Первый вечер
Я всё чаще находила себя рядом с Полей. Как ни странно, но её молчание стало притягивать меня. Она не была как все — ни с пафосом, ни с нарочитым интересом к общению. Просто тихая, немного задумчивая, словно её мысли были в другом месте, не здесь, среди всех нас. В первый вечер, когда солнце уже начало скрываться за горизонтом, я заметила её у костра. Она сидела на корточках, облокотившись на колени, а её глаза блестели в огне, отражая пламя. Я подошла, не уверенная, что меня тут ждут. Но, как всегда, она заметила меня раньше.
— Привет, — сказала она, не отрывая взгляда от огня.
— Привет, — ответила я и села рядом, почувствовав лёгкое напряжение в воздухе. Мы обе молчали несколько секунд. Я пыталась понять, что заставляло меня приходить к ней снова и снова.
Полина повернулась ко мне, и в её взгляде было что-то новое, не то чтобы ласковое, но искреннее. Как будто в этот момент она открылась хоть на чуть-чуть.
— Ты здесь не для всех, да? — спросила она, вдруг осмелев.
Я пожала плечами, нервно перевернув камешки в руках. — Для кого-то да, для кого-то нет.
Она задумалась и засмеялась. Смешанный, хриплый смех, который совершенно не звучал как смех девочки с лагерьской улыбкой. Это был смех человека, который знал, что всё это — лишь временная декорация, и вот она не хочет быть частью этого спектакля.
— Тебе тоже не нравится этот цирк, да? — снова спросила она.
— Я не люблю фальшивых людей. — Ответ пришёл сам собой.
Она хмыкнула, откидывая волосы назад. Полина всегда казалась такой свободной, такой непокорной. И всё же я не могла понять, почему, несмотря на это, она всё время избегала настоящих разговоров. Через неделю я уже точно знала, что эта смена была не такой, как все. Мы с Полиной находили какие-то молчаливые углы лагеря, где могли быть наедине. Где никто не мешал. Она, несмотря на свою закрытость, открывалась мне. Но не всюду. И не всё. В один из вечеров, когда лагерь уже ушёл на ночной отдых, мы снова остались вдвоём у костра. Только в этот раз я заметила, как её пальцы нервно перебирали сигарету. Она курила мало, но когда нервничала — не могла удержаться.
— Ты знаешь, — она вдруг заговорила, — я не знаю, зачем я сюда приехала. Чтобы скрыться от чего-то или найти кого-то... не знаю.
Я подождала. В её голосе была правда. Чувствовалась пустота, которую она сама не могла заполнить.
— Ты не боишься этого? — спросила я.
Она бросила взгляд в мою сторону, но вместо ответа просто покачала головой, как будто вытирая из памяти все свои вопросы и переживания.
— Я не боюсь... Я просто не понимаю, что мне делать. — Она вздохнула и сделала ещё одну затяжку.
Я снова молчала, будто ловя каждый её взгляд, каждое слово, чтобы понять, что же она на самом деле чувствует. Полина выдохнула, но не отвела взгляда.
— Знаешь, я не верю в людей. Не в лагере, не в жизни. Всё это — спектакль. Но я хочу, чтобы ты поверила.
И тут я поняла. Она открылась. Она не просто была отстранённой и молчаливой, она держала все эмоции под замком, потому что боялась, что если их выпустить, они сделают её слабой. Но в этот момент она была искренней. В этот момент я увидела её такой, какой она была на самом деле. Мы сидели в тишине, и только огонь трещал в темноте. На следующее утро я проснулась с чувством, что что-то поменялось. Поля больше не была для меня чуждой, её непокорность становилась чем-то понятным. С каждым днём я всё больше хотела узнать её, понять, что скрывается за её глазами, за её молчанием. Но что меня пугало, так это то, что в ней было что-то, что начинало вызывать у меня те самые чувства, которых я так долго избегала. И если я продолжу идти этим путём, мне будет сложно вернуться назад. И что будет, если она тоже почувствует то, что я чувствую?