Темное влечение

С того вечера в галерее прошло несколько дней, но ощущение чужого взгляда не покидало Эвелин. Она ловила себя на мысли, что постоянно оглядывается, будто пытаясь найти его среди толпы. Но мужчина в красивом костюме исчез так же внезапно, как и появился, словно растворился в воздухе, оставив после себя лишь ощущение холода и тревоги. Её жизнь вернулась в привычное русло – работа, спорт, встречи с друзьями, вечера с Алексом, ужины в любимых ресторанах. Но где-то глубоко внутри неё поселилось тревожное предчувствие, словно тень, нависшая над её жизнью.

Утро девушки начиналось с тишины. Тишина, нарушаемая лишь мягким шуршанием белых шелковых штор, когда она отдергивала их, впуская первые лучи солнца. Комната наполнялась теплым золотистым светом, отражаясь от светлых стен небольшой, но уютной квартиры. Эвелин любила наполнять своё пространство творчеством, поэтому стены украшали искусно написанные ею полотна, а полки — глиняные вазы её работы. Рядом, на подушке, спал Алекс, его светлые волосы растрепались, а лицо было безмятежным. Она нежно коснулась его щеки, и он, не открывая глаз, улыбнулся в ответ.

– Доброе утро, – пробормотал он, притягивая её к себе.

– Доброе, – прошептала Эвелин, целуя его в губы.

Их отношения были тихой гаванью, местом, где можно было укрыться от бурь внешнего мира. Они знали друг друга с детства, росли вместе, делили радости и горести. Их связь была прочной и надежной, как якорь, удерживающий корабль во время шторма.

После сытного завтрака, приготовленного заботливым Алексом, Эвелин, ощущая тепло и уют в душе, отправилась на работу. Её день начинался с прогулки по узким улочкам, залитым мягким утренним светом. Город просыпался, наполняя воздух ароматами свежего кофе и хрустящей выпечки, создавая ощущение домашнего тепла и умиротворения.

Галерея, её любимое детище, располагалась в старинном особняке, словно сошедшем со страниц романа. Высокие арочные окна, массивная дубовая дверь, украшенная замысловатой ковкой, – всё здесь дышало историей, храня отголоски прошлых эпох. Картины, развешанные на стенах, казалось, впитывали энергию каждого, кто переступал порог этого удивительного места.

Эвелин не просто работала в галерее – она жила ею. Это место было её детищем, её страстью, её вторым домом. Она любила искусство, любила видеть, как полотна оживали под светом софитов, как в глазах посетителей отражались эмоции, вызванные картинами. Она чувствовала себя частью этого мира, вплетённой в его тонкие нити, где каждый штрих, каждый мазок на холсте рассказывал свою историю. Девушка обожала наблюдать, как искусство оживает в глазах посетителей, вызывая у них бурю эмоций: восторг, задумчивость, сметение.

Галерея уже наполнялась утренней суетой. Переступив порог галереи, она вдохнула знакомый аромат масла и холста, смешанный с запахом старого дерева. Сотрудники раскладывали каталоги, проверяли освещение, готовили зал к приёму посетителей. Эвелин шла к своему кабинету, когда её окликнул знакомый голос:

— Доброе утро, Эвелин.

Она едва сдержала раздражённый вздох, обернувшись на голос. Перед ней стоял её коллега — Артур Клеманс. Мужчина средних лет, невысокий, слегка сутулый, с тонкими губами, острым взглядом и вечной ухмылкой на лице. Он был известен в галерее не только как искусствовед, но и как любитель сплетен. Его всегда тянуло к чужим секретам, а ещё больше — к возможности их обсуждать за спиной.

— Доброе утро, Артур, — вежливо ответила она, мысленно готовясь к очередной порции слухов, которыми он так любил делиться.

— Ты слышала новости? — его глаза загорелись любопытством, когда он приблизился к ней, словно желая сказать что-то конфиденциальное. — Поговаривают, что у нас может смениться начальство.

Эвелин слегка нахмурилась. Она посмотрела на Артура, пытаясь понять, что он имеет в виду.

— С чего бы это?

— Наш нынешний директор... — Артур сделал паузу, словно подбирая слова, — ...наш нынешний директор, похоже, влип в огромные неприятности. — Он понизил голос до шёпота. — Говорят, набрался долгов, продал всё, что мог, и теперь планирует уехать за границу. — Он драматично поднял брови. — Так что, понимаешь, место освободилось.

Эвелин нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное. Она всегда считала директора галереи человеком солидным и состоятельным. Неужели он мог так сглупить.

— И кто же займет его должность? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие.

Артур ухмыльнулся, словно наслаждаясь её замешательством.

Она скрестила руки на груди, прекрасно понимая, что сейчас он скажет нечто скандальное.

— Говорят, новым владельцем галереи может стать Деметриан Моретти, — Артур понизил голос, словно боялся, что кто-то ещё подслушает. — Слышала о нём?

Эвелин слегка задумалась, но имя не показалось ей знакомым.

— Его отец был очень уважаемым человеком, владел несколькими арт-пространствами, всегда поддерживал художников, особенно молодых, — продолжил Артур. — Но после его внезапной смерти всё перешло в руки Деметриана. И вот тут начинается самое интересное.

Эвелин чуть подалась вперёд, хотя понимала, что доверять Артуру — дело неразумное.

— Люди говорят, что Деметриан вовсе не такой, как его отец. Властный, жестокий, безжалостный. Разбогател подозрительно быстро, и, представь себе, его финансовый рост начался сразу после смерти старика. Как тебе такое? — он хитро прищурился, ожидая её реакции.

Эвелин сдержала лёгкий озноб, пробежавший по спине.

— Это всего лишь слухи, Артур, — холодно сказала она. — Не стоит верить всему, что говорят.

Девушка нахмурилась. Она не любила сплетни, но чувствовала, что в словах Артура есть доля правды.

— Кто знает, — пожал плечами Артур. — А еще он настоящий ценитель искусства и красивых женщин, — добавил он, подмигнув. По выражению его лица было понятно, что он наслаждается этой темой.

Эвелин почувствовала, как внутри неё нарастает тревога. Она не понимала, почему, но имя Деметриан Моретти вызывало у неё такие неприятные ассоциации.

— Но если он станет нашим новым начальником, ты первая почувствуешь перемены, — добавил он, когда Эвелин отправилась к своему кабинету.

Эвелин промолчала, не желая продолжать этот неприятный разговор. Она чувствовала, как внутри неё нарастает напряжение. Девушка не знала, чего ожидать от Деметриан Моретти. Она не знала, какие у него планы на галерею, и как он будет вести себя с сотрудниками. Неопределённость пугала больше всего. Она не любила чувствовать себя беспомощной и зависимой от обстоятельств.

Остаток дня прошел в работе. Эвелин разобрала почту, провела встречу с художником, готовящим персональную выставку, и поработала с документами. После обеда она выпила чашку зелёного чая во внутреннем дворике галереи. Затем отправилась на занятие по йоге.

Она переоделась в спортивную одежду и расстелила коврик. Йога стала её тихой гаванью, местом, где она могла отключить мысли и погрузиться в свои ощущения. Просторный зал с панорамными окнами, мягкий запах аромамасел, приглушённый свет — всё это помогало ей погрузиться в состояние внутреннего