Часть 3
Остаток дня до восьми вечера для Северуса прошёл как в тумане: он был так расстроен, что не мог сосредоточиться ни на чем, кроме прошедшего урока. Ещё и некоторые ученики старших курсов, а точнее, ученицы, окончательно сошли с ума. К Снейпу за день подошли несколько хаффлпаффок, равенкловок, почти все слизеринки и даже одна ненормальная гриффиндорка. И всех их интересовало одно: как сварить амортенцию. У него и раньше пытались выяснить, как варить те или иные запрещённые зелья, но так, чтобы половине Хогвартса понадобилось одно и то же, да еще и в один день, такого ещё не было.
― И зачем она тебе, позволь узнать, ― наконец решил уточнить Северус у подошедшей к нему слизеринки-пятикурсницы Кэрроу.
― Затем же, зачем и всем. Хочу соблазнить Гарри Поттера, ― Алекто неприятно улыбалась.
― И что же вы в нем находите? ― мир явно помешался.
― Герой, из древней фамилии, красивый, ― последнее заявление поставило Северуса в тупик: на его взгляд, ничего красивого в Поттере не было и быть не могло, ― не женат, ― продолжала она.
― Ясно, ― прервал эти отвратительные восхваления Снейп. ― Видимо, кроме меня, читать «Историю Хогвартса» никому в голову не приходило. Все учителя пьют настойку, нейтрализующую действие амортенции и некоторых других зелий, чтобы не разбираться с последствиями идиотизма учеников.
― Это точно? Жаль, ― Кэрроу ушла. Очевидно, сплетни в женской среде разносились быстро — после этого разговора к нему больше никто не обращался.
На ужин Северус не пошёл, решив ещё раз обдумать прошедший урок. Оставалось большое разочарование от собственного выбора заклинаний для нападения, а вернее, тем, что, использовав заклинание Сектумсемпра, он и результата нужного не добился, и заклинание теперь известно трети седьмого курса, в том числе Поттеру и его дружкам, которые любят применять изобретения Снейпа против него самого.
Ещё и Поттер-старший умудрился использовать направленное в него проклятие, чтобы показать свои способности, какой он молодец. Эта выхолощенная идеальность — и артефакты профессор сам делает, и в защите ему равных нет, и половина Хогвартса по нему с ума сходит — невероятно раздражала.
До отработки оставалось полчаса, и Северус вспомнил, что преподаватель требовал явиться в свободной одежде. Проблема заключалась в том, что другой одежды, кроме школьных мантий и ночной рубашки, у молодого человека не было. Не у всех же есть сейфы в Гринготтсе, набитые галлеонами. Трансфигурация никогда не являлась сильной стороной Снейпа, так что преобразовать школьную мантию у него не получилось.
***
Когда Северус вышел к главным воротам, Поттер уже ждал его. Мужчина был в спортивном костюме и кроссовках. Окинув оценивающим взглядом школьную мантию ученика, Поттер закатил глаза и фыркнул.
― Интересно, ты решил, что слушать меня насчет формы одежды не стоит. Плохое решение. Тебе будет неудобно.
― Извините, профессор, но никакой другой одежды у меня просто нет, ― Снейп хмуро смотрел на преподавателя, ожидая какой-нибудь глупой подколки в духе человека, никогда не сталкивающегося с материальными трудностями — если судить по Поттеру-младшему, семья просто купалась в деньгах.
Лицо Поттера как-то неприятно потемнело, ничего не сказав, он взмахнул рукой, к которой на кожаных ремешках была прикреплена волшебная палочка. Почувствовав изменения, Северус оглядел себя: теперь на нем был точно такой же костюм, как на преподавателе, и такая же обувь.
― Спасибо, ― буркнул Северус, ― а в чем будет заключаться отработка?
― Всему свое время. Сначала просто пройдемся и поговорим, ― после этих слов Снейп позволил себе тяжелый вздох: вести душеспасительные беседы не хотелось абсолютно.
Они двинулись по дорожке, опоясывающей замок. Снейп заметил, что преподаватель идет совершенно нормальным шагом и удержать вопрос не успел:
― Вы не хромаете, ― сказав это, Северус готов был проклясть себя. После этого придурок Поттер мог решить, что Снейпу есть до него хоть какое-то дело.
― У меня сильно поранена нога. В Мунго сказали тренироваться каждый день, чтобы мышцы не ослабели, а чтобы я смог это делать, дали мазь, она убирает болезненные ощущения на несколько часов. Но давай не будем обсуждать то, что не интересует ни тебя, ни меня, ― Северусу хотелось заорать, что его вообще ничего, связанное с профессором, не интересует, он хочет закончить отработку и пойти к себе, но пришлось промолчать.
― Твои родители или родственники были Пожирателями? ― начал расспросы Поттер.
― Нет, мой отец – маггл, но, я так понимаю, на самом деле это вас не касается, ― Северус сразу попытался показать своё отношение к бестактным людям, любящим всюду сунуть свой нос.
― Язва, ― хмыкнул Поттер, ― ты уже получил одну отработку, и если не начнешь следить за своим языком, получишь ещё.
― Да, сэр, ― выплюнул Снейп.
― Я заметил, что на уроке ты единственный атаковал меня действительно с желанием причинить вред, вплоть до последнего заклинания, нашинковавшего птицу, поэтому я и сделал предположение, что чем-то насолил твоей семье. А раз это не так, вывод напрашивается сам собой: вы что-то не поделили с Джеймсом, и теперь ты примитивно мстишь, ― они перешли по мостику, перекинутому через часть озера, уходящую под замок. ― Мне абсолютно всё равно, в чем у вас там проблема, вы уже взрослые люди и разберетесь сами, но я не собираюсь воевать с учеником. И советую и тебе придерживаться рамок.
― Ну разумеется, именно придерживаясь рамок, вы ударили меня сегодня в лицо, ― Северус не собирался этого говорить. Он был научен горьким опытом: Дамблдор даже не исключил людей, которые его чуть не убили. А все жалобы на чьё-нибудь недостойное поведение только заработали ему унизительное прозвище «Нюнчик». Просто сдерживаться становилось всё труднее.
― Ты очень хорошо владеешь заклинаниями, никаких нареканий к твоим магическим способностям у меня нет, но на твою физическую форму жалко смотреть: если ты по какой-то причине останешься без палочки, тебя победит десятилетняя маггла, и я таким образом продемонстрировал твою беспомощность. С этим надо что-то делать, а то мышцы атрофируются, и через десять лет прирастешь к дивану.
― Могли бы и не напрягаться, я бы пережил. Ваш племянничек со своими друзьями демонстрировали мне, что я слабак, неоднократно, ― Северус уже просто мечтал, чтобы они перешли к отработке, в чём бы она ни заключалась. ― Вы тоже не выглядите, как античная статуя.
― И за шесть предыдущих лет ты ничего не сделал? Полгода тренировок, и проблемы бы не было, ― Поттер сверлил его неприязненным взглядом. ― Не важно, как я выгляжу, главное, что я могу, ― преподаватель демонстративно отогнул от стены, мимо которой они проходили, металлический держатель для флага.
― А вам-то какое до этого дело? Да, я предпочитаю пользоваться умом, а не физической силой. Я не собираюсь становиться аврором или воевать с кем-нибудь, когда закончу школу. Вряд ли хоть кому-то, кроме вас и вашего племянника, придет в голову драться со мной. Я — не Дамблдор, не вы, даже если появится новый Гриндевальд или новый Тёмный Лорд, я не пойду против них, а если и буду с кем-нибудь сражаться, то только с помощью палочки и зелий.
― Я преподаватель Защиты и должен продемонстрировать и научить вас защищаться от любого вреда, который один волшебник может причинить другому — и немагического в том числе. Когда я учился на четвертом курсе, мой учитель по Защите подверг весь класс заклятию Империус, и, несмотря на то, что профессор оказался замаскированным Пожирателем, умение сопротивляться Империусу не раз меня спасало. Если ты думаешь, что я придрался исключительно к твоему физическому состоянию, то сообщаю: к концу года ученики всех курсов придут в приличную форму. А теперь выскажи свои претензии лично ко мне, если они у тебя есть, обещаю, что не накажу. И начнем отработку.
― Какие у меня могут быть претензии? Вы герой, великолепно владеете всеми магическими науками, во всём правы, всегда выходите победителем, не прилагая к этому усилий — такой идеальный, что от этого тошнит. Вы мне неприятны, очевидно, как и я вам. Давайте перейдем к отработке, чтобы сократить время, проведенное вместе.
С каждым произнесенным Северусом словом во взгляде профессора что-то менялось, понять, что именно, Снейп так и не смог. Но, отвечая, Поттер не повысил голоса и никак не продемонстрировал неудовольствие:
― Любопытно. Я совершенно не собираюсь доказывать тебе, насколько ты не прав. Любить мы друг друга не обязаны. Отработка, как ты догадался, будет заключаться в физических нагрузках. Поэтому выпей это зелье, ― Поттер достал из кармана спортивных штанов маленький стеклянный пузырёк, ― оно поможет твоей селезёнке не наполняться кровью слишком сильно.
Снейп взял пузырёк, открутил крышечку и принюхался. Судя по запаху, зелье было сварено идеально.
― Пей, не бойся, не я его варил, оно из запасов Мунго, ― профессор начал приседать, совершать повторяющиеся взмахи руками и мотать головой из стороны в сторону, ― и давай, тоже разомнись.
― Почему я должен бояться того, что оно могло быть сварено вами? ― Северус выпил содержимое, отдал опустевший пузырёк и начал повторять движения профессора, размышляя о том, что узнал во время разговора, и о том, что сделать пакость этому человеку, может, и не удастся.
― Как бы ты ни думал, что все магические дисциплины легко мне даются, зельеварение — не мой конёк. Если не веришь, спроси у Слизнорта, он, бедняга, меня учил. Никому, кроме своих злейших врагов, я не дам попробовать зелье моего авторства, даже если это будет примитивное дыбоволосное.
Еще минут десять они потратили на разминку — слава Мерлину, Поттер заткнулся. В общем-то, бестолково размахивать руками и бездумно приседать — невелика наука.
― А теперь бежим, ― крикнул Поттер, и они побежали. Нормально бежать Северус смог только первые минуты три, потом, несмотря на принятое зелье, у него неприятно закололо в боку, дыхание сбилось, а новые кроссовки, наколдованные Поттером, натёрли ноги.
Снейп ругал себя за то, что не догадался подольше поговорить с профессором — Мордред с ним, что разговор был неприятным — так и отработка бы в разговорах прошла. Теперь же приходилось бежать, пытаясь не отставать от ненормального преподавателя. В некоторых местах они бежали по вполне утоптанной гравийной дорожке, но кое-где она превращалась в узкую тропку, петляющую между скал.
Бежать было мучительно трудно, и Северус смотрел исключительно под ноги, не замечая ничего: ни красивого заката, расписавшего озеро огненными мазками, ни чуть тронутой осенью шотландской природы, ни взглядов Поттера, который внимательно наблюдал за мучениями Снейпа. Когда они добежали до главных ворот, Поттер приказал остановиться. При этом сам он продолжил бег на месте.
― Ну, как ты? ― Поттер умудрился задать, на взгляд Северуса, совершенно идиотский вопрос. У молодого человека болело в подреберье, воздух проходил в легкие с неприятным натужным сипением, сердце колотилось, как ненормальное, голова кружилась и его слегка подташнивало.
― Вы псих, даже я знаю, что тренироваться надо начинать постепенно, ― голос Снейпа сорвался.
― Я предупреждал, что за длинный язык ты получишь ещё отработку? Так вот, мы будем общаться каждый вечер до следующего четверга, ― Поттер даже не запыхался; очередной взмах рукой, и Северус снова оказался в своей одежде. ― Длина дорожки вокруг замка — шесть миль, четыре из них мы прошли пешком, разговаривая. Те несчастные две мили, которые мы бежали, были преодолены со скоростью глизня.* Это и есть постепенно. Просто ты никогда не занимался спортом, вот твоё тело и протестует. Завтра здесь же в восемь, а у меня еще два круга, ― и Поттер рванул, как будто за ним дементоры гнались.
Комментарий к
Глизень (англ. Streeler) (КММ: XXX) — это гигантская улитка, которая каждый час меняет окраску и оставляет за собой след настолько ядовитый, что там, где она проползёт, все растения съёживаются и засыхают.