Потерялся?
Каша скопилась холодным комком в горле, который мальчик не мог проглотить. Но завтрак в тарелке, будто не заканчивался, издеваясь над ребёнком. Прокручивая в руке ложку, он смотрел на небо, которое было непросветно-серое. Казалось, что его окутал дым такой густой, как тот, который вырывался клубами из сигары прохожего в здешних окрестностях. Он был один из немногих, кого мог увидеть мальчик по мимо своих родителей.
Этот незнакомец был измучен жизнью и лишь презрительно уставшими глазами смотрел на мальчёнку. И это самый лучший исход событий, который мог произойти. В худшем, его могли заметить местные мальчишки, и встреча бы закончилась издёвками и побитым телом ребёнка, который до сих пор не понимал в чём он провинился перед миром.
Неподалёку стояла матушка. Хрупкая, нежная женщина, на чьи плечи легли все домашние хлопоты. Заметив мучения сына перед завтраком, она молча убрала тарелку со стола. Глаза Зунры загорелись. Он встал, обняв свою освободительницу. Хихикнув, мать потрепала сына по чёрным, как смоль, волосам.
Было лето. Жаркий июль поглощал день, что даже не успеваешь насладиться им вдоволь. Время всегда в избытке. Течёт быстро, мимолётно одаривая живых существ своими дарами и не поддаваясь влиянию извне. Это было лето – время после множеств народных восстаний, но для Зунры это было время беззаботного детства, диковено-прекрасное в своей манере. Ему с родителями приходилось быть постоянно в бегах, Зунре же приходилось быть возле их палатки горчичного цвета, от которой настрого запрещали отходить далеко. Палатка ярко отпечаталась у мальчика в памяти. Ткань палатки была изрядно протёрта, где-то уже красовались пёстрые заплатки.
И вот снова, на неизвестном месте они разместили свой ночлег, который не менялся почти три недели. В такие моменты, когда проходило несколько недель, мальчик грезил надеждой, что это будет их пристанище, место, которое можно назвать домом. Но каждый раз детские мечты обрывались руками жестокой реальности. Зунра не понимал, почему им постоянно приходилось уходить с нового места. Столько вопросов было в его маленькой голове, и ни на один из них он так и не получил ответа.
Мимолётный ветер дунул мальчику в спину. Не успел он ступить и шагу, как вдруг вздрогнул от крика матери доносившийся из палатки:
– Зунра, я ухожу. Отец скоро прилетит. – договорила мама, вылазия из палатки.
Мальчик лишь кивнул в ответ, уже увлечённый своими заботами. Балтая ногами, он сидел на бревне и смотрел как мать собирает карзинку с ещё не успевшими остыть лепёшками.
Взгляд скользнул на отдаляющийся силуэт. Мать скрылась за горизонтом, там, где начинается пригород. Городские базары славились своими широкими звенящими карманами и щедрыми на душу покупателями.
За всю жизнь Зунра бывал на базаре лишь однажды. Ослепительно яркие краски, весёлая сутолока, разноязыковой гомон, который слышался ото всюду. Бесконечные ряды, где торгуют кажется всем, что есть на свете. Вот антроф, кабанник , мужчина с вырыженными торчащими клыками и ушами кабана, крутит гончарный круг, и постепенно, из бесформенного комка глины получается стройная ваза. В самом сердце базара творцы, которые устраивали представления, показывая умения владеть своими способностями. Та девушка мастерски умела привлечь внимание. Медленно изгибая пальцы в воздухе, на твоих глазах, из деревянной дощечки появлялось ожившее причудливое существо, чем-то напоминающие мальчику ящерицу. Спрятавшись под тёмный капюшон, Зунра смотрел на всё это зрелище базара с восторгом. Тогда он ощутил особенную неповторимую атмосферу базаров. Почувствовал как меняется здесь ощущение времени и пространства. Тот день закончился тем, что их чуть не поймали.
Сейчас мальчика не сильно беспокоило, насколько далеко ушла его матушка и на сколько быстро прилетит отец. Он обдумывал как он сбежит. Родительские наставления и угрозы от детей он в упор игнорировал, одержимый только своей идеей. Радушие и доброта родителей сыграло злую шутку над ними, из-за чего Зунра уже не боялся получить какое-либо наказание. Ведь оно не последует. Для мальчика наказанием являлось слушать родительские нравоучения, которые со временем превратились в монотонный бубнёж.
Ветер постепенно рассеивал тучи. Небо стало похоже на обрывистую бумагу, через дыры которой светили лучи солнца.
Каре-рыжеватые глаза посмотрели назад, всматриваясь в глубь леса, который располагался вблизи палатки. Он манил мальчика с первого прибывания сюда. Он манил его руками-ветками и божественными существами, начиная от муравьёв заканчивая лосями. По рассказам отца, это большое благородное животное, чем-то напоминающие оленя. Ноги его словно колонны, а рога напоминают окаменелые листья с шипами. Мальчик яро желал увидеть этого величавого зверя.
Ноги его уже ступали по высокой траве, лицо впутывалось в коварные ловушки пауков, явно предназначенных не для него. Пробираясь в гущу леса, веселье уже смешалось со страхом, превращая чувства в интерес, что не пускал мальчика назад. Шёл он только вперёд, стараясь запомнить каждую мелочь, чтобы не потеряться.
Неожиданно крик раздался где-то позади, заставляя всё тело замереть. Его имя разнеслось эхом по округе. Мальчик побежал. Интуитивно. Просто побежал, не думая куда и зачем. Будто, восприняв происходящее за игру. Ноги царапали ветви кустов, а впереди лишь красками размывался его путь. Он не хотел возвращаться назад. В голове лишь было дикое желание побыть подольше здесь, вдали от родителей и "дома". Крика отца уже не было слышно, а значит можно сбавить ход. Бежать он смог так не долго. Пока отдышка не заставила его остановиться. Он сел на траву.
Небо уже одарило всех своим солнечным светом, но не лесных существ. Деревья создавали тень, что будто купол, укрывал своих подопечных. Зунра выдохнул. Он не боялся. Он знал, что выберится, знал, что отец не будет его ругать, а только грозно посмотрит. Знал, что потом он будет воодушевлёно рассказать о своих похождениях родителям. Жизнь постоянно давало ему поддых, посылая своих самых мерзких приспешников. За всю жизнь Зунра уяснил лишь одно: Дети самые жестокие и ужасные создания, а взрослые в силу своего взрослого ума, ужасны только за твоей спиной. Иногда, Зунра думал, что хорошо, являясь оно так. Иначе, будь наоборот, от мальчишки не осталось бы и живого места.
От своих раздумий его отвлёк шелест сзади. Он резко обернулся, борясь со страхом, который раздовался шумом в ушах. Сердце колотилось как бешеное, что казалось пробивает мальчика изнутри. Вдруг шелест уже раздался сверху. Кто-то на дереве, быстро догадался мальчик. Подняв свой взгляд на звук, он обнаружил паренька, который на вид был явно старше его. С ухмылкой на лице он произнёс:
- Потерялся?