Намек на ...
После того как Минхо и Сунэ обменялись клятвами, и вся церемония прошла, атмосфера в зале была напряжённой и одновременно торжественной. Пожилые мафиози сдерживали эмоции, но заметно было, что они рады за молодоженов. Но всё изменилось, когда в зале зазвучали первые звуки мягкой музыки, и гости начали собираться за столами.
Сунэ сидела рядом с Минхо, её руки сжаты в его ладони, а она заметно нервничала. Это был день её свадьбы, но в сердце все ещё было беспокойство. Его мать сидела напротив, глядя на них с мягкой улыбкой, но не скрывала волнения. Она не могла не думать о том, как быстро его жизнь изменилась.
И тут случился момент, который, возможно, никто не ожидал.
Мать Минхо, наблюдая за своей невесткой, начала тихо плакать. Она смотрела на них, казалось бы, с гордостью, но в её глазах блеск слёз — слёз от осознания того, что её мальчик уже женился. Она не могла поверить, что этот момент наступил так быстро. Он стал мужчиной, а она, его мать, потеряла свою роль в его жизни. Всё, что она видела в его глазах, это любовь и забота, которые он теперь будет проявлять к Сунэ.
Минхо заметил слёзы своей матери и слегка наклонился к ней:
— Мама, ты не переживай. Всё будет хорошо. Сунэ будет с нами. Она как часть нашей семьи.
Сунэ почувствовала, как её сердце сжалось от этих слов. Она знала, что для Минхо семья — это святое. Но она также была осведомлена, что её мама никогда не узнает всей правды о её жизни. Не узнает, что она в мире мафии, что её роль и место в этом мире сильно отличаются от того, что она показывает для этой семьи.
Это было для неё трудно, потому что она чувствовала, как тяжело скрывать такие вещи, особенно когда рядом с ней тот, кого она так любила.
Её взгляд скользнул на Минхо, и она взяла его руку, сжимая её крепче, чем когда-либо. Это был момент, когда Сунэ ощущала, что она должна стать частью этой семьи, несмотря на её темное прошлое. И, несмотря на все свои сомнения и страдания, она знала, что будет бороться за это будущее.
Но для этого ей предстояло научиться быть кем-то, кем она никогда не была.
Мать Минхо вытерла слёзы и, улыбнувшись, положила руку на руку своей невестки:
— Я просто рада за вас. Ты — хорошая девушка, Сунэ. Я чувствую это.
Сунэ тихо улыбнулась в ответ, её сердце было переполнено эмоциями. Но её лицо оставалось таким же холодным и спокойным, как всегда, даже если в глубине души она чувствовала, что эта свадьба — её шанс на новое начало.
Настало время для первого тоста.
Минхо встал, держа в руках бокал шампанского. Вся комната замерла в ожидании. Он посмотрел на свою мать, затем на Сунэ, и его взгляд стал мягким и полным чувств.
— Сегодня особенный день. Это не просто свадьба. Это начало новой жизни. Для нас, для нашей семьи. Я никогда не думал, что этот момент наступит так быстро, но я счастлив, что он пришёл именно с тобой, Сунэ. Ты — моя сила, моя поддержка, моя любовь. Мы прошли через многое, но теперь я знаю, что буду идти с тобой до конца. Ты — моя невеста, моя семья.
Он поднял бокал и продолжил:
— Я хочу поблагодарить всех, кто был с нами в этот путь. Кто поддерживал нас, кто верил в нас. А особенно я хочу поблагодарить тебя, мама, за твою любовь и веру. Ты дала мне всё, и теперь пришёл мой момент дать это кому-то другому. Моей семье.
Минхо обернулся к Сунэ, и в его глазах мелькнула гордость и нежность. Он чуть наклонился к ней, говоря тихо, только для неё:
— Тост за нас. За твою смелость, за твою любовь, за нашу будущую жизнь.
Сунэ стояла, держала бокал в руках, её лицо стало чуть мягче, хотя по-прежнему сохранялось её привычное сдержанное выражение. Она подняла бокал и, смотря Минхо в глаза, ответила:
— За нас. За любовь, которая нас объединяет. За наш путь, какой бы он ни был. Мы будем вместе, несмотря ни на что.
Она слегка покачала бокалом, и в воздухе на мгновение воцарилась тишина.
— За любовь! — произнесла она, и все гости присоединились, поднимая бокалы, завершив тост.
Зал наполнился аплодисментами и поздравлениями, но для Сунэ и Минхо этот момент был особенным. Это была не просто свадьба, это было новое начало их жизни — начало, которое они прошли вместе, несмотря на все преграды и трудности.
Их сердца были полны обещаний, которые они дали друг другу.
Когда тосты были произнесены, гости начали собираться ближе к паре, чтобы вручить свои дары. Зал наполнился лёгким шорохом шелка, хрустом бумаги и перешёптываниями. В специально отведённой части зала стоял стол, покрытый роскошной бархатной скатертью, и он быстро начал заполняться коробками, пакетами и свёртками — от традиционных до весьма экстравагантных.
Первой подошла мать Минхо. Слёзы всё ещё блестели в её глазах. Она вручила Сунэ тонкую прямоугольную коробку, обёрнутую в золотую бумагу. Внутри — наследное колье с рубинами, передающееся в их семье по женской линии.
— Это не просто украшение. Это благословение. Носи его в самые важные моменты своей жизни, — сказала она, и Сунэ впервые за день слегка растерялась от искренности.
Далее подошёл Чанбин. Он усмехнулся, вручая тяжелую коробку.
— Не удивляйтесь, — сказал он. — Это набор именных пистолетов, инкрустированных белым золотом. Один для тебя, Минхо. Один — для твоей невесты. Вдруг пригодится, а?
На крышке выгравированы их имена и дата свадьбы. Это выглядело стильно... и очень символично.
Хан подошёл позже всех. Он протянул маленькую коробку, украшенную чёрной лентой.
— Это... скорее символ. Просто... чтобы вы не забывали, кто всегда рядом.
Внутри лежала пара запонок в форме черепов, а на дне было выгравировано: "До конца. Вместе."
Хёнджин же, как эстет, подарил роскошный портрет пары, написанный им самим в тайне. На полотне — Сунэ и Минхо, в мафиозных нарядах, стоящие среди пепла и огня, но рядом — крепко держась за руки.
— Это вы. Настоящие. Даже если мир сгорит — вы останетесь. Вместе.
Сунэ чуть отвернулась, чтобы скрыть свои эмоции. Она не привыкла к таким тёплым жестам. Но всё это — стало символом новой главы их жизни, в которой мафия и чувства уже неразделимы.
подарки продолжаются. Свет приглушён, но атмосфера всё ещё оживлённая. И вдруг...
Двери в зал открылись, и в проёме появилась женщина в элегантном, но простом ханбоке. На секунду в зале стало тихо.
— Э... мама? — выдохнула Сунэ, вставая.
Все повернулись. Минхо моментально поднялся с места, вежливо кивнул. Он знал: она не должна была знать. Но вот она — та самая мать, что всегда верила, что её дочь работает в юриспруденции и живёт тихой жизнью в Сеуле.
Женщина робко подошла, всё ещё ошарашенная роскошью и мафиозной публикой. Она посмотрела на зал, на сына мафиозного лидера, на подарки...
— Я... я подумала, что... свадьба дочери — один раз в жизни, — сказала она с дрожащим голосом, и Сунэ обняла её крепко, впервые не скрывая, как скучала.
Все выдохнули с улыбками. Минхо сдержанно поклонился и предложил ей сесть рядом.
И тут — вторая волна сюрприза. Подруга Сунэ — Юнми, с которой она дружила ещё со школьных времён, — вышла вперёд со своим подарком. Она была в мини-платье и выглядела слишком весело для этого мафиозного общества.
— А теперь, простите, господа, но мой подарок — особенный! — громко заявила она, вручая Сунэ красочную коробку с бантом в форме сердечка.
Сунэ уже напряглась.
Она открыла коробку — и замерла.
Внутри: роскошное кружевное чёрное бельё от Agent Provocateur и... упаковка презервативов с надписью: "Extra Pleasure. Just Married Edition".
Сначала — тишина. Затем Сунэ закрыла лицо руками.
— ЮНМИ! — выдохнула она с красным лицом.
А Хан, который стоял рядом, уже начинал кашлять от смеха, прикрывая рот.
Минхо пытался сдержать улыбку, но один уголок губ всё же дёрнулся.
Чанбин хлопнул Хана по плечу:
— Ну всё, свадьба официально удалась.
Юнми пожала плечами:
— Ну, кому-то надо было разбавить серьёзность!
Мама Сунэ только моргала, не понимая, в чём дело, но в итоге мягко улыбнулась, увидев, как её взрослая дочь краснеет, смеётся и, кажется, наконец — по-настоящему счастлива.
Сунэ всё ещё сидела, прижав коробку к себе, краснея и не зная, куда смотреть.
— Юнми, пожалуйста, хватит... — простонала она.
Но Юнми только рассмеялась, хлопнула в ладоши и вытащила из своей маленькой сумки... ещё одну коробочку.
На этот раз — очень маленькую, блестящую и явно не для публики.
— А это... на десерт. Только для первой брачной ночи, — прошептала она так, чтобы все как раз услышали.
— Не смей... — прошипела Сунэ, но было поздно.
Юнми с хитрым лицом достала оттуда нежно-розовые меховые наручники, бросив их прямо на стол.
В зале воцарилась гробовая тишина.
Минхо смотрел на наручники. Потом перевёл взгляд на Сунэ.
Та прикрыла лицо ладонями.
— ЮНМИ!!! — простонала она, теперь уже хохоча сквозь стыд.
Хан выронил вилку, а Чанбин поперхнулся вином.
— Я... я не могу... — выдохнул Хан, уткнувшись в плечо Чанбина от смеха.
— Я же говорил, её подруга опасна, — сквозь хохот пробормотал Чанбин.
Юнми мило улыбнулась и сказала:
— Ну вы же теперь муж и жена... Хоть кто-то должен был напомнить вам, что брак — это не только про документы, но и про веселье.
Мама Сунэ тихо спросила у сидящей рядом женщины:
— А что это... за меховые штуки?..
Сунэ, не зная, куда деться, прижалась к Минхо.
— Если ты будешь над этим смеяться... я ночью тебе этого не прощу, — прошептала она сквозь зубы.
Минхо усмехнулся, обнял её за талию и прошептал:
— Наоборот. Я тебе ещё скажу спасибо Юнми потом. Может, даже наручники пригодятся...
Сунэ ударила его локтем в бок, но тоже засмеялась. В этом безумии, в смехе и любви, среди скандалов и блеска, свадьба продолжалась — яркая, незабываемая, абсолютно мафиозная.