Часть 19
Северус продолжал разглядывать Поттера, понимая, что выдаёт свой интерес, но того это, похоже, совершенно не смущало, он вернулся к своему креслу и начал разговор:
― Северус, а теперь внимательно послушай. Малфои соберут на своей свадьбе всех: там будут и министр, и бывшие Пожиратели Смерти, чью вину не смогли доказать или отбывшие наказание. Далеко не все из них смирились с произошедшими событиями. Увидев, что ты пришёл со мной, некоторые люди могут попытаться задеть тебя. Поэтому прошу: пожалуйста, не связывайся с идиотами, ― Поттер начал рыться в складках своей мантии. ― Ещё из неприятного для тебя — минут через десять здесь будут Джеймс с матерью и Лили. Я провёл со своим племянником воспитательную работу, но не уверен в результатах, ― Поттер нашел небольшую коробочку. ― Наконец-то, клал ведь пять минут назад, ненавижу этот наряд.
В коробочке оказался браслет, представляющий простую полосу металла с тем же зелёным камнем, который был во всех украшениях Поттера.
― Северус, это браслет ученика, который обучается секретам мастерства артефактора, я бы хотел, чтобы ты его надел и вернул мне после бала. Если ты придёшь в нём, то вопросов ни у кого не возникнет.
― Каких вопросов, сэр? ― Снейп не спешил протягивать руку. ― И какие ограничения может наложить этот браслет, если я его всё-таки возьму?
― Видишь ли, если на тебе не будет браслета, а мы придём вместе, то некоторые люди могут решить, что ты мой... в общем, что мы пара, ― с каждым словом профессор говорил всё тише и тише, а Северус скривился: ему было кристально ясно, что любой человек, а тем более этот, сделает всё, чтобы их парой не посчитали. ― Я не могу позволить, чтобы тебя оскорбляли по этому поводу.
― Понятно, ― Северус был доволен, насколько безэмоциональным и холодным остался его голос. ― Повторю вопрос: какие это накладывает на меня ограничения?
― Никаких. Ты не приносил клятв ученика, не признавал своего вассалитета. Так что это просто защита от любопытных. Ну и я смогу общаться с тобой, не привлекая нездорового интереса, и ты сможешь обратиться ко мне с любыми вопросами, ― Поттер нажал на камень в центре браслета и открыл его, ― пожалуйста, дай свою правую руку.
Северус протянул требуемую руку ладонью вниз. Теперь он ещё лучше понимал всю тщетность своих желаний, поэтому спокойно позволил застегнуть браслет на запястье, даже не вздрогнув, когда горячие пальцы задержались на его коже несколько дольше, чем того требовала ситуация. В этот момент вспыхнул камин, и Поттер отпрянул от него, как будто обжёгшись.
Из камина вышла высокая женщина в глухом чёрном платье и накидке такого же цвета, за ней появился непривычно прилизанный Джеймс, мантия и костюм которого не выглядели лучше, чем у Северуса, что немного его успокоило, ведь после преображения Поттера-старшего он чувствовал себя практически оборванцем даже в новых вещах. Третьей появилась Лили — в бледно-зелёном закрытом платье, сочетающемся с галстуками Поттеров; из украшений на ней не было ничего, кроме тонкого кольца и маленькой броши, инкрустированных всё теми же камнями.
Северус с Поттером одновременно поднялись. Снейп знал правила этикета, и сидеть в присутствии дам было бы неприлично.
― Дорея, этот молодой человек — Северус Снейп. Северус, эта леди — Дорея Поттер, в девичестве Блэк. Остальные знакомы, ― Поттер поцеловал женщине руку.
― Приятно познакомиться, леди Поттер, ― Северус дотронулся губами до тонких пальцев.
― Мне тоже, юноша.
Джеймс с Лили уставились на Северуса так, как будто у него выросла вторая голова. Снейп точно знал, что на языке у Поттера-младшего вертится куча гадостей про его внешний вид, ну уж замечание про вымытые волосы явно сдерживалось из последних сил — гриффиндорец пошёл некрасивыми пятнами от натуги. Северус спокойно и максимально сдержанно кивнул проглотившей языки парочке и встал к ним вполоборота.
― Гарри! Ты отдал змею, которую делал перед Рождеством, Снейпу? ― всё-таки не выдержал Поттер-младший. Северус решил, что лучшей тактикой будет полное игнорирование, поэтому даже не повернулся.
― Джеймс, я тебя предупреждал. Отстань от Северуса, ― рыкнул профессор, ― иначе я буду недоволен.
― Джеймс, следи за своим тоном. Ты ведёшь себя неприлично, ― сделала замечание Дорея, испуганно посмотрев на Поттера-старшего.
― Да, мам. Прости, ― буркнул Джеймс и преувеличенно вежливым тоном продолжил: ― Лорд Поттер, а вы, видимо, заразились слизеринством от присутствующего здесь мистера Снейпа? ― Настала очередь Северуса уставиться на Поттера-младшего с удивлением: меньше всего можно было бы ожидать, что Джеймсу известно что-либо, кроме плоских шуток.
― Не-а, я надел красные трусы со львами в качестве прививки от того, в чём вы меня подозреваете, наследник Поттер, ― оба Поттера весело хмыкнули. ― А если серьёзно, Джеймс, я тебя прошу ещё раз: в этом гадюшнике, куда мы отправляемся, и так будет с кем бороться, не добавляй мне проблем своими детскими претензиями к Северусу.
― Ладно, я всё понял, можешь быть спокоен, ― пробормотал тот, подходя к Лили, которая, как и Северус, благоразумно не встревала.
― Дорея, ― встав около камина, Поттер галантно протянул даме руку, которую та приняла. ― Остальные за нами. Джеймс, отвечаешь за Лили.
Взяв из каменной ступки, стоящей на каминной полке, горсть порошка, Поттер бросил его в огонь.
― Малфой-мэнор. Приёмный зал, ― и профессор со своей спутницей исчезли в зелёном пламени.
Затем, назвав тот же адрес, отбыли и Джеймс с Лили. Северус тяжело вздохнул, прежде чем отправиться следом — у него было очень нехорошее предчувствие относительно сегодняшнего вечера.
***
Приёмный зал, в который вышел Северус, поражал размахом: гобелены на стенах, изображающие батальные сцены волшебных войн прошлого; резной многослойный потолок из тёмного дерева, больше похожий на кружево, чем на предмет столярного искусства; двери, ведущие в другие помещения поместья, были минимум в три человеческих роста в высоту и украшены прихотливыми чеканкой и литьём; мраморный пол редкого сине-голубого оттенка, покрытый узорчатыми коврами; стрельчатые окна, расцвеченные сложносоставными витражами — Снейп никогда не видел ничего подобного. Из трёх огромных каминов, изображающих драконьи пасти, выходили нарядно одетые волшебники, и Северус, чтобы не мешать вновь прибывшим, отошёл в сторону. Внезапно на его плечо опустилась чья-то ладонь.
― Северус, думал, я тебя пропустил, и ты уже куда-то ушёл, ― Поттер-старший был один, что не могло не радовать. ― Дорея встретила Августу Лонгботтом. Джеймса с Лили я сам отправил общаться с остальными гостями, пусть учатся цивилизованному диалогу, ― ответил профессор на незаданный вопрос. ― Держись около меня, по крайней мере до танцев.
Северус собирался ехидно возразить по привычке, но вовремя себя остановил: всё-таки в одиночестве шататься по незнакомому поместью среди незнакомых людей было не самой заманчивой перспективой.
― Обрати внимание, ― Поттер придвинулся к Северусу едва ли не вплотную, пропуская идущую мимо них пару, и не отстранился назад, оставшись непозволительно близко в личном пространстве Снейпа, который даже ощущал дыхание Поттера на своём лице, и это невероятно нервировало, ― если увидишь мужчину или женщину в такой же, как у меня, мантии, расшитой каким-нибудь узором, это значит, что перед тобой глава одного из двадцати древних Родов, входящих в палату лордов. Как правило, они снобы и довольно неприятные личности, кичащиеся своей чистокровностью.
― Я подготовился и на прошлой неделе прочёл про состояние родовой знати Великобритании. Но удовлетворите моё любопытство: как вы — лорд — позволяете своему наследнику жениться на грязн... магглорождённой? ― в общем-то, Северусу было неинтересно, но надо было говорить хоть какие-то слова — от Поттера одуряюще пахло хвойным ароматом, и мозг Северуса с трудом сохранял нить разговора. К ним всё время кто-то подходил и здоровался с Поттером, тот отвечал, представляя Северуса как ученика и не давая никаких других пояснений.
― Поттеры — известные оригиналы, ― хмыкнул профессор, ― моя мать была магглорождённой, я, кажется, об этом уже говорил. Но ещё есть причина. Вот смотри (если отбросить снобизм по поводу чистоты крови): у Тома Реддла мать была почти сквибом, отец — маггл, но он получился невероятно сильным волшебником. Ты сам: мать — волшебница, отец — маггл, но не будет преувеличением, если скажу, что ты самый магически сильный ученик Хогвартса на данный момент, и это ещё ты не достиг совершеннолетия. У меня: отец — волшебник, мать — магглорождённая, а Драко Малфой считает, что, если поднатужиться, я могу разнести половину Британии. Он, конечно, преувеличивает, но суть от этого не меняется. Дамблдор тоже попал в нашу тёплую компанию: отец — маг, мать — магглорождённая, а он слывёт самым сильным волшебником столетия. В общем, я могу продолжать список до того момента, когда Артур воспрянет ото сна, но перенесём нашу дискуссию на более подходящее время, начинается самое интересное.
Дубовые двери распахнулись, и гости направились в огромный зал, по своим габаритам превосходящий тот, в котором они находились до этого. Пространство было не менее роскошным: всё увито гирляндами из белых нежных пионов, зал оформлен в бело-синих тонах, в дальнем конце зала на небольшом возвышении была лёгкая ажурная конструкция, украшенная теми же пионами. Когда гости остановились, образуя коридор от дверей к возвышению, на него поднялись Люциус и Драко Малфой. В открытые двери вошли совершенно непохожие друг на друга женщина и девушка, в которой Северус узнал Нарциссу Блэк.
Девушка была в простом белом платье, на ней не было ни единого украшения, светлые волосы струились шёлковой волной, спадая на небольшую накидку из лебяжьего пуха. Сопровождающая её женщина казалась полной противоположностью: смоляные волосы, тёмно-синие глаза, надменное выражение лица; одета женщина была в тяжёлое чёрное платье, а на плечах — мантия главы Рода, расшитая узорами, изображающими переплетения роз.
― Это Вальпурга Блэк, глава Рода Блэк после смерти Ориона, она мать Сириуса и Регулуса, ― едва слышный шепот Поттера достиг его уха, и Северус не сумел сдержать дрожь — губы профессора касались его волос. Он лишь кивнул, давая понять, что услышал информацию. Девушка и женщина поднялись на возвышение к ожидающим их мужчинам.
Дальше женщина заговорила на староанглийском языке, Северус практически ничего не понимал, но тут к его боку опять придвинулся Поттер: ― Вальпурга говорит, что отдаёт величайшее сокровище, а Драко — что Малфои благодарят за оказанную честь и обещают беречь. Теперь они вместе желают молодым всякие банальности, а вот сейчас смотри внимательно.
Драко Малфой и Вальпурга Блэк направили свои волшебные палочки на запястья соединённых рук Люциуса и Нарциссы, и их оплели светящиеся браслеты, а на безымянных пальцах левых рук образовались кольца, украшенные сапфирами. Зал наполнился аплодисментами, шумом голосов и смехом.
― Ну а ночью они пойдут в ритуальный зал, и там, в общем-то, всё подтвердится, ― горячее дыхание всё так же щекотало нежную кожу шеи Северуса.
― У Джеймса с Лили будет так же? ― решился он задать вопрос, потому что Поттер так и не отстранился, а молчать было неуютно.
― Смотря что. Надеюсь, что они тоже заключат магический, а не министерский брак, а насчёт всего остального — двадцать гостей максимум, и я не Малфой, не хочу превращать семейное событие в фарс. Пойдём поздравим молодых и будем свободны до танцев, Мордред их побери.
Вереница поздравляющих поднималась на возвышение к молодым, там гости вручали подарки и говорили свои пожелания, после чего спускались обратно в зал, в котором появились столы, уставленные напитками и закусками. Северус вручил своё зелье разделённых сновидений Люциусу, поздравил и получил два благодарных взгляда. Поттер отдал своему крестнику перстень, который Северус видел во время изготовления зелья стазиса. Оказалось, что если надеть этот перстень, то проклятие, полученное Малфоями три века назад и не позволяющее иметь больше одного наследника, не сработает. Нарцисса мило покраснела, слушая речь Поттера о продолжении рода Малфой.
Закончив с обязательной частью, Северус с Поттером направились к столам, и он был вынужден признать правоту профессора — есть было действительно нечего: маленькие бутербродики на шпажках, экзотические фрукты, какие-то закуски — всё вкусное, но количество явно не соответствовало выпивке. Снейп взял один бокал шампанского и растянул его на весь вечер, Поттер, на удивление, тоже ограничился одним бокалом. К ним постоянно подходили какие-то люди, Северус запомнил первых шестерых и министра, остальные слились в сплошной однообразный поток. После того как какой-нибудь волшебник отходил от них, Поттер давал короткие и ёмкие характеристики. Несмотря на небольшое количество выпитого, Северус поймал себя на том, что, услышав очередную фразу Поттера про какого-то древнего старца, глупо улыбается.
Единственное, что было неприятным, так это взгляды, бросаемые на них девушками, половину из которых он знал по Хогвартсу — казалось, что, кроме Поттера, других холостяков в зале не было вообще. Северус боролся с желанием закатить глаза, когда какая-нибудь из них подходила в обществе своего отца или матери, которые здоровались с Поттером, и, хлопая ресницами, улыбалась, как ненормальная, пока мрачный профессор целовал её руки. Так прошло не меньше часа, Поттер становился всё раздражённее, видимо, ожидаемые танцы были действительно чем-то малоприятным.
Появился Драко Малфой в сопровождении своей жены Астории, и после положенного по этикету представления дамы и целования её руки Поттер совершенно неприлично взмолился: ― Драко, сейчас начнутся танцы, пожалуйста, если Асти не против, можно я потанцую первый вальс с ней, тебе же как хозяину мероприятия не обязательно танцевать вообще. Дементор их всех зацелуй, эти девушки и их матери порвут меня на сувениры.
― Асти, дорогая, спасём нашего героя, ты потанцуешь первый вальс с Поттером, благо он прилично оделся, а я как раз давно хотел поговорить с Северусом о менталистике, ― издевательски хмыкнул Малфой.
― Лорд Поттер, это честь для меня, ― присела в реверансе Астория и, весело улыбнувшись, продолжила: ― Гарри, я хочу своё танго, а от Драко его не дождёшься.
― Всё что угодно, моя леди, ― просиял Поттер.
― Вилли, ― появился домовик, ― скажи музыкантам, чтобы начали с танго, которое должно было идти пятым, ― домовик поклонился и с хлопком исчез.
Через пару минут, когда закончилась нежная мелодия, звучавшая с самого начала церемонии, полились тягучие скрипичные звуки, и Северус — совершенно против воли — впился глазами в отошедших от них Поттера и Асторию Малфой. Он с трудом слушал, что говорил ему хозяин дома, отвечая односложными предложениями. На освобождённом для танцев месте кружилось около пятнадцати пар, среди которых Северус мог бы узнать Люциуса с Нарциссой и Джеймса с Лили.
Но всё пространство его сознания занял чёртов Гарри Поттер, который танцевал так, как будто планировал сожрать леди Малфой — все их движения, вращения со сплетением и вымещением ног, изысканные позы и поддержки оказали на неподготовленного к такому откровенному зрелищу Северуса сильный эффект, он с удивлением понял, что чувство, разъедающее изнутри, словно кислота — это ревность.
Когда отзвучал последний аккорд, зал взорвался аплодисментами, и улыбающийся Поттер подвёл к ним раскрасневшуюся Асторию. Северус осознал, что попал в свой персональный ад: Малфои ушли, и он остался один, потому что враз спавшего с лица Поттера увела танцевать какая-то девушка. Снейп мрачно разглядывал веселящуюся толпу, стараясь не смотреть на причину своего дурного настроения, но то и дело натыкался взглядом на Поттера и его очередную партнёршу.
Приклеенная к лицу Поттера кривая улыбка служила малым утешением — то, что эти танцы не доставляли профессору удовольствия, означало только отсутствие подходящей партнёрши и ничего более. После пятой смены музыкальной композиции Северус решил выйти на балкон, который шёл вдоль всех окон зала, и хоть немного подышать свежим воздухом. К его удивлению, балкон был пуст, за исключением лишь одиноко стоящего в тени высокого худого мужчины, закутанного в тяжёлую мантию главы Рода.
― А я всё ждал — надоест тебе униженно пялиться на Поттера или нет? ― глубоким голосом, от которого у Северуса по позвоночнику поползли мурашки, издевательски поинтересовался человек.
― Не припоминаю, чтобы мы переходили на "ты", ваше мнение мне также неинтересно, ― наверняка если бы Снейп ожидал такого, он бы съязвил более остро.
― А мне нет нужды расшаркиваться с собственным отродьем, ― рявкнул мужчина, выходя из тени. ― Я Архонт Принц, а ты, судя по всему, щенок моей дуры-дочери.
Свет из окон упал на лицо говорившего, и Северус содрогнулся — крупный нос, чёрные злые глаза под густыми бровями, высокие скулы и абсолютно чёрные волосы без единого седого волоска — он смотрел на свою копию, только старше лет на сорок.
― Насколько я знаю, вы отлучили мою мать от Рода, поэтому у вас столько же прав поучать меня, сколько у гигантского кальмара, то есть никаких, ― зло бросил Северус.
― Да как ты смеешь, ублюдок! Такой же наглый, как и твоя мать, ― мужчина приблизился к нему, и Северус подавил в себе желание отступить на шаг назад.
― Это говорит только о том, что воспитатель из вас никудышный, раз вы не сумели справиться с единственной дочерью, ― внезапно Северус вспомнил, что Поттер просил его не связываться с идиотами, но, кажется, именно это он сейчас и сделал.
― Дуэль? ― мужчина выхватил палочку. ― Надо научить тебя манерам.
― Ага, сейчас. Архонт, закатай губы вместе с палочкой, ― на балконе появились Поттер и Малфой.
Северус скрипнул зубами, вот уж вмешательства он хотел меньше всего.
― Лорд Малфой, поздравляю со свадьбой сына. Лорд Поттер, со своим внуком я могу делать всё что угодно, хоть убить, и вы мне никак не помешаете, ― голос Принца сочился ядом.
― Ну надо же, вот незадача-то: Северус — сирота, и сейчас он под опекой Дамблдора, а так как ты отлучил его мать от Рода и не заявлял своих претензий на опекунство, то — вуаля — прав у тебя действительно никаких, как тебе и сказал Северус. Так что если он не согласится на дуэль, это его право.
Снейпа передёрнуло от мысли, сколько из их разговора мог слышать Поттер.
― Почему же, ― он не был готов легко забыть о таких унизительных словах, ― соглашусь, если вы, лорд Поттер, будете моим секундантом.
― Я недоволен твоим решением, Северус, но отказать не могу, ― по угрюмому лицу Поттера можно было сказать, что он не одобряет происходящего, ― только как представитель Аврората ставлю условие: не убивать. Это к обоим относится. Не хочу разбираться с трупами.
― Отлично, ― весело добавил Малфой, ― что за свадьба без драки? Вам, лорд Принц, секундант нужен?
― Почту за честь, ― губы Архонта Принца скривились в малоприятной улыбке. ― Посмотрим, что может этот бездарь.
Противники отошли на расстояние десяти шагов и подняли вверх палочки. Дальше началось сражение, которое Снейп запомнил на всю оставшуюся жизнь. Архонт Принц оказался великолепным дуэлянтом, но, к удивлению Северуса, он и сам смог оставаться на уровне противника — видимо, полгода занятий Защитой с Поттером принесли свои плоды. Он пропустил всего лишь одно-единственное рассекающее заклинание, поранившее его щеку. Презрительная улыбка давно сошла с губ Принца, шею которого теперь украшали нарывы, и Северус, после очередного отклонённого какого-то неизвестного проклятия, решил, что пришло время для изобретённых им самим заклинаний.
Две разновидности оглушающего ушли в "молоко", зато использованное невербальное Levicorpus достигло цели и подвесило сиятельного лорда за щиколотку. Сбоку донесся многоголосный вздох, и, обернувшись, Северус понял, что за их дуэлью наблюдают не только Поттер и Малфой, а ещё и множество гостей, вставших около окон и дверей, выходящих на балкон.
Архонт Принц представлял из себя занимательное зрелище: мантия главы Рода упала вниз, открывая заинтересованной публике худое тело, затянутое в строгий костюм, но из-за перевернутого состояния были видны тощие лодыжки и раскрывшиеся полы длинного сюртука, демонстрирующие кружевную рубашку, из-под свалившейся на голову лорду мантии доносились приглушённые ругательства и безрезультатные попытки произнести Finite.
Северус ещё раз осмотрел наблюдающую за ними толпу: когда он сам висел таким же образом, все окружающие смеялись, сейчас же выражения лиц варьировались от испуганных до отражающих злую радость, но никто не произносил ни звука, видимо, подвешенный за ногу лорд был не самым частым явлением.
― Думаю, мы закончили, дедуля, ― издевательски прошипел Северус.
Невербальный Liberacorpus ― и Принц рухнул чёрной грудой бархатной ткани на пол балкона, Северус отвернулся, собираясь пройти обратно в зал мимо разглядывающей его толпы. На Поттера он не смотрел, полагая, что тот устроит ему выволочку за такое представление, но в этот момент сзади прозвучали хриплые слова, больше похожие на воронье карканье: ― Variari Virgis Necrosis Spiculum.
Северус взвыл — спину раздирала чудовищная боль, медленно распространяющаяся от позвоночника к бокам. Его родственничек совместил заклинание невидимого хлыста и некрозного луча, что означало медленную и очень мучительную смерть. Резко развернувшись и не дожидаясь, пока Поттер, поднявший палочку и явно забывший о своей роли секунданта, что-то предпримет, Северус из последних сил, на одном упрямстве крикнул: ― Sectumsempra.
Не ожидавший ответных действий Принц отлетел к ограждению балкона, его плечо и вся правая рука тут же покрылись ранами, из которых хлестала кровь. Думая только о том, что он умрёт от некроза, а Архонт Принц — от потери крови, Северус глухо засмеялся и сполз на каменные плиты балкона.
― Достаточно, ― рявкнул Поттер, ― будем считать, что ничья. Северус! Северус, посмотри на меня, ― Снейп почувствовал, что перед глазами начинает расплываться кровавая муть, а руки Поттера бережно приподнимают его. ― Как снять твоё заклинание? Скажи, пожалуйста. Архонт — скотина, конечно же, но не хочу, чтобы он подох.
― Vulnera Sanentur... немедленно... бадьян... ― в общем-то, сознание уже мутилось, и, встретившись с расширившимися зелёными глазами, Северус ответил на вопрос, не думая ни о чём, ну, может, только о том, что до него опять доносится хвойный аромат. Потом пришло ощущение бархата под щекой и того, что его поднимают.
― Сметвик, мать твою, что встал, как символ плодородия, ты слышал, что делать. Спасай этого идиота, зацикленного на чистоте крови, и приходи к нам, ― сознание цеплялось за слова Поттера, но не могло уловить смысла, всё заняла боль, перетекшая уже к пояснице и шее.
Северус отключился в тот момент, когда услышал голос Драко Малфоя: "Жемчужная комната ближе всего. Вилли, проводи наших гостей", ― последнее ощущение, сохранившееся в памяти, что его куда-то несут.