Камень
Солнце осветило все просторы, которые стали по праву её. Лишь до глубины палатки, защищавшей сон мальчишки, не могли пробраться её лучи. Не долго он прибывал в дрёме, ведь за пределами его желтоватой спальни доносились шумы и потрескивания костра. Эти звуки разбудили Зунру, и тому, ничего не оставалось, как открыть глаза и заявить своим силуэтом в проходе палатки о своём пробуждении.
– Ох, доброе утро уголёк. – сразу послышалось приветливый голос матери, увидевшей сына.
– Доброе, мам. – потерев глаза, сказал я. Оглядев нашу лужайку и не обнаружив отца, я шагнул с вопросом к маме:
– А где папа?
Вместо ответа мамы, я услышал голос за спиной:
– Здесь!
Посмотрев назад, я увидел отца в стороне от палатки, который чем-то увлечённо занимался. Он сидел на корточках ко мне спиной, так что лицезреть, чем же он занимается, я не мог. И дабы удалить своё любопытство, я подошёл к нему,
заглянув за спину. Я обнаружил, что тот собирал мешочек, а рядом с ним я только сейчас заметил два маленьких бидона.
– Мы на речку?!- не сдержав восторг, выкрикнул я. Отец одобрительно кивнул.
– Иди ешь пока, разбойник. –
Он потрепал меня по голове, растрепав мои волосы хуже прежнего. Ничего не ответив, я резво побежал к столику, на котором уже остывала моя порция.
К еде я был не прихотлив. Ел что давали. Может иногда и не хотя, а иногда через силу, но старался съесть всю тарелку, ложкой за ложкой. Бывали холодные дни, когда любая крошка была на счету. Зимние морозные дни, когда земля впадала в спячку, окутавшись снежным одеялом. Старушка-палатка уже не могла спасать нас от холода. Приходилось тратить последние деньги на маленькие сырые гостиничные комнатки со скрепящими половицами и выцветившими обоями. В таких местах, у меня с родителями было негласное правило: не показываться без шапки, а лучше вовсе не появлятся ни у кого на глазах. Через какое-то время я уже перестал задавать вопросы, на которые не получу ответа.
Последняя ложка пресноватой каши залетела мне в рот. Выбежав из-за стола, я поспешно начал надевать льняную рубашку, скорее желая заявить о своей готовности.
Я подбежал к отцу весь в предвкушении. Попращавшись с матушкой, мы отправились в путь.
Дорога на речку пролегла через знакомый нам лес. Отцовские крылья не выдержали бы меня с дополнительным грузом, так что приходилось добираться через заросшие тропы. Я вертел головой то влево, то в право, осматривая все деревья и кусты, и их тёмные сгустки теней, где не попадало солнце и где бурная фантазия ребёнка могла напридумывать разные зрелища и обгрызанные силуэты чудовищ. Или мальчика с тёмными волосами. Я старался не думать о нём, но крайне хотел увидеть. В отвлечении от навязчивых мыслей помогал отец, со своими историями из юности и непонятно зачем вставленными полезными, как казалось ему, советами. Я всячески кивал, соглашаясь с ним и говоря что-то в ответ.
С таким настроем мы добрались до речки. Скорее даже до речушки. Настолько она оказалась узкой и маленькой. Течение её было очень спокойным, будто уставшим. Я подумал, что вполне мог бы пересечь эту реку, если бы умел плавать. Я уселся на границу реки, там, где начинается каменная суша. Ноги приятно обдавало прохладой. Отец тем временем, набирал воды в бидоны, внимательно смотря, не заплывёт ли в них по случайности морская животинка. Я же продолжал сидеть на берегу, клевая носом, слушая журчащие потоки речки.
Солнце обещало порадовать своим теплом ещё весь день. Вылазка на речку уже не казалась такой весёлой. Ноги ужасно затекли.
Вдруг мелькнуло какое-то пятно, резко скрывшись за занавесой листвы. Я встал. Навостривши уши, я начал прислушиваться к каждому нашёптывованию ветра. Я точно видел движение и был убеждён, что что-то или кто-то меня там уже поджидает. Обернувшись на отца я выкрикнул:
– Я в кусты! Прогуляюсь немного!
Отец не успел и слово промолвить, как уже смотрел в след убегающего сына. Тяжело вздохнув, он лишь крикнул, чтобы сын был осторожней, но Зурна уже не слышал.
Пробираясь через деревья, которые словно смотрели на меня, как сова, я вертел головой в поисках своей цели. На этот раз, мысли бурным потоком топили меня. Я уже не старался его успокоить. Корни деревьев путались под ногами. Одержимость найти загадочный образ. Опять я шёл на поводу своих глупых эмоций, которые возможно загонят меня в ловушку, но азарт рос с каждым шагом. Я преследовал шуршание травы и поломанных веток под чьими-то ногами. А обратная дорога до отца незаметно росла за спиной.
Тут показался луч выглядывающего света, а за ним светлая поляна – лысина леса. Зрачки сузились. Дыхание спёрло. Я увидел то, что не искал. Страх. Животный страх сковал мою голову. Ещё есть время бежать, может не заметил, не услышали. Я рванул. Все движения стали тяжелы и неуклюжи. Тело не слушается и я запинаясь о свои же ноги, с грохотом падаю на землю. Смех. За спиной доносился хор из звонких голосов и хохота, который приобретал свою громкость с каждым их шагом. Я попытался встать, но чья-то нога уже лежала на моей спине. Хотелось закричать. Нет! Почему-то ответ всплыл не замедляясь. Я не хочу! Не смогу позвать отца, которому я и так доставляю много хлопот. По своим детским нелепым убеждениям, я хотел справиться сам.. Я не мог подчиниться слабости, иначе тело подчинится трусости и слезам. Глаза начали предательски щипать. Смех настиг меня.
- Хааа~ кого это принесло сюда. Антрофа?
Лёжа смотря в землю, я чувствовал их пристольные взгляды, которые прожигали мою спину. Я боялся пошевелить и пальцем, будто прикинуться мёртвым была неплохая идея. Но дети падальщики. Они рвут тебя на куски, даже когда твой вид говорит прекратить. Резко удар в бок, и боль раскатом разошлась по телу. Я зашипел.
-А ну вставай! Невежливо вот так, разговаривать с людьми.
Я привстал на руках, послушно слушая скрипящий голос. Снова резкая боль в боку. Она застала меня врасплох и я упал на локти.
-Быстрее как-нибудь можно?
В голове лишь слово. Перетерпеть. Я давно уже бросил затею бороться с обидчиками. Любые побеги и драки заканчивались неудачей. Если бы обидчик был всего один, то тут можно было посостизаться. Но подобных ребят редко застаёшь одних. Они ходят стаями и в этом и заключается всё их преимущество. Не начав драку, была большая вероятность выбраться почти не помятым. Иными словами – я устал сражаться. Получается... я смирился? Привык? Привык к издевательствам? В голове это звучало так странно, что хотелось побить самого себя за такую жалкую мысль. Я нашёл силы встать. Ноги подкашивались, но я старался стоять твёрдо, смело подняв голову. Наперекор страхам, смотря в глаза опасности.
– Наконец-таки. Не прошло и года. –
Кажется это был их главарь стаи. В стаях обязательно должен быть главарь. Местный заводила и корень всех раздоров. Тот, за кем последуют остальные. Они как нарост, держутся за его авторитет. Главарь их оказался белокурый мальчик с неокуратно подстриженной чёлкой и довольно коренастого телосложения. Я мог увидеть их всех. Всего их было шестеро. Их вожак - творец, по видимому и остольные, казалось, тоже творцы.
Из их группы выбивалось лишь две личности. Антрофы – братья с енотьими ушами. у одного из них был енотий хвост, а у другого задние ноги, или скорее лапы. В отличие от мальчишек-творцов, они выбивались своей неуверенностью, которая сразу бросалась в глаза. Наверное новички, подумал я. Один из братьев уставился на меня своими большими глазами, похожие на два блюдца:
- Т-так это же не а-антроф. Вон п-погляди, у него ж ж глаза з-змеи.
Мальчик сильно заикался, но это заикание казалось не от проделок его внутреннего состояния, а скорее враждённый дефект. Необычно для таких компаний, пронеслось в голове.
– Реально! Это же скверн. Скверн! – воскликнул мальчик-творец стоящий рядом с братьями-енотами и громко засмеясь – Хах, чепушила! Ну что? Сожрёшь нас? – Он приблизился ко мне посмотрев в моё лицо с издёвкой. Не сдержавшись, я показал язык, а а вместе с тем и зубы, из ряда которых выбивались два клыка. Он замахнулся, приблизившись ещё на шаг, не сдержавшись, я демонстративно щёлкнул зубами перед его лицом. Он резко отпрянул.
– Тебе слово не давали! Ещё и нарываться будешь?! – скрестил в недовольстве руки главарь.
–Действительно – поддакивал ему рыживатый творец. Главарь продолжил:
– Мы таких не любим, кто наших задирает. Вдобавок ты ещё и отродье чёрта. – Он усмехнулся. Это улыбка быстро стёрло всю мою оставшуюся смелость. – Надо приподать тебе урок!
Последние слова эхом раздались в моих ушах. Его слова будто отцепили цепь, которая удерживала их. Не успел я опомниться, как уже лежал на земле, закрывая руками голову и лицо, смотря на негодяев сквозь пальцы руки. Они окружили меня в огненный круг пинков. Каждый старался пинать в полюбившему ему точку: живот, рёбра, ноги. Кто-то метился в голову, но мои руки крепко защищали её. Поток мыслей превратился в каплю. Островок сознания. Я знал их глупый секрет. Они тоже испытывают страх. Хотелось откопать этот страх из недр их мозга. Причинить им такую боль, чтобы они вопили, умаляя прекратить. Даже неуверенные новички с огнём в глазах и пылью в подошвах били меня. К моему сожалению, я ещё мал и неопытен, чтобы провернуть эту аферу. Всё что оставалось делать, это лежать не проронив ни крика. Крик только будоражил их мозг. Он вводил их в экстаз, заставляя ноги производить удар за ударом.
Порывы боли появлялись то там, то тут, перекрывая собой друг друга. Казалось они уже отбили на мне всё. Я не смог так долго продержаться молча. Удивлённый возглас испустило моё горло, когда ноги стали еле касаться земли. Взяв меня за грудки белокурый мальчик поднял меня с земли. Я держусь дрожащими руками за его руки, стараясь оторвать его от меня, но попытки четны. Воздух прерывисто вырывается из грудной клетки. Вот он отпустил одну руку и завёл её за спину для удара. Последнее, что я увидел прежде чем зажмурить глаза, это кулак летящий в бровь. Я стиснул зубы ожидая его удар, но вместо него послышался лишь приглушённый стук. И я резко падаю на колени. Тишина.
Я осмелился открыть глаза и посмотреть на вверх, в лицо этому хозяину уродов, которые почему-то так яростно ненавидели меня. Мои глаза расширились от удивления. Передо мной стоял когда-то самоуверенный мальчик и держался за голову, из которой медленно шла кровь. Он касался рукой раны снова и снова, будто не мог поверить в происходящие. Его страх. Это лицо я не забуду никогда. Мне нравилась эта картина, эта гримаса ужаса. Радость была такая, словно это я проломил ему голову. Он посмотрел на меня, а затем обернулся. В кустах стоял тот самый тёмненький парниша. Глаза его выражали спокойствие. Он обвёл присутствующих взглядом, присматриваясь к подросткам, не забывая улыбаться. Подбрасывая в руках камни, он не двигался с места.
- Т-ты какого хера твор...
Главарь не успел договить и фразу, как в его голову полетело ещё пару каменных снарядов. Не успев увернуться, один камень рассёк ему лоб, второй видимо задел другого, ведь из-за спины послышалось шипение, удерживающий крик. Кровь капала не прикращаясь. Багровыми струйками спускаясь по лицу главаря. Его испуганное выражение лица быстро поменялось на гнев. Брови изогнулись, а рот раскрылся в оскале. Лица ребят застыли в растерянности. Он сделал шаг в сторону своего смелого противника. Тот даже бровью не повёл. Лишь запустив оставшийся камни, он рывком высунул нож из ножны, которая цеплялась на ремень, и блестнул им в лучах солнца.
- Хочешь поиграть? Я не против. – Он вышел из кустов. Шаги его были легки и тяжелы одновременно. Какая-то непоколебимость и грация была во всех его движениях. Но только я оценил его по достоинству. Остальные видели в нём ничего более чем человека, с которым надо расправиться. Но драки не последовало. Вместо этого, держась за лоб, белокурый паренёк махнув рукой сказал:
– Идём! Ещё ножевых ранений нам тут не хватало. - в конце добавив тихо, но так чтобы мы услышали – к чёрту этого конченного ублюдка.
Тот лишь шире заулыбался, будто услышав комплимент. Он проводил их взглядом, а затем переведя взгляд на меня, подошёл ко мне.
– Я вроде тебе говорил, что здесь земли антрофов.
Он тыкнул кончиком ножа мне в лоб, а затем спрятав его в футляр, плюхнулся рядом со мной. Я не мог вымолвить и слова. Накопившийся шок ещё не покидал меня.
– Тааак, на чём мы остановились?