Бессонница
Зашумели верхушки деревьев. Отец, взяв меня за пояс и прижав крепко к своему туловищу, рывком оттолкнулся, расправил крылья и взлетел. Вскоре и дерево, и мелкая поляна вокруг него, и лес начали сжиматься под моими ногами. Ветер бил потоками по ушам и обдувал лицо. Конечно, благодаря форме моих ушных раковин, которые есть только у антрофов-птиц, звук был слабее, но от этого мыслям он мешал не меньше. В голове, как заевшая пластинка, звучало слово. Два отцовских крыла бились о воздух, создавая на ветру ритмичный шум.
С самого детства у меня была страсть к полётам. Именно поэтому я всегда любил, когда папа брал меня с собой в свои воздушные плавания по небу. Я хотел быть таким же как мой отец, что является обычностью для мальчика. К сожелению от отца мне достались только форма ушей и цвет волос. Больше всего мне передалось от мамы. От этого, я был больше похож на антрофа-змею, нежели на птицу. Я как конструктор, собран из разных деталий, построенный двумя людьми. Это сравнение мне не нравилось, но было больше всего похоже на правду.
Земля приближается и теряет свои просторы, видневшиеся с высоты. Из взгляда уходило всё больше её просторов, оставляя только наш маленький участок, на котором ещё не виднелась хрупкая фигура матери. Только одинокая старая палатка ждала нашего возвращения.
Наконец ноги отца коснулись примятой травы. Опустив меня из своих объятий, мои ноги только коснулись земли, мои уши уже приготовились к отцовским речам. Но даже когда я ступил по траве, никаких высказываний не последовало, чему я удивился, однако сразу же огонь энтузиазма погас, испустив последнее воздыхания дыма. Беседа за столом обещает быть весёлой.
Дальше всё сложилось словно по сценарию, который я выучил наизусть. И не важно то, что сценарий выдуманный и зрителей в зале нет. Само его существование с предсказуемостью своих действий успокаивало меня. Мой сюжет жизни сложился весьма легко и заурядно. Рука писателя моего тряслась, а голова была пьяна и легкомысленна. Жизнь могла показаться мне скучной. Она надоедала своими правилами и однообразием. И яя борясь с этим, пытался её разбавить своими похождениями и шалостями, что доводили родителей. Я не хочу их огорчать, но я хочу жить, а не существовать. Твердил я себе каждый раз, как голова моя загоралась новой идеей. Только из-за этих идей, моменты моей жизни стали для меня уникалены.
И сейчас, мне не сложно предугадать события: Распросы.Разборки.Предостережени. И спектакль окончится хеппи-эндом. Надо только немного перетерпеть. Всё по истине просто и понятно. И этим хорошо...
Стол накрыт скромным обедом.
Все расселись по своим местам маленького самодельного столика, принимаясь читать благодарственную молитву перед трапезой. По нашим поверьям, антрофы произошли от животных – детей природы. Мы чтим память предков наших и зверей, посланные нам богами. Мы чтим, что эти любезные существа, делятся с нами своими благами и учат мудростям жизни. Из-за этой единой идеологии и религии антрофов, сложилось одно из самых важных правил нашего народа: Не убей божественное дитя; не причини вреда товарищу своему и его родителю, посланному ему матерью природой. Из этого вытекает, что наш народ травоядные. Мы не едим мясо, а если кто-нибудь и рискнул вкусить плоть зверя, того безоговорочно казнят.
Ну да не будем о таких вещах говорить за обедом.
Закончив молитву, все приступили к тарелкам с пищей. Мои глаза, будто непослушные зверьки, бегали взглядом то до матери, то до отца, осматривая обстановку. Я всё ждал. Ждал как обваляться на меня камни-слова. Наконец, первый подал голос отец:
-Ты можешь как-нибудь объяснить свой поступок? - он посмотрел на меня тяжёлым взглядом, который был хуже наверное любого наказания. Такой взор был не в духе отца. Мать же глядела на меня взглядом, от которого сожмётся сердце. Отец разболтал о моих приключениях. На его вопрос, я всё смотрел в пол, боясь даже на долю секунды посмотреть на него.
– Я-я кажется увидел лося –пробубнив, ответил я. В голову лезли куча оправданий и вариантов лжи. Все они как на подбор, одна хуже другой. Руки мои сильнее сжали ткань штанов. Хотелось зажать пальцы в кулаки так сильно, чтобы те покраснели, приобретая алый оттенок. Я не знал куда деть свою ношу вины. Её я ненавижу больше всего. Несмотря на то, что наставления родителей я пропускаю мимо ушей, а их наказания по сравнению с теми драками, в которые я вляпываюсь, не являются сильной угрозой для меня, чувство вины мне сложно потушить.
Мне не всегда удавалось возвратиться раньше, прежде чем обнаружат мою пропажу, а иногда и вовсе уйти незамеченным. Такие оплошности обходились мне довольно дорого по моим детским меркам. Взрослые не всегда понимают всю горечь ребёнка, смотря на его проблемы с их высоты. Опустись они ниже и возможно поняли. Но им не позволяют их статус, ведь словно снизив планку, они упадут в своих же глазах.
- Что? Какого лося?! Это не причина, чтобы убегать! - его голос стал чуть выше и строже. Я вижу, я знаю. Они бояться за меня.
– Мне жаль – я осмелился взглянуть на отца. Черты его лица смягчились. Он тяжело вздохнул. Рука мамы нежно и успокаивающе гладила спину отца.
- Да, Зунра я понимаю тебя. Но ведь мы это уже обсуждали, неужели ты не понимаешь. Мы с твоей матерью волнуемся за тебя. – он потёр переносицу, а затем прибавил. - Мы ведь хотим тебе добра. Это не потому, что мы злые и строгие.
- Нет нет! - я выкрикнул неожиданно даже для себя. - Я понимаю. Я больше так не буду!
Тут уже в наш диолог включилась мама:
– Ты это уже обещаешь не в первый раз. – мама серьезно посмотрела на меня, как будто снимая роль "строгого родителя" с отца.
Мама была права. Мои слова ничего не значили. Так, пустое обещание на усладу их ушам. Да, я чувствовал колящию вину, которая пронизывала меня изнутри. Вину именно за то, что и не собираюсь останавливаться. Не смогу.
Из-за постоянного повторения родителей "нельзя", слова превратились в бессмысленный бубнёж, который я пропускать мимо ушей. Я не эгоист, в очередной раз убеждал себя я. Я всегда старался быть примерным сыном, чтобы вся та помощь и забота, которую я делаю перекрывало мои минусы. И тем не менее, всё повторяется, и снова я говорю уверенное:
– Я правда больше так не буду, обещаю. – в конце добавляя робкое – постараюсь.
Родители посмотрели друг на друга, а затем на меня. Минута прошла в молчании. Будто, снова наступило молитвенное время. Послышался тяжёлый вздох моей мамы. Осмелевшись взглянуть на них, на её лице уже появилась смиловшая улыбка. Отец ещё был чем-то обеспокоен, но вскоре видимо отошёл от томных раздумий. Свой обед мы закончили в беспечной обстановке. Так уж повелось, долго злится мои родители не могли. Как я и говорил, всё предсказуемо, и потому не страшно. Спектакль окончен!
Ночь. Погода жаркая и только прохладный ветер мог развеять эту духату. Укладываясь в палатку, мать не сочла нужным закрывать её хлипкую тканевую дверцу. После продолжительных шорохов и нахождения удобной позы для грядущего сна, наконец наступила тишина. Это была тишина природы. В этой тишине слышно как стрекочут сверчки, как листья шумят в танце под мелодию ветра. Иногда эту мелонхолию прерывали жужжания над ухом мелких насекомых, наровившие испить твоей крови. Но даже они не нарушали эту приятную музыку, а только вводили разнообразие всей мелодии поля и леса, ветра и зелени. Но долго подыгрывать музыке природы эти букашки не смогли. Благодаря какой-то смеси, который матушка по видимому купила на рынке творцов, они улетели.
Вдруг раздался шорох и хрипловатый сонный голос:
- Зунра, ты правда видел лося?
Я не смог сдержать улыбки. Но решив действовать уже по своему выдуманному сценарию лжи я ответил:
– Кажется да – я повернулся к нему лицом, закрыв глаза - он был такой, как ты описывал. Большой и грациозный, с шерстью цветом коры и чёрными глазами.
– Это здорово - перебил меня отец – значит этот год у тебя будет счастливый.
Его лицо расплылось в улыбке.
– Я и так счастлив – я поправил одеяло и перевернулся на другой бок. В голове лишь всплывали обрезки памяти этого "лося".
Интересно, смогу ли я завтра его отыскать. А может он найдёт, где я живу и мы сможем сдружиться. Он показался добрым, хоть и чудаковатый, но не мне судить. Он не похож на антрофа – ни хвоста не рогов – значит творец. Я прокрутил в голове, словно касету в проигрывателе, воспоминание нашей встречи. И резко вспомнив о том слове, я вновь захотел побежать в лес, царапая руки ветками, вслед за ответом. Не терпится узнать о том слове... слово... Родители что-то скрывают... Эта мысль уже не раз играла у меня в голове, как и слово, которое не раз на меня кидали, как на врага народа. Слово, о котором не узнаешь от родителей и у других не спросишь. Родители его боялись словно огня. Скверн. Слово кажется обычным, и тем не менее краски странности оно приобрело в моей жизни не мало. "Скверн, скверн, скверн! Чудовище!"
Слова очень интересная штука. Вроде это просто набор звуков, но действует на человека очень эффективно, заставляя пробовать вкус горечи и радости, чувствовать внутри боль такую, которую не залечишь. Это слово не било и не ошпаривало кипятком, оно неприятно цеплялась за кожу своими крючками, оставляя маленькие рубцы по всему телу. Я даже не знаю это слово, могу ли я обижаться? Мысли заполонили голову. Я не мог заснуть. Впервые я с таким нетерпением ждал завтра, строя планы в голове. Стараясь опустошить черепную коробку, я пытался забыться. Не думать не о чём и поджидать сон.
Народ творцов ненавидят сны. Самое интересное правило, которое мне рассказывали о них – чтобы ум творца оставался ясным, оно требует полное осознание того, что тебя окружает. Ты не можешь владеть магией и своим телом, если твой разум говорит, что ты ползёшь по горам на лодке. Так что сны творцам ни к чему. А вот мне сейчас бы не помешало. Я ворочался. То мне было слишком жарко, то слишком холодно. Ночь казалась бесконечной.
Небо незаметно стало светлее. Мои глаза уже начали смыкаться от усталости. Ноги устали сопротивляться одеялу. И мир наконец потух, отправляя разум в страну грёз. Наконец сон почтил меня своим пришествием на рассвете.