11 часть
В комнате очень тихо. Даже слишком. Поэтому любой, кто прислушается, сможет услышать биение двух сердец. Они бьются в такт друг друга.
Юнги нежно прижимает девушку к себе и тихо сопит. Они спят, и никто не посмеет потревожить их сон. Только если этот человек не хочет умереть, потому что Мин убьёт каждого, кто нарушит покой его пары. Даже сквозь сон он чувствует её — такую маленькую, нежную и беззащитную, полностью открытую для нападения, которое может совершить любой зверь. Или даже сам Мин.
Он очень боится этого. Боится, что однажды просто не сможет справиться с волком внутри, и тот вырвется, уничтожит всё на своём пути, но придёт к Виён. Придёт к своей паре. Мин понимает, что когда-то он полностью научится контролировать своего зверя, но это будет когда-то. Не сейчас. На данный момент ему будет очень сложно добиться полного контроля над животным, потому что они ещё не слились воедино — их разумы должны объединиться, чтобы не возникало глупых противоречий, — и потому, что Мин ещё не поставил метку на паре, не добился её полного расположения.
— Да тихо ты, дед, — тихое шипение заставляет Мина насторожиться, навострить свои волчьи уши и притвориться спящим. — Посмотри на них, какие милые, — бабушка Виён восторженно вздохнула и приоткрыла дверь.
— Ну я сейчас как задам этому паршивцу, — господин Ким не мог смотреть на то, как его любимую внучку прижимает к себе какой-то парнишка. Юнги насторожился, боясь, что и правда получит пару ударов, потому что прикоснулся к Виён и даже не был осторожным. Скорее всего Ким, когда проснётся, тоже сделает ему выговор или изобьёт. — Миён, пусти меня, какого чёрта этот гадкий Мин Юнги прикасается к нашей внучке?
Миён? Подождите, Юнги не послышалось?
— Успокойся, ты же и сам всё прекрасно понимаешь, — Юнги кажется, что там за дверью стоит не госпожа Ким, а сама Виён, потому что точно такая же интонация, точно такой же тон, как и у неё. Теперь Мин не удивлён, откуда у Виён такой характер. — Ты же знаешь о их тайне, да? Я уверена, что дело в этом. Юнги теперь связан с нами, и ты ничего не сможешь с этим поделать.
Юнги удивлённо хмурится. Ему никто не рассказывал, что кто-то, кроме их семьи, знает о проклятии. То есть теперь ему будет проще добиться расположения Ким, ведь раз её родственники знают об этом, то она точно поверит и, возможно, согласится?
Это же очень хорошо!
— Какого чёрта этот волк вообще связался с нашей семьей, — господин недовольно хмыкнул, но в душе разлилось нечто приятное. — Это какое-то проклятие! То сын, то дочь. Когда же они от нас отстанут?
— Намхёк, в этом нет ничего плохого, наоборот, если Юнги оборотень, то он будет очень предан Виён, будет защищать. Ей это как раз и нужно, — Миён ущипнула мужа за бок и зашла в комнату. Юнги чувствовал её строгий взгляд. — Так что, теперь мы должны просто принять это.
— А если Виён откажется от него? — самый подходящий вопрос, заставивший Мина замереть.
— Тогда нашей задачей будет убедить её, что всё будет хорошо, и что Юнги очень добрый волк, который не будет кусаться. Да, Юнги? — Миён хмыкнула, проходя в глубь комнаты.
Чёрт. Неужели госпожа Ким так проницательна? Что выдало Юнги?
— Не бойся, нам не на что ругаться, если ты ничего такого не натворил, конечно, — госпожа шепчет и подходит ближе к кровати, наклоняя голову над парой. Она внимательно осматривает спящую Виён, и Юнги смотрит на это все с замиранием своего дикого сердца. Потому что боится, что заметят отметину на шее, но Мин выдыхает, когда сам замечает, что волосы полностью прикрыли место укуса. — Я надеюсь, что это так. Не хочешь поговорить с нами, Юнги-ши? Нам нужно многое обсудить, — женщина загадочно тянет слова, видя нахмуренное лицо оборотня, пытающегося выбраться из крепкой хватки девушки, чтобы её не разбудить. — Ой, милый, не бойся, она крепко спит, даже если будут бомбить — всё равно не проснётся, поэтому можешь спокойно выбираться, — женщина тихо хихикнула, протягивая парню руку.
Юнги недоверчиво покосился на парочку — а вдруг они его так проверяют, и Виён, на самом деле, спит очень плохо и слышит каждый шорох? Но ему уже терять нечего, поэтому Мин аккуратно и тихо вылезает из объятий пары, слыша тихий стон, от которого внутри всё переворачивается. «Юнги», — Виён что-то тихо пробубнила и уткнулась в подушку, сворачиваясь клубочком от холода. Ведь тепло ушло, и на его место пришла пустота, поглощённая льдом.
— Пойдём, — господин тихо шикнул, рукой показывая идти за ним, Миён вышла первая, а Юнги, всё ещё беспокоящийся за Виён, последним. — Садись, — Намхёк указывает на тот самый стул, где за завтраком сидел Юн. Парень тихо садится, внимательно смотря на взрослых. — И так, Мин Юнги, я не хочу казаться очень грубым, но секрет вашей семьи нам уже известен, и мы относимся к этому довольно нейтрально, — «положительно!» — ладно, хорошо, Миён, мы относимся к этому положительно, потому что раньше у нас были общие связи.
— Общие связи? — Юнги сидит спокойно, внимательно слушает и лишь в голове выстраивает свои догадки. — То есть в наших семьях уже была одна такая связь, была общая пара?
— Именно, парень, — Намхёк улыбается, всё-таки он умный малый, — это была очень необычная пара, к сожалению, они долго не просуществовали. Они были такими же, как вы — один человек, другой — оборотень. И, скорее всего ты уже догадался, человеком был член нашей семьи. Это был мой старший дядя, — Юнги тяжко сглатывает, ведь чаще всего в таких парах оборотень — это именно мужчина. — Оборотнем же был представитель вашей семьи — Мин Джуён.
Юнги сидит, молчит. У него просто нет слов. Он знает это имя, все в его стае знают его. Ведь Мин Джуён — единственный оборотень-девушка, которая нашла пару среди людей. Их история любви была похожа на сказку, и в семьях стаи это рассказывают как легенду, потому что мало кто в это верит. Но мама Юнги не считала это легендой, считала правдой и рассказывала мальчику это как историю, которой надо гордиться.
Но Джуён не прожила долго со своей парой. Они умерли через пару лет, после начала совместной жизни. Их жестоко убили наёмники из другой стаи, боясь мощи женщины, оборотня, в них самые сильные гены.
— Думаю, ты сам уже знаешь это историю. Но она не так важна. Важны последствия. После их смерти нашей семье пришлось бежать, потому что все были напуганы, никто больше не хотел иметь дело с семьёй Мин, которых считали убийцами. И мы сбежали. В другую страну. Но моя привязанность к дому, к Южной Корее заставила вернуться, и я не пожалел, построил свою семью, у нас родилась прекрасная дочь, — Намхёк мягко улыбнулся, чувствуя руки любимой на своих плечах, — потом она уже завела свою семью, и родилась Виён, в будущем же твоя пара, да? Когда ей не было и пяти лет, её отец умер. Его убили. Сказали, что его загрыз зверь, жуткая новость, не думаешь? — Юнги ничего не отвечает, смотрит в одну точку, в голове всё по полочкам раскладывает. — И мать Виён изменилась, ну, а потом произошло то, что произошло. Я уверен, что ты знаешь о том скандале?
Мин кивает, смотря в глаза напротив, там читается что-то хорошее, доброе, правильное. И он наконец решается подать голос:
— Да, в тот день я с другом гулял, как раз после обращения, и тогда было много криков, но мы ничего толком и не успели спросить. Виён было слишком плохо, — Юнги теребит кольца на левой руке, вспоминая события того дня, а ведь именно тогда он узнал, что она его пара.
Ему было страшно, мерзко, он терялся в себе. Думал, что так нельзя, что неправильно это, чтобы твой враг был смыслом жизни. Юнги готов был плакать Джину в плечо, в подушку, да куда угодно, ему было неважно. Но сейчас он готов забрать свои слова назад. Теперь он считает всё это правильным, думает, что так можно. Потому что Ким Виён слишком хороша со своим упёртым характером, она как заноза в одном месте, но Мину нравится. Это забавляет.
— Мы не думали, что кто-то из нас может стать вашей парой, — Миён обречённо качает головой. — Думали, что все кошмары остались где-то там, далеко, но ваша семья опять появилась рядом. И как на зло, именно в соседнем доме, смешно, — женщина слегка хихикнула и присела рядом с мужем.
— Вы хотите, чтобы моя семья исчезла из вашей жизни и больше к вам не приближалась? — парень странно хмурится, смотря в стенку. Сейчас он услышал кое-что очень странное, кое-что, не касающееся их разговора.
— О, нет, Юнги-ши, у нас и в мыслях такого не было. Ну, только если чуть-чуть, только до того, как все прояснилось, мы не знали, что вы связаны, — женщина виновато улыбается, смотря на молодого человека. — Теперь нам хочется только одного — чтобы ты просто был рядом с Виён и защищал её. Она ведь такая слабая, просто кошмар, — Миён продолжает болтать, даже не обращая внимания на Юнги, что смотрит в стенку и не дышит.
— Она неслабая, — Юн хрипит, отводя взгляд. Всё потеряно. — Виён сильна духом, конечно, этого может и не хватит, чтобы выжить в этом мире, но хотя бы защищаться она умеет, это точно.
— Юнги-ши, ты всё равно ей очень нужен. Мы верим, что сейчас другие времена, и надеемся, что стаи больше не враждуют так между собой, больше кровь не проливается, — госпожа смотрит на парня с нежностью во взгляде и полным доверием, она очень похожа на внучку.
— Сейчас всё спокойно, наша стая лидирует и является главной среди всех. Мы заняли самое большое количество территорий, у нас больше всего новорождённых оборотней, многие из чистокровных семей, что делает нас сильными, — Юнги не особо понимает зачем всё это рассказывает.
Ведь за стенкой стоит Виён, она тяжело дышит, прижав руку к груди, и закусывает нижнюю губу. Юнги в этом уверен. Ему даже кажется, что он выучил её наизусть.
— Как хорошо, — Миён выдыхает и немного расслабляется.
Тихий грохот привлекает всё внимание к себе. Бабушка шокированно смотрит на внучку, что с грустью смотрит на родственников, прокусывая губу до крови. У Виён в голове ничего не укладывается, — неужели они всё знали, — там настоящий бардак.
— Виён-а, ты проснулась, что случилось, моя хорошая? — Миён встаёт и самая первая хочет подойти к внучке, но та отходит, смотря пустым взглядом.
— Вы же всё знали, да? Всё знали и молчали, когда я ломала голову, чтобы всё разузнать, умирала от страха, а вы всё знали, — Виён смотрит холодным взглядом на всех, задерживаясь на Мине. — Вы с ним заодно?
— Что ты такое говоришь, милая? Это чистая случайность, ты же знаешь, Юнги сам по себе хороший парень, тебе нечего бояться, — и Юнги чувствует напряжение, эмоции Виён, которые так и говорят, что она сейчас взорвётся.
Глаза опять меняются. И все внимательно смотрят, а Мин и не скрывает, Виён же уже видела. И даже знает почему так.
— Опять? Вы видите это, да? Бабуль, это же ненормально, такого быть не может. Оборотней не существует! — чувства переполняют её, топят в болоте, и помочь ей может только он, успокоив собой, но оставшаяся капля разума протестует. — Я не очень верю Юнги, но вы, — голос понижается, кричать больше не хочется, — почему вы так ему верите? Вдруг он врёт обо всём?
— Милая, потому что мы знаем, — Миён нежно поглаживает девичью руку и мягко улыбается, — оборотни существуют, и с этим ничего не поделать, ты же понимаешь? Мы понимаем, тебе страшно, но нет смысла беспокоиться.
Дождь, хлынувший так же внезапно, как и этот бессмысленный для Виён разговор, заставил вздрогнуть. Ким не боится дождя или чего-то подобного, но она боится грозы и в целом очень громких звуков. Ей хочется быстро забежать в комнату, лечь на кровать и взять наушники, чтобы ничего не слышать. Хоть так она сможет успокоиться, когда ничто не будет давить, и разум полностью отключится. Но не сейчас. Ей, видимо, и уйти даже нельзя, потому что тут серьёзный разговор, который начался из-за надоедливого Юнги.
Виён до сих пор в шоке, осознав, что родители* всё знают. Почему раньше не сказали, что рядом живут звери? Она тогда бы к Мину даже и не приближалась бы, отпустила бы как птицу на волю, да и всё. Она готова была бы даже разрешить ходить ему без формы, всё бы простила, но она же не знала, поэтому неосознанно сама же с ним и сближалась.
Дура.
— Виён, — Юнги встаёт из-за стола. Голос его низкий, глубокий, в нём так много всего, — ты переживаешь по пустякам, это совершенно глупо, на тебя даже не похоже, — ему уже это начинает надоедать. Очень сильно. — В этом правда нет смысла, тебе надо воспринимать всё в разы проще, — мечет волчьими глазами в её сторону, в глазах её разочарование, точно как и на душе. — Тебя же никто не заставляет, понимаешь? Ты свободно можешь принимать любые решения, с тобой просто делятся информацией, причём, довольно важной.
— Издеваешься? — кровь закипает, обида поглощает полностью. Она явно недовольна Юнги. — Ты ужасен, Мин Юнги, — девушка, опуская голову, шипит и замолкает. Кажется, сейчас будет шумно.
— Виён! Как тебе не стыдно? — Миён первая реагирует на слова младшей. — Юнги-то что тебе сделал? Почему ты такая противная? — Госпожа сама себя не контролирует и в глаза эти родные смотрит, где видит падение.
Падение доверия. Мост, который строился годами, теперь сломался за считанные секунды. А построить его обратно — инструментов не хватит больше.
Раньше, возможно, хватило бы. Но сейчас всё по-другому.
— Бабуль, я не хотела, прости, — Юнги чувствует себя ужасно из-за этого.
— Мы можем поговорить? Отдельно, один на один, — спрашивает разрешение даже не у Виён, а у взрослых. Они оба дают положительные ответы, и у Юнги появляется план.
Возможно он глупый и немного неправильный, но Юна это сейчас не волнует, ведь план действителен. Это главное.
— Пойдём, — Юнги хватает злую пару за руку и тащит обратно, в её же комнату, ему кажется это единственным безопасным местом, где они могут спокойно поговорить обо всём. — Виён, — парень усаживает её на кровать, укладывая руки на плечи, чтобы не сбежала никуда, — теперь ответь честно. Ты понимаешь, что никто не собирается тебя обманывать? Я говорил правду с самого начала.
— Я понимаю, — Виён бубнит себе поднос, признавая поражение. Ей стыдно. Впервые стыдно перед самим Мином, за то что не верила его словам. — Прости, но это правда звучало неубедительно, — Ким ругает себя, за своё поведение — она стала слишком мягкой, особенно к Мину. — Наверное, я поверила только когда ты начал говорить с моими родственниками.
— Конечно, я всё понимаю. — Юнги смотрит на тёмную макушку и невольно улыбается. — И что ты теперь думаешь об этом?
— Не знаю, — Виён пожимает плечами и переводит взгляд на окно. Дождь стал сильнее, небо почернело. — А что я должна думать? Или ты думаешь, что после этого наши отношения с тобой сразу наладятся, и я прыгну к тебе в объятия? Ну нет уж, такого не будет, — ведь это глупо, — Я, будь у меня право голоса, выставила бы тебя за дверь и не подпускала к себе, лишь бы не видеть, — а это ещё глупее, чем все прошлые варианты. — Но ты же не уйдёшь так просто, разве я не права? — наконец-то она в себя приходит, возвращается сталь в голосе, холод к глазах. Виён готова противостоять этому надоедливому Юнги. — А я права, но ты так никогда не думал и не будешь думать. В этом я тоже уверена, — она тихо хихикает и ухмыляется, наконец смотря на Юнги. — Что теперь думаешь ты? Думаешь, что я дам тебе шанс?
— Да, я думаю, что ты дашь мне шанс.
Юнги сам в это слабо верит, но всё равно пытается внушить Ким, что так и будет, ведь он не отступит. До конца будет биться.
— И ты не сможешь отпустить меня просто так.
Их глаза встречаются и смотрят друг другу в душу. Там черти пляшут, и волк ими управляет. А там нет никого, лишь безумный страх, который и движет душой.
Эмоции каждого из них контролируют разум и душу, заставляют почувствовать то, что хотят именно они. Эмоциям подвластно всё, если только в человеке не живут две души. Всё как у Юнги. Их там два — волк и он. Они друг друга держат, не дают зайти дальше положенного.
— Ну так что, — страх вперемежку с уверенностью виднеется в женских глазах, — твой ответ? Ты готова дать мне шанс? Милая Виëн, — Ким не боится.
Нет, тут даже нечего бояться. Просто как-то странно. На душе неспокойно всë равно. Ведь от этого ответа зависит будущее.
Их будущее, которое может стать совместным. Или там будет страдать каждый.
— Я, — и молчание, в котором можно услышать многое, — готова дать тебе шанс.
Ким сдалась, понимая, что всë равно не спасëтся. Бежать больше некуда. Все будут на стороне этого чëртового оборотня — Мин Юнги. А ведь он такой вредный, самовлюбленный, — но себя он любит также, как и Виëн, — и просто напыщенный индюк.
Юнги замер, сначала думая, что всë это послышалось ему, что неправда, ведь вредная Виëн бы так быстро никогда не дала своë согласие. Особенно на такое. Особенно Мину. И волк, словно понимает, радуется, воет, душу скребëт и просится наружу, чтобы увидеть истинную, что сидит, нервно закусив нижнюю губу и поглядывая в окно. Сейчас будет шумно, страшно и неприятно.
— Юнги, только, ты же и сам понимаешь, что наши отношения, как бы помягче сказать, просто ужасные, и я думаю, что их будет очень сложно восстановить. Или просто хотя бы улучшить, и я понятия не имею, что ты будешь делать, как будешь себя вести, поэтому я хотела бы, чтобы никто не знал о нас.
— Не волнуйся за это, всë будет отлично. Это конфиденциальная информация, поэтому она не выйдет дальше наших домов, — Юнги глупо улыбается и падает в кресло девушки. А оно довольно мягкое, приятное.
Было бы хорошо сидеть на нëм с Виëн на коленях.
— «Наших»? — Мин одобрительно кивает и, будь у него хвост, Виëн уверена, что он бы им сразу же завилял. — Твои родители, — до сих пор сложно верить хоть во что-то из уст Юнги, — они знают, что твоя пара — именно я? Они разве не недовольны?
— А с чего бы им быть такими? Мне кажется, они наоборот — рады, что я нашëл кого-то вроде тебя. И не надо так смотреть на меня. Кто не знает, что Ким Виëн — это знаменитая выпускница отличница, которая лучшая не только в своëм классе, но и в школе? Именно, никто. Таких людей просто нет, я уверен, — парень фыркает, замечая довольную улыбку на лице школьницы. — А ты, я погляжу, только и рада шумихе вокруг.
— Вообще-то, нет, — усталость от всех этих капризов проявляется сама, никого не спрашивая. Она своевольничает и ликует. — Это очень утомительно, ты бы знал, — девушка хмыкает, потряхивая рукой.
— А ты разве непопулярен?
— Я — не ты, как бы грубо это и не звучало, но с детства за мной следит пресса, так что, я уверен, люди в нашем городе знают обо мне, — Юнги делится сокровенным с ней и хочет, чтобы она делала также.
— Это не здорово.
— А кого когда-то заботила, что людям «здорово»? Никому ты не интересен, пока ты пуст, пока пуст твой кошелëк. Людей не волнуют другие, и ты это прекрасно знаешь. Разве кто-то из нашего класса пришëл тебе на помощь, когда ты столкнулась со мной? Когда я втаптывал твои учебники в грязь, втаптывал тебя в нижний слой общества? Нет, потому что ты не важна тем людям, — Юнги рубит цепь, которой же сам и привязал Виëн к низам, ко дну самого глубокого океана.
— А тебе? Я разве важна тебе? Ты ведь тоже никогда обо мне не заботился, точно как и те люди, которым я не важна, — у Виëн кровь бурлит, воспоминания молнией проносятся перед глазами и нагоняют тоску, злость. — Ты ничем от них не отличаешься.
— Нет, но ты же важна мне, раз я сижу здесь, рядом с тобой, у тебя дома и почти признаюсь в любви, заявляя все свои права на тебя? — Юнги выгибает бровь и удивлëнно смотрит на смущëнную девушку. — Тем более, ты дала мне шанс, а значит, я выделяюсь из толпы тех мерзких букашек.
— Действительно, ты очень сильно выделяешься, — она никогда не осмелится сказать это громко, поэтому шепчет куда-то себе в ноги, — ты необычный, уникальный.
— Да? Ты так считаешь? — оборотень наклоняется ближе к девушке и, затаив дыхание, смотрит на лицо. — Это мило, дорогая.
— Фу, не называй меня так.
— А как мне тогда тебя называть: сладкая, любимая, малышка, Виен-а?
Парень в открытую смеëтся над красной девушкой.
Ему уж слишком нравится эта атмосфера.
— Так что ты будешь делать с моим согласием?
— Буду добиваться.
***
— Милая, ну как ваши дела, расскажешь? — Миëн аккуратно подходит к внучке, заваривающей свой чай.
С момента согласия Виëн прошëл ровно месяц. И все тридцать дней Юнги не давал ей покоя, всë время был рядом. Он был другим. Не таким как раньше. Его взгляд изменился, действия, которые раньше заставляли Ким дрожать, — тоже. Как Юнги и обещал, никто не узнал об их изменённых отношениях, кроме Джина. Сначала он вëл себя странно, был как-то зол, но потом с огромной радостью принял маленькую Виëн и стал еë другом, которого ей так не хватало. Ему она часто жаловалась на непутëвого Мина, который порядком надоедал и не давал спокойно жить.
Родители Виëн пытались успокоить часто нервничающую внучку и уговаривали пустить Мина, который приходил к ним, даже если на улице был ливень, он стоял под дождëм, промокал до нитки, но в конце всë равно выпрашивал прощение.
— Нечего рассказывать, бабуль, — Виëн стучит ложечкой о чашку и кладëт еë на стол, — всë у нас хорошо.
— Точно? Ты слишком нервная в последнее время, — Миëн хитро смотрит на девушку и замечает небольшую царапинку на шее. — Юнги что-то сделал?
— Нет, бабуль, он, наоборот, делает слишком много, — Виëн как ребëнок показывает руками размер этого «слишком», и женщина смеëтся. — Это не смешно, — младшая что-то буркает и отпивает свой уже давно остывший чай.
За окном пасмурно, с крыш стекают капли от дождя. На город накатила пора дождей и не отпускает. Всю неделю людям приходится чаще сидеть дома и почти не выходить на улицу, только если вам не нужно на работу или в школу. А Виëн всë чаще прижимается к тëплому боку Мина, который заходит в гости. И ей это не нравится.
— Вот я уверена, что он опять сейчас к нам зайдёт, чисто случайно, — Виëн ворчит как бабулька, смеша Миëн, встаëт и идëт к двери. У неë странное чувство, словно кто-то другой в неë вселился и жить теперь не даëт. — Вот смотри, внимательно, бабуль, только сильно не удивляйся, — Виëн хихикает и подходит к двери.
Громкий стук уже не пугает, а только даëт повод немного задуматься в своей связи. Виëн, не желая заставлять гостя ждать, открывает дверь и видит Мина, стряхивающего капли дождя с волос. Он одет как обычно, Виëн даже привыкла.
— Можно? — Юнги опять виновато смотрит на пару, топя своим взглядом.
Ну не может она отказать этим большим глазам.
— А разве нельзя? — Ким отходит, открывая проход, и затаскивает парня в дом — потому что замëрзла от ветра с улицы. — Ты чего опять пришëл? Сегодня же суббота, — Виëн хмурится и вешает куртку парня на общую вешалку. Ему уже всë можно в их семье.
— Позанимаемся математикой? — Юнги лениво зевает и видит шокированный взгляд пары. — Что? Я будильник проспал, представляешь, даже не выспался, ночью заснуть не мог, кто-то своими зубами крошечными от ветра стучал, — смотрит с вызовом, разжигая огонь напротив.
— Да? Как жаль, а я вот прекрасно спала!
— Я рад за тебя, милая, — Юнги проходит в дом, попутно здороваясь с госпожой Ким, которая весело улыбается отношениям внучки. — Ты где там? Виëн-а, пошли уже.
— Иду я, иду, подожди ты, — Ким заходит в кухню, хватает кружку с недопитым чаем и плед, висевший на спинке еë стула, — бабуль, мы заниматься, будь осторожна, если куда-то захочешь пойти — сразу предупреждай, — Виëн пальчиком грозится и смотрит на старшую.
— Хорошо-хорошо, милая, иди, Юнги-ши ждëт.
— Ничего страшного, ещё подождёт, — Ким догадывается, что он пришëл точно не заниматься математикой, а пришëл просто полежать, ведь кровать у Виëн просто мягче. — Ну, рассказывай, зачем пришëл?
— Я правда пришëл к тебе, чтобы заниматься, — Виëн смотрит недоверчиво, показывая, что этого не хватает, чтобы еë убедить, — и, возможно, погреть тебя, потому что ты сильно мëрзнешь. Я ночью правда из-за тебя не спал.
— Ладно, — Виëн садится на кресло, стоящее рядом со стулом, где вальяжно сидит Мин, — и что же ты хочешь изучать? Какой раздел математики?
— Я бы мог ответить, что хочу изучать «любовный» раздел математики, но такого, к сожалению, нет, — Юнги строит грустное лицо и откидывается на спинку. — Мы с тобой давно не готовились к конкурсу.
— Это было в среду, Юнги-ши, мы с тобой тогда готовились ко второму этапу математического конкурса, если что, — Виëн ищет свои очки, водя руками по столу, заглядывает под него, смотрит рядом, но ничего нет.
Остаëтся только одно место.
— Отдай очки, Юнги, — Виëн требовательно выставляет руку.
А Юнги ликует.
Виëн уже выучила почти все его повадки.
— Держи, — Юн протягивает очки и перехватывает запястье, тянет девушку на себя и удобнее усаживает на коленях, Виëн недовольно пыхтит, но не вырывается. — Я просто погрею тебя, хорошо? — трëтся носом о шею и вдыхает запах ромашек.
— Юнги, — тихонько шепчет, перебирая мужские пальцы, — ты, видимо, довольно хороший. Прости, что сначала не хотела тебя принимать и признавать твою сущность.
— А что сейчас изменилось?
— Мне нравится твой волк, он такой сильный, красивый, а в глазах его видна одна доброта и нежность, — Ким как маленький ребëнок ëрзает и тихонько хлопает в ладоши.
— Я рад, что тебе нравится. А ты мне нравишься, — Юнги целует за ухом, нежно поглаживает девичью талию и разворачивает еë к себе лицом. Ким сидит краснее помидора и отводит взгляд. — Что такое, милая, тебе жарко?
— Дурак! — Виëн бьëт по мощной груди и утыкается в неë носом, а Мин смеëтся, словно это Джин пошутил, а у него, между прочим, отменные шутки. — Ты мне тоже нравишься.
Тихонько так, что никто и не слышит, кроме Мина. А больше никому и не надо этого знать.
Юнги знает, что его пара — милая, домашняя девочка, которая обожает зелëный чай, синий цвет и смущаться. Это всë, что нужно Мину. Это его мир.
Виëн стала его миром любви и счастья.