и я с нетерпением ждала того, что должно было произойти. В этих тихих мгновениях, полных предвкушения, я чувствовала, как растёт наше общее счастье.

Осталась всего лишь одна ночь до нашего отъезда, и сердце наполняло предвкушение. Матвей пришел ко мне поздно, готовый помочь собрать чемодан. Он пришёл, уже собранный, а я пригласила его остаться на ночь, чтобы вместе поехать в аэропорт. Как всегда, он не пришёл с пустыми руками: с изумительной пиццей и шикарными розами в руках. Весь вечер он заботливо помогал мне упаковывать вещи, а потом я позвонила маме. Она уже знала Матвея, и мы много раз обсуждали его. Они хорошо ладили, хоть и только по телефону; маме он пришёлся по душе. После нашего разговора мы отправились спать. На этот раз Матвей лег рядом со мной. За эти дни мы действительно стали ближе друг к другу, открывшись, как никогда прежде. Приятные волнения переполняли меня; в этот момент, кажется, время остановилось, оставляя только нас двоих.

Проснувшись утром, я почувствовала его тепло рядом. Матвей крепко обнимал меня во сне, будто боялся отпустить. Легкий поцелуй в плечо разбудил окончательно. На кухне уже ждал аромат свежесваренного кофе и тостов. Мы позавтракали в тишине, наслаждаясь последними минутами вместе.

По дороге в аэропорт мы почти не разговаривали, каждый погрузился в свои мысли. Он крепко держал мою руку, словно передавал частичку своего тепла. У стойки регистрации Матвей помог мне с багажом, а затем мы прошли в вип зал ожидания дожидаться полета, и Ангелину со Стасом.
Все это время Матвей не отпускал мою руку и чувствовала как он волнуется.

— Твой первый полет? — спросила я, с нежной заботой вглядываясь в его лицо.

— Да, — ответил он с легким волнением. — До этого я только путешествовал на поезде и машине.

— Сильно переживаешь?

Он лишь кивнул, в глазах его мелькнула тревога.

— Не волнуйся, — произнесла я, — я буду рядом на протяжении всего полета и не отпущу твою руку. Договорились?

В ответ он нежно поцеловал меня и тихо сказал:

— Договорились, но если обманешь, то...

Он не успел закончить свою мысль, и я остановила его, поцеловав снова. Мы были в своем мире, где время теряло значение. Через десять минут к нам присоединились Стас и Ангелина, а еще через пятнадцать минут мы уже уютно устроились в самолете, готовые к новому приключению.

Я, как и обещала Матвею, всё время полёта оставалась рядом с ним. Даже когда нежный сон окутал нас, наших рук не покидала эта невидимая нить взаимной близости. Время словно замерло, и в этом пространстве между нами пульсировала теплота, которая крепче всего связывает — нечто большее, чем просто физическая близость. Мои пальцы переплетались с его, как ветви деревьев, стремящихся к небу, и, несмотря на тьму, мы продолжали обмениваться молчаливыми обещаниями, что никогда не отпустим друг друга. Наши сердца, словно неведомые компасы, указывали лишь на одно направление — навстречу друг другу. Этот полет, эта неземная высота стали для нас чем-то больше, чем просто дорогой в облаках; это было путешествие в самих себя, вглубь нашей бесконечной любви. Вечной, как звёзды в небе, и такой же яркой, как утренний свет, который коснулся нас с первой улыбкой.

Когда мы взлетели, во мне тоже закралось чувство страха, поэтому в течение всего полета я крепче сжала руку Матвея. Меня одолевала сонливость, в то время как он сосредоточенно работал на своем Макбуке. С нежностью обхватив его большую руку своими маленькими пальцами, я положила голову ему на плечо.

— Ты чего? — с любопытством спросил он.

— Спать хочется, — тихо ответила я, льнув к его теплу. Матвей лишь улыбнулся нежно, и его губы мягко коснулись моего лба, как бы желая мне сладких снов.

В этот момент мир вокруг словно затих, оставляя только нас двоих — его заботливое присутствие и мою усталую голову, которая с каждым мгновением всё больше и больше погружалась в теплый, уютный сон.

Легкий гул самолета превратился в колыбельную, убаюкивая меня. Я чувствовала, как напряжение постепенно покидает мое тело, растворяясь в спокойствии, которое дарило присутствие Матвея. Его рука лежала поверх моей, теплая и надежная, словно якорь в этом небесном путешествии.

Какое-то время я дремлю, то проваливаясь в сон, то возвращаясь в реальность. Каждый раз, открывая глаза, я видела его профиль, сосредоточенный и спокойный. Чувство благодарности наполняло меня. Благодарности за его терпение, за его любовь, за простое человеческое тепло, которое он дарил мне так щедро и безусловно.

Сознание окончательно оставило меня, унося в мир грез, где мы были только вдвоем, окруженные любовью и заботой. И даже во сне я чувствовала его присутствие, его защиту, тихую мелодию его любви, звучащую только для меня одной.

Матвей лег спать лишь на середине полета. Он положил свою голову на мою, прижавшись одной рукой, как будто искал укрытие от стюардессы, которая подлетела к нам с предложением разложить кресла в уютную кровать. Мы, обладая привилегированными VIP-местами, легко согласились на это предложение, полные ожидания нежных мгновений. Вскоре, как только кресла приняли горизонтальное положение, мы уснули, обняв друг друга, словно два попутчика в бескрайних небесах. Тепло наших тел создавало идеальное укрытие, смягчая гул самолета за окном. В этом мгновении, среди вечно меняющегося неба, мы обрели гармонию и покой — лишь две души, сплетающиеся в едином ритме, преодолевающие расстояния, водовороты и прочие преграды. Ночь обвивала нас своим тихим покровом, а мечты легли на крыльях самолета, унося нас в мир, где только мы существовали.

Под конец полета мы проснулись, и Матвей так и не открыл мне тайну нашего назначения, лишь повторяя, что это сюрприз. Стюардесса, которая ранее появлялась перед нами, снова предложила угощение — еду и напитки. Немного перекусив, мы начали смотреть фильм. Устроившись на мягкой, будто кровати, рядом друг с другом, мы обнялись, погрузившись в великолепие кинематографа. Каждая сцена разворачивалась перед нами, как волшебный сон, а мир вокруг терялся в звуках и изображениях. Мы были словно в другом пространстве, и время, казалось, остановилось. В этот миг, разделяя тепло объятий и яркие эмоции на экране, всё остальное стало второстепенным. Мы лишь были здесь и сейчас, позволив себе забыть о заботах, плывя на волнах сюрреалистического путешествия, перемешанного с запахом свежего кофе и мягким светом салона самолета. Это мгновение навсегда останется с нами, как небольшой кусочек счастья, найденный в небесах.

Мы лежали так до самого конца полета, словно время остановилось в бескрайних небесах. Окруженные облаками, мы забыли обо всем: о будничных заботах, о том, что нас ждет на земле. Мы были лишь двумя душами, парящими в воздушной симфонии, где единственным композитором был ветер. Но тень заботы вдруг коснулась нашего ума. Когда мы приземлимся, нужно будет позвонить маме — она всегда волнуется, как птица без гнезда, ждущая возвращения своего птенца. В этом мгновении задумчивости наш мир, полный надежд и страхов, переплетался с невидимыми нитями далекой любви. И, лежа, мы ожидали не только приземления, но и того, что, несмотря на расстояния и тревоги, наши сердца всегда будут связаны, как звезды в бескрайних просторах вселенной.