Кортни Шампейн

Да-да, именно, что ложь. Мы с Тайлером состоим в фиктивных отношениях на спонсорской основе. Он не ищет отношений, а я для прикрытия, чтобы родители наконец от него отстали. После той самой, первой встречи, когда на мероприятии он представил меня в кругу партнеров его компании, как свою даму — я попала в ловушку. Хотя, должна отметить, что не лишь я, а ещё и он. Потому что партнеров не интересует его семейное положение, а вот мисс Шампейн, что присутствовала на банкете — очень даже.

Женщина сразу завалила Тайлера вопросами, пока я стояла хлопала глазами, упорно делая вид, что не понимаю английский, по легенде я же иностранка. И в это можно было поверить, потому что мисс Шампейн говорит высокой литературной речью и достаточно быстро, чтобы сошло за правду. Ведь человек, который говорит на английском “не ахти” и впрямь с трудом сможет ответить, банально не понимая вопрос. 

И после этой встречи Тайлер предложил мне выкуп и вступить в фиктивные отношения. Мы обговорили все детали легенды, и решили её придерживаться. Когда я задалась логичным вопросом зачем Тайлеру вступать в фиктивные отношения, вместо того, чтобы найти женщину, с которой он будет искренне счастлив — получила ответ, что у него нет на это времени, как и желания. Но это не было единственной причиной, ему не нравилась та единственная, кто по мнению отца подходила сыну по статусу. Брак по любви — его тоже устраивал, но всё же старый порядок у мистера Шампейн брал в голове верх, относительно каких-то вещей. И это было именно той ситуацией. А всё пропихивал Майкл ему Мэделин Харпер. 

Ох, эта девушка… Мы пересекались уже не раз, она — дочь главы конгломерата, похожая на принцессу. Стоит взглянуть в её глаза-океаны, такие же глубокие, как ты не сможешь оторваться от той вселенной что сокрыта внутри её души. Она — натуральная брюнетка, с очень длинными и густыми, прямыми волосами. Прекрасным изгибам тела — любая модель позавидует, точно так же, как и тонким длинным ногам. Каждый её наряд — искусство, а финальным штрихом любого образа становится её яркая, мягкая улыбка. Ямочки и родинка под левым глазом добавляют лишь большего шарма. Мэделин добра и вежлива со всеми, и излучает доброту и свет вокруг себя, кажется, будто свет действительно вокруг неё белым нимбом над головой сияет. Эта девушка — грациозный белый лебедь, пускай и с черным оперением. Она схожа с белоснежкой, такая открытая и нежная, подобно лепестку магнолии. Её голос будто вводит в транс, убаюкивая, подобно маминой колыбельной. Если ей добавить на фотографиях ангельские крылья — я клянусь, что поверю в это. Также Мэдди отнюдь не глупа, с ней всегда интересные беседы льются нескончаемым потоком, эта красавица найдет подход и тему для разговора, казалось с любым человеком.

Если подытожить это всё — я проигрываю ей по всем фронтам: от улыбки до роста. Я не гадкий утенок в этой истории, но эта девушка слишком великолепна, что становится недостижимой планкой для всех, кто её знает. Но единственный фронт, на котором я победила, хотя бы в глазах общественности — любовь Тайлера. Причина, до ужаса, и великолепия одновременно, заурядна — она ему просто неинтересна. Они слишком разные, по словам моего жениха:

“У меня было темное прошлое, и я не боюсь марать руки кровью, а вот она же даже мошку не прихлопнет! А что говорить про постель? Я боюсь представить какая она зажатая и неловкая будет, в то время как лично мне подходят высокие температуры, если ты понимаешь о чём я. Я умею быть нежным, но тут даже моя нежность ей грубостью будет. Она не святоша, но мы не сойдемся”

Его можно было понять, потому что если у вас не сходятся и на мгновение, хоть в одной точке две прямые темпераментов — сколько бы вы по статусу, и прочим аспектам, друг другу не подходили — это провальная затея. 

Но возвращаясь к теме нашим взаимоотношений, а не чьих-то ещё, грубо говоря, быть его невестой — моя работа. За которую он мне платит, правда не только деньгами, а и материальными подарками. На условиях, которые мы установили — я вольна просить у него что-угодно, в любое время, но взамен, помимо секса, я ещё не веду сама социальные сети, не общаюсь с людьми из прошлого, и должна постоянно сообщать о своих передвижениях вне дома. Работа эта, от моей прошлой мало чем отличается, но теперь я официально, для всех и везде — невеста Тайлера Шампейн. Мы, скоро должны будем сыграть свадьбу, в течении трех месяцев. 

И я лишь рада, что теперь в, пусть и фиктивных, но отношениях с адекватным, зрелым и интересным человеком. Только вот, в пределах дома уже на стены лезу. Да, у меня есть собственный менеджер, который занимается социальными сетями, тщательно контролируя за меня, что и кто светится в моих подписках, подписчиках, на фотографиях, и в описаниях к ним. Всё, что от меня нужно — лишь эти самые фото. Всё продумано до мелочей, и строго блюдется. Но, смотря правде в глаза — мне жутко не хватает общения. Я болтаю время от времени с горничной, которая живёт у нас, но отвечает она мне, в силу разницы статусов — сухо и по делу. Тайлер, видимо, мало того, что запретил ей болтать лишнего, так ещё и докладывать ему о том, что я говорю. Иначе я понятия не имею, откуда он знает о том, что я не рассказывала

Отходя от моих мыслей, и возвращая себя в реальность, к моему пусть и привычному, но не настоящему “я” — не всё так плохо, как привык иногда рисовать человеческий мозг, а, в особенности, мой драматизм. Он заботливый, честный со мной, иногда точно такой же дурашливый и забавный человек, как и простой люд. 

И вот, вытирая волосы, я вышла в спальню назад. Я отвоевала право иметь собственную спальню, просторную, большую, с кроватью мягче, чем облако сахарной ваты. Но там вместо привычной пустоты встретила мужскую фигуру, возлежащую в моем ложе. Я окинула взглядом мужчину, что сейчас бегал по строкам книги, которую я читала. Я немного читала раньше, но сейчас, когда делать впрямь нечего — развлекаю себя как могу. Он отозвался первым, пока я в гардеробной надевала шелковый комплект для сна:

— Ну и чтиво у тебя, не высокая литература, но знаешь, можем повторить, то, что тут написано, — я читала, к слову книгу о сталкере, который преследовал девушку, а потом у них завязался роман с достаточным количеством темных аспектов. 

Я не видела его лица, но, более, чем уверена, что он давит похотливую ухмылку, или пожирает дверной проем, в котором я скрылась, взглядом, ожидая когда я выйду.

— Я купила первую попавшуюся, обложка у неё была красивая, не сказать, что ценительница такого, — я оборвала его игривый настрой холодным тоном. 

— Я и не говорил, что ты такое любишь, моя рыжая бестия, просто если ты захочешь мы можем и такое устроить.

— Мне нужна новая сумка, у одного бренда выходит новая коллекция, и я думаю, что если я получу вариант, который я отправлю тебе ссылкой в мессенджере — то можем и попробовать то, на что ты мне так упорно намекаешь, — холодно отозвалась я, выходя из гардеробной. 

Вот такие вот между нами отношения, и даже если он, отличный актер, старается называть меня милыми прозвищами, прикидываясь семейной парой даже наедине, то я — прямо ему заявляю, чего я хочу и какая выгода это дать мне с его стороны. 

Он кивнул, попросил ссылку, и после этого я легла к нему, примостилась под боком, и он, поглаживая меня по спине, убаюкал. И такие моменты между нами были. Милые, немного приторные, без похоти и “двойного дна”. Просто иногда расслаблялись вместе, позволяя себе насладиться временем вместе, той конфетной романтикой, что медом грела душу. Я позволяла себе обманываться, думая, что искренне любима. Я благодарна Тайлеру за то, что не давал мне окончательно сойти с ума, зная мою судьбу. Ведь мнимая любовь, которую люди путают со страстью — не то, что всегда безусловно помогает. Да, когда это приятный и симпатичный для тебя человек — этого хочется, это как лекарство от стресса, но не всегда, уж далеко это панацея. 

Одной страсти мало, по крайней мере для меня, но я понимаю, что это всего-то работа, а подобные моменты, что западают в душу, заполняют, хотя бы временно, болезненные трещины в ней. Но мы — не пара, да и никогда он не приблизится к тому человеку для меня, который знал как сделать так, чтобы я по-настоящему расслабилась и ощущала себя в безопасности, как маленький птенчик под крылом мамы-птицы. 

Холодок прошел по коже, ведь с этим человеком мы никогда не будем больше иметь ничего общего, да и я больше не хочу. Мимолетное забвение туманит голову, обволакивая настоящую картину розовым шифоном. Вспоминается лишь хорошее, но стоит подумать совсем немного дольше — и этот хрустальный замок, мечты любой девушки, с будоражащим, до самых костей, треском разобьется, рухнув. 

Так я и уснула. На следующий день ничего необычного не было — я проснулась одна, а на столе стоял горячий кофе и круассан с маслом. Это готовил лично Тайлер. Кофе я пью лишь тот, что своеручно сделал лишь он. Разбаловал, ничего не попишешь. Потому что лишь мой мужчина умеет готовить этот напиток так, что ты на те пять минут, что тратишь на то, чтобы им насладиться, оказываешься в раю. А круассаны — его любимая выпечка. Просто мелочь, которую я подметила. Да и горничная не умеет выпекать что-то. 

Я тратила очередной день за своими обыкновенными делами: делала заготовки к ужину, пробовала очередной рецепт, что смогла найти на просторах Интернета; смотрела на сайтах новые коллекции люксовой одежды, но не той, что громко и агрессивно кричит своими названиями, а та, что тихой роскошью стелется по телу. Такие вещи не все выглядят так, что при одном лишь взгляде понимаешь, что это роскошь, они — достаточно базовые. Также продолжила читать ту самую книгу, сидя в огромной гостиной на диване, что казался мне самым мягким в мире. Как тут мне пришло уведомление. Ричард Шампейн — отправитель. Я открыла диалог, и он, что крайне редко делал, попросил меня о встрече. Это должно было меня смутить, но этого не произошло, я просто написала об этом Тайлеру, пока пошла собираться. Ричард написал мне локацию, и спасибо, что не только железный спортивный конь, а и права — у меня имелись. 

Я надела обтягивающее миди платье-поло цвета шампанского. Очень забавное совпадение, оно заставило меня улыбнуться. На ногах красовались мои любимые туфли в тон черных акцентов платья, воротника и манжетов, с острым носком и на высоком каблуке. 

Высокие каблуки, пусть и неудобные, но иначе я не могу, потому что на фоне своего мужа ростом, как Бурдж-Халифа — я буду походить на ребенка. Да и всерьез, будто на подсознательном уровне, меня из-за роста не воспринимают. Латинский макияж на моем лице с увеличенными губами выглядел отлично, хотя все ещё внутри меня вызывал диссонанс. Я с маленькой сумочке на локте побежала в машине вниз по лестнице. С этими сборами у меня до встречи оставалось, может, четверть часа. Во дворе под ласковым майским солнцем меня ждала моя машина — Ford Mustang GT. 

Она была черной, злой на вид, массивной. Меня всегда забавляло, что когда я паркуюсь люди ожидают, что сейчас выйдет или длинноногая стерва с сигаретой в зубах, или какой-то бандит “шкаф”, а из неё видят вылезающей меня. Эта машина не была из сегмента машин Тайлера, а тем, что называют “бюджетный люкс”, но мне жутко нравилась. Особенно эта модель. По ней видно, что марка названа в честь породы лошади не просто так. Когда она мчит по дорогам, ветер свистит, обволакивая аэродинамичный корпус — она степная необузданная лошадь, что разрезает просторы своим нравом и неукротимой скоростью. Эта красотка не даст себя подкорить кому-угодно, лишь избранному, кто сможет дать ей заботу и дом, не ограничивая свобод. Видать, правду говорят, что машины отражают своих хозяев. 

Рев мотора и я тронулась с места. До места назначения пару десятков километров, и по расчетам, я приеду туда, секунда в секунду, вовремя. За окном пейзажи менялись так быстро, словно это калейдоскоп, на приборной панели спидометр перевалил за сто пятьдесят. Дороги были почти пустыми, да и я спешила, хотя обычно вожу осторожнее. 

Ресторан на крыше небоскреба встретил меня радушием и милая хостес, когда я сказала ей, по какому поводу здесь — незамедлительно сопроводила меня к двум мужчинам. Один из них — Ричард, заметил меня и поднялся, дабы поприветствовать поцелуем в тыльную сторону ладони. А второй молодой человек сидел ко мне спиной, но когда он повернулся и посмотрел на меня — я почувствовала, как тело нещадно пробила дрожь, совершенно неприятная. 

— Знакомься, Кортни, это — Эдвард Мейер. Он просил встречи с тобой. Эдвард — дизайнер одежды, и хотел бы попросить тебя стать для него моделью. Они знакомы, Тайлер знает. Но ты сейчас и сама всё узнаешь, а я пока вас оставлю, мне нужно отойти, — он говорил мягко, пускай его голос никогда не был таким сам по себе, но я никогда не слышала в своей жизни, чтобы Ричард переходил на более серьёзный тон. 

Я присела на ватных ногах, после того, как Ричард отодвинул мне стул. Я растерянно заглянула ему в глаза, но он лишь склонил слегка голову и сказал, что вернется через час, и мы продолжим беседу уже втроем. Смотреть в глаза этому дизайнеру мне не хотелось. 

Сердце колотилось в груди слишком быстро, казалось гул гулял по всему ресторану, и каждый мог услышать ту бурю, что внутри меня бушевала. А всё потому что этот человек — мой бывший, из-за которого я и оказалась здесь. Из-за которого вся моя жизнь пошла под откос. Всё внутри меня рухнуло вниз, я так давно старалась вернуться к спокойной и прекрасной жизни в настоящем, а не прошлом. Но прямо сейчас, та хрустальная крепость в моей голове рухнула. И снова я вернулась в воспоминания пятилетней давности. 

Они слишком четкой картиной сепией всплыли в моей голове. Стало трудно дышать, будто моя грудная клетка в тисках, и я чисто физически не могу этого сделать. У меня закружилась голова и тело пробил жар. Тени давнего прошлого липкими лапами хватали меня, не давая уйти или увернуться. Горечью на языке и тошнотой в желудке отзывалась любая малейшая мысль. 

Я проморгалась, взяла все свои силы в кулак, и взглянула ему в глаза. Он же всё это время, как хищный зверь смотрел прямо на меня, разглядывал видать. Его руки были сложены в замок на столе, на устах застыла кривая победная ухмылка. Он точно радовался, что добился своего. 

— “Мейер” значит? И как давно, Черняков, ты уже Мейер? Что ты здесь забыл? — последний вопрос я процедила сквозь стиснутые зубы, почти потеряв самоконтроль и едва не ударив по столу кулаками, подскакивая.

На это я получила лишь ещё сильнее искривленные губы в хищной, победной улыбке. Впечатление было будто он — злодей, которому получилось одолеть героя. И не понравился мне этот его вид. Сердце пропустило удар, я почувствовала себя под мгновенно изменившимся взглядом, потемневшим, как овечка, которую волк загнал в тупик. 

— Ты уверена, что не знаешь, Кортни, — он театрально удивился, а потом возвращаясь к прежнему выражению лица, — или, может, лучше тебя звать Стефания? — это он проговорил на нашем родном языке.