Запах дыма и клубники
С каждым днём лагерь казался всё менее знакомым. Не из-за его старых корпусов и вечных костров, а потому что я больше не видела всё это как простую декорацию. Вместо этого я стала ощущать его как место, где можно найти что-то настоящее. Это странное чувство росло с каждым мгновением, проведённым с Полиной. Мы снова сидели вдвоём у костра. В этот раз был особенный вечер — жара спадала, и воздух становился более свежим. Я заметила, что Поля редко курит сейчас, как будто что-то внутри неё тоже начало меняться. Она тихо смотрела на огонь, а я сидела рядом, не зная, о чём говорить, но чувствуя, что молчание нам обоим нужно.
— Почему ты всегда такая... холодная? — спросила я наконец, почти не зная, что от неё ждать.
Полина слегка повернула голову ко мне, её глаза, отражающие огонь, казались почти чёрными в этой полутени.
— Я не холодная. Просто не люблю показывать эмоции. — Она вновь вернулась к своему молчанию.
Я наклонилась немного вперёд, внимательно её слушая.
— Ты мне не веришь? — спросила она, не меняя выражения.
— Верю. — Я кивнула, хотя сама не была уверена, что знаю, что происходит в её голове. Но чем больше мы проводили времени вместе, тем яснее становилось, что за её внешней невозмутимостью скрывается целый мир переживаний.
Мы сидели, и воздух постепенно становился прохладнее, а тёмное небо всё больше наполнялось звёздами.
— Знаешь, — сказала она спустя некоторое время, — мне иногда кажется, что я живу в каком-то другом мире. Как будто всё вокруг происходит, а я не могу в этом участвовать. Всё, что здесь — это какие-то маски, улыбки, фальшивые разговоры... Но я не такая. Я не хочу быть частью этого.
Её слова пробили меня. Я тоже не любила фальшь, но, возможно, мне было проще закрыть глаза на многие вещи. Полина же была другой. Она не позволяла себе быть частью игры, которая по каким-то причинам нравилась остальным.
— Но ты не одна. — Я сказала это неожиданно, сама удивившись собственным словам. — Я тоже не из этих людей, которые играют в свои игры.
Она повернулась ко мне и зацепила взглядом, как будто пытаясь понять, что я имею в виду.
— Ты же не такая, как все, — добавила я. — Тебе тоже не нравится эта поверхностная жизнь, где всё на показ. Мы все ищем что-то настоящее. И я верю, что здесь мы можем это найти.
В её глазах было что-то вроде размышления. Она молчала, как всегда, но в её молчании я чувствовала больше, чем в любых словах.
— Ты мне нравишься, — сказала она вдруг, сдержанно, почти с удивлением в голосе, как если бы не ожидала от себя этого признания.
Я застыла. Её слова не были просто комплиментом, они звучали как нечто важное, что она только сейчас решилась произнести вслух. Это было откровение, и я почувствовала, как в груди вспыхивает что-то тёплое, но в то же время пугающее.
Я пыталась понять, что означают её слова. Она всегда была сдержанной, но теперь что-то в ней изменилось. И в мне тоже.
— Ты тоже мне нравишься, — сказала я почти беззвучно, не зная, что это значило для нас обеих.
Мы не обнялись, не взялись за руки, но было что-то в этом моменте — что-то невыразимое, что заставило моё сердце биться быстрее. На следующий день я заметила её немного иначе. Полина казалась более расслабленной, как будто её внутренняя борьба хоть немного утихла. Мы гуляли по лагерю вместе, но уже не просто молчали, а обменивались взглядами, которые говорили больше, чем слова.
— Ты ведь не передумаешь, да? — спросила она, как бы неуверенно, но с огоньком в глазах.
— О чём? — я посмотрела на неё, пытаясь понять, что именно она имела в виду.
— О том, что мы вместе, — сказала она, снова взглянув на меня. — Я же не буду единственной, кто снова станет чуждой всем остальным.
Я усмехнулась.
— Мы оба такие. Ты не одна в этом. Мы сами решаем, что нам важно, а что нет.
Её взгляд смягчился, и в нём появилась та самая искренность, которую я давно искала. Я поняла, что в этот момент я стала частью чего-то большего, чем просто летняя смена в лагере. Это была не просто первая любовь, а что-то настоящее и неповторимое. Вечером, когда лагерь уже затихал, мы снова встретились у костра. Это место стало для нас чем-то особенным. Здесь мы могли быть собой, не скрывая ни эмоций, ни страхов. И с каждым новым вечером я всё больше ощущала, что это лето навсегда останется в моей памяти. Не из-за игр и забав, не из-за костров или ночных прогулок, а из-за того, что мы с Полиной нашли что-то настоящее, о чём никто не говорил вслух, но все чувствовали. Полина снова посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.
— Так ты со мной? — спросила она, как бы уточняя, хотя мы уже давно всё поняли.
— Со всеми твоими странностями, да. — Я ответила и поймала её взгляд. — Со всеми твоими странностями.