13
Мужчина стоял в полумраке, играя мысленными словами, как мастер — тенями. Его голос звучал ровно и холодно, словно шёлест падающих листьев.
— Здравствуй, здравствуй, здравствуй.
Солдаты, ещё не отошедшие от шокового разряда, держались за головы, их лица были белы от страха и бессилия. В стороне, сжав кулаки и почти впившись ногтями в землю, сидел Ефим — отец Анели.
— Я смотрю, он почему-то вас довольно быстро и без убийств отпустил, — произнёс незнакомец, шаг за шагом приближаясь. Его глаза искрились странным светом. — Кто ты такой? — с болью выдавил Ефим, отваяваясь от земли.
— О, правитель Ефим, чья дочь была проклята самим богом за поступки отца, — в голосе ирония и хищничье веселье. — Семнадцать лет ты держал её взаперти, пытаясь защитить от мира, но не учёл одного — что он сам может явиться и забрать её.
Ефим стиснул зубы, не выдержав взгляда незнакомца.
— Кто ты? — сдерживая дрожь.
— Я — Эшфорд Тонервел. Знаешь или помнишь меня — мне без разницы. Я пришёл с одной задачей. Ты поможешь мне убить этого чародея... а я помогу тебе пробраться сквозь этот туман прямо в логово и забрать свою девчушку.
— Как? — голос Ефима дрогнул — Как мне доверять предателю? Как доверять тому, кто был изгнан из рода могущественных волшебников?
Эшфорд перебил его резким жестом.
— Острый на язык, — усмехнулся он. — Если хочешь умереть здесь — умри. Если хочешь жить — мне придётся протянуть тебе руку помощи.
В эту секунду он резко отступил назад. Вокруг шеи солдат, а потом и самого Ефима поросли корни — грубые, живые, сдавливающие, словно сама земля отвернулась от них и решила судить самостоятельно. Солдаты задыхались, их лица исказились от боли, но не могли сопротивляться.
Эшфорд шагнул вперёд и тихо произнёс:
— Решай, Ефим. Хочешь ли ты забрать свою дочь или позволишь туману сожрать её навсегда?
Туман вокруг сгущался, заполняя пространство кольцом мрака, а рот Ефима изогнулся в искривлённой гримасе — между страхом и надеждой.
Так приближался момент выбора, где дорога могла привести либо к пробуждению надежды, либо к бездне безвозвратности.
Ефим сжался в себе, словно жертва сети, которую вплели вокруг него корни. Его руки дрожали, когда он медленно поднял глаза на Эшфорда.
— Если ты действительно хочешь помочь, — голос его был почти шепотом, — скажи правду. Почему ты вернулся? Почему решил помогать мне, вить это мой Отец прогнал и отверг тебя?
Эшфорд улыбнулся — не дружественно, а как зверь, нащупывающий слабину.
— Я слишком долго блуждал в изгнании, видел многое. И понял: в этом мире никто не спасёт нас, кроме нас самих. Твой враг — тот чародей, кто играется с судьбами, кто прячет твою дочь за туманом. Я хочу покончить с ним, но без тебя не справлюсь.
Ну а насчёт твоего Отца он давно уже гниёт в земле .
Пауза заполнила воздух, словно сама ночь затаила дыхание.
Ефим задумался. В глубине души он понимал: другого шанса может и не быть.
Он медленно протянул руку, переплетённую с последними корнями, которые начали сжиматься всё туже и туже.
— Хорошо. Но помни — если ты предашь меня, я стану не просто врагом. Я стану тем, что убьёт тебя первым.
Эшфорд пожал руку, и корни мгновенно ослабли, отступая обратно в землю, словно уступая место новому союзу.
— Пойдём, — сказал Эшфорд, — время не ждёт, и чем дольше мы откладываем — тем ближе тьма затянет всё вокруг.
Ефим встал, плечи распрямил, внезапно ощутив прилив решимости. Посмотрел на солдат которые валялись и не знали что им делать и чего им всем ожидать
давая им команду что бы они все возвращались домой .
***
Кружечка тихо звякнула о блюдце, разлившись тонким звоном по пространству гостиной. Эшфорд сидел, расслабленно скрестив ноги на диванчике, медленно попивая горячий чай. Его взгляд
внимательно скользили по мебели, по шторам, по полкам.
Напротив, за низким столом, сидели Наталия и Ефим. На лице Наталии застыло напряжение — взгляд метался, пытаясь понять, что именно таит в себе этот загадочный союзник её мужа, и почему именно к нему теперь приковано их будущее. В груди росла тревога, боязнь и недоверие — ведь муж вернулся с чародеем, и это означало, что слова Эшфорда не были пустыми угрозами, а им придётся столкнуться с неизведанным.
Разрыв тишины нарушил Ефим, его голос звучал строго, почти требовательно:
— И как ты хочешь пробраться сквозь этот туман? И каким способом ты собираешься убить Лукаса?
Эшфорд аккуратно поставил блюдце на стол, оперся локтем о спинку дивана, и, не спеша, стал постукивать указательным пальцем по подбородку, будто взвешивая каждое слово.
— Боюсь, моих сил на это не хватит, — признался он тихо. — Но я знаю, как дополнить и восстановить их.
Перстень с чёрным камнем, который передавался вашему роду из поколени в покаяние... он поможет мне увеличить свою силу, а также погладит и другую магию.
Ефим нахмурился; запах церемонии и религии роду, укоренённой в каждой детали жизни, казался ему неприкосновенным.
— Это священная реликвия нашего рода, — сказал он тяжело. — И я не имею права просто так взять и отдать его тебе.
Глаза Эшфорда засверкали холодным огнём.
— Ты меня не слышишь, Ефим, — сказал он жёстко, голос начал нарастать. — Либо ты помогаешь мне... — он посмотрел Наталие в глаза — либо я найду другой способ.
Тишина повисла на мгновение, пока Ефим не вздохнул, медленно опуская глаза.
— Хорошо, — произнёс он наконец. — Я достану тебе этот перстень.
— Вот и молодец, — усмехнулся Эшфорд и, не дожидаясь ответа, встал. — У меня еще есть дела. Приеду к вам через неделю.
Он развернулся и вышел из комнаты, оставив после себя легкий аромат пряностей и тревожного предвкушения.
Наталия быстро повернулась к мужу, её голос дрожал:
— Любимый, ты правда отдашь ему этот перстень?
Ефим не спешил отвечать, его глаза были холодны и тверды.
— А ты хочешь спасти свою дочь? — его слова прозвучали грубо, почти безжалостно.
Он повернулся и вышел, оставив Наталию одну с мыслями, от которых по спине пробежал холод. Время действовать — и цена, которую предстоит заплатить, была слишком высокой.