Сÿчк@
Аэропорт Ханэда, несмотря на свою строгую организацию и стерильную атмосферу, в то утро ощущался особенно тревожно. Минхо и Сунэ шли по залу вылета в сопровождении нескольких охранников — все ещё в утреннем послевкусии, с тонкой ностальгией по медовому утру, которое только что закончилось. Но мафия не забывает.
Сначала это было почти незаметно. Один мужчина в очках у стойки регистрации чуть дольше обычного смотрел на Сунэ. Двое других, в деловых костюмах, шагали синхронно слишком близко. И охрана отреагировала первой.
— Глава, левый сектор, подозрительная активность, — прошептал один из сопровождающих в микрофон.
Минхо сжал руку Сунэ крепче. Его лицо, ещё недавно тёплое, вернуло себе холод и остроту.
— Они здесь, — коротко сказал он.
— Кто? — спросила она, почти не меняя выражения лица.
— Один из старых кланов. Думают, что теперь, когда ты стала моей женой, можно тебя проверить... или напугать.
Сунэ на мгновение остановилась, глядя прямо в сторону мужчин. Один из них — тот, что был с серым платком на шее — поймал её взгляд... и медленно провёл пальцем по шее, намекая на угрозу.
Минхо отступил на полшага, заслоняя её телом. Но Сунэ только усмехнулась и сделала шаг вбок, показывая, что она — не та, кого нужно защищать.
— Намек понятен, — прошептала она. — Только он слишком слабый.
— Госпожа, приказ? — спросил один из охранников по-корейски, уже готовый действовать.
Минхо посмотрел на жену. Она улыбнулась так, как улыбаются женщины, которым больше нечего бояться.
— Нет тел — нет скандала, — ответила она тихо. — Работайте чисто. Мы не опоздаем на рейс.
И пока охрана начала слаженное движение, отсекая угрозу и устраняя следы, Минхо и Сунэ прошли вперёд — будто и не было ничего. Только новые обручальные кольца блеснули под холодным светом аэропорта.
Они шли в Сеул — не просто как короли мафии, а как семья.
Один из тех троих всё же не был устранён. Он успел почувствовать, что операция идёт не по плану, и исчез в потоке пассажиров — словно обычный деловой человек, растворившись в толпе. Он уже не собирался нападать. Он наблюдал.
В самолёте Минхо и Сунэ устроились в первом классе, скрытые от глаз обычных пассажиров, но под чутким наблюдением охраны. Они знали: что-то не так. Минхо отложил планшет, на котором уже начали приходить тревожные сводки. Один из противников ушёл — и теперь неизвестно, куда.
— Он сбежал, — сказал Минхо, спокойно, но с льдом в голосе.
Сунэ, завёрнутая в мягкое кашемировое одеяло, посмотрела на мужа:
— Без оружия. Это даже честно. Значит, будем играть умом.
— Сеул встречает нас без выстрелов, но с засадами, — он протянул руку, переплетая пальцы с её. — А ты готова к возвращению?
Сунэ кивнула, её голос стал ледяным:
— Пусть думают, что я уязвима. Я покажу им, что без оружия я ещё опаснее.
Когда Сунэ с Минхо вышли из аэропорта, её пальцы невольно сжались в кулак. Что-то в воздухе было не так — чутьё не подвело. Машина, что должна была их встретить, задерживалась. Минхо оглянулся, но прежде чем успел что-то сказать, взгляд Сунэ застыл.
Он стоял у дальнего выхода — худощавый, но высокий. Лицо, которое она не забыла бы даже через сто лет. Он был старше, но всё такой же — с тем же мерзким выражением, которым смотрел на неё в школьные годы. Он был тем, кто в прошлом насмехался, доводил её до слёз и заставлял чувствовать себя ничтожной. Теперь — мафиози низшего ранга, но с дерзостью, которую он сохранил с юности.
Он поймал её взгляд и усмехнулся, как будто снова видел ту беззащитную девочку. Но теперь перед ним стояла совсем другая женщина.
— Тебя не смущает, что твой новый титул — не твоя заслуга? — сказал он громко, надеясь унизить. — Ты ведь просто кукла рядом с Минхо.
Минхо шагнул вперёд, но Сунэ остановила его одной фразой:
— Это мой враг. Я с ним сама.
Она сняла каблуки, медленно подошла к нему. Всё внутри кипело — не от страха, а от ярости, собравшейся за годы.
— Помнишь, как ты бросил мои рисунки в грязь перед всем классом? — её голос был тихим, почти ласковым. — А потом сказал, что я ничего не стою?
Он только ухмыльнулся:
— А ты всё ещё помнишь это? Жалко.
Сунэ двинулась первой. Одного удара кулаком по челюсти оказалось недостаточно — она хотела, чтобы он почувствовал всё. Стук локтем в солнечное сплетение. Колено — в колено. Он упал. Минхо не вмешивался, он знал: это было нужно ей.
Она села на него сверху, схватив за ворот куртки, и прошептала:
— Это за ту девочку, что тогда молчала.
Последний удар был точным, в висок. Он потерял сознание. Окружающие из охраны Минхо уже окружили зону, забрав тело.
Сунэ встала, отряхнулась и спокойно надела каблуки обратно. Минхо подошёл, взгляд восхищённый и одобрительный.
— Напомни мне никогда тебя не злить, — усмехнулся он.
Она поправила волосы и прошептала:
— И правильно. Потому что теперь я не просто Сунэ. Я твоя жена. И королева мафии.
Минхо кивнул, и они пошли дальше — в сердце Сеула, в своё дело. Но это было только начало. Новая угроза уже двигалась в их сторону — молча, из тени
Когда они вернулись в пентхаус, Сунэ сразу же почувствовала, как напряжение после происшествия в аэропорту понемногу отступает. Она сбросила туфли, прошла вглубь апартаментов и уселась на диван, уронив голову на спинку. Минхо, всё ещё сосредоточенный, достал телефон — тот завибрировал буквально в тот момент, как он зашёл внутрь.
— Кто это? — спросила Сунэ, лениво повернув голову.
Минхо посмотрел на экран. Номер был без имени, но он мгновенно узнал его. Он не хотел отвечать. И всё же... привычка или любопытство взяли верх.
— Алло? — коротко бросил он.
На том конце — тихий, томный голос.
— Минхо... ты узнал меня? Ты ведь не мог забыть... Я слышала, ты женился? — в голосе звучала фальшивая нежность и лёгкое безумие. — Но ты же знаешь, ты всегда был МОИМ. Я ждала тебя. Я до сих пор...
— Достаточно, — резко оборвал он, бросив взгляд на Сунэ, которая теперь сидела прямо, как натянутая струна. — Не звони мне больше. Всё в прошлом. Забудь.
Он сбросил вызов. Но было поздно.
— Кто это был? — голос Сунэ был ледяным, слишком спокойным.
— Никто важный, — ответил Минхо и подошёл к ней, но она встала, шагнула назад.
— Никто не звонит в два часа ночи просто так. Особенно женщины, которые называют тебя «своим». Минхо... расскажи. Всё. Сейчас.
Он вздохнул.
— Это Юнхи. Когда-то мы... встречались. Она не приняла расставание. Но это было задолго до тебя. Она не имеет значения.
— А звучала как будто до сих пор считает, что имеет, — прошипела Сунэ, глаза сверкнули ревностью. — Минхо, я убила ради нас. Я стою рядом с тобой, когда другие дрожат. Я не хочу, чтобы хоть одна думала, что может стоять ближе.
Он подошёл вплотную, схватил её лицо ладонями.
— Посмотри на меня. Только ты. Только ты теперь в моей жизни. Только ты моя жена, моя мафия, моя Сунэ.
Она хотела поверить, но в груди уже пылал огонь. Это чувство — ревность, яркая, настоящая, пронзительная — не отпускало.
— Тогда докажи, — прошептала она. — Докажи, что ты мой. Только мой.
И в этот вечер доказательства были не в словах.
Но Юнхи больше не исчезнет просто так. Слишком много любви — и слишком мало границ.
На следующий вечер Минхо должен был появиться на важной деловой встрече с японским представителем. Всё было официально — дипломатия, влияние, границы мафий. Сунэ сопровождала его. Но она ещё не знала, что там появится Юнхи.
Когда они вошли в просторный зал частного клуба в центре Сеула, взгляд Сунэ сразу зацепился за фигуру — стройную, нарочито уверенную, с коротким топом и брючным костюмом цвета вина. Юнхи. Она сидела на диване в обнимку с каким-то человеком, но глаза её были прикованы к Минхо.
— Ты знал, что она будет здесь? — прошипела Сунэ, не отводя взгляда от соперницы.
— Нет, — Минхо мгновенно напрягся. — Эта встреча должна была быть строго деловой.
Но Юнхи встала и пошла прямо к ним. В её движениях читалась дерзость, наигранная сладость — всё, что может взбесить женщину, которая по-настоящему любит.
— Минхо... — протянула она, будто они снова были подростками. — Сколько лет, сколько зим. А ты всё такой же... привлекательный.
Сунэ молчала, но пальцы медленно сжались в кулак. Минхо холодно кивнул.
— Мы здесь не за этим, Юнхи.
— А, да... ты теперь женат, верно? — с лёгким сарказмом кинула она взгляд на Сунэ. — Хотя если честно, я думала, ты выберешь кого-то... более естественного. Не ту, кто прячется за ролями и холодной маской.
— Повтори, — прошипела Сунэ.
— Ты слышала, — усмехнулась Юнхи. — Неужели ревнуешь?
Минхо хотел вмешаться, но было поздно — Сунэ шагнула вперёд. В её глазах вспыхнул огонь. Эта женщина не просто соперница — она вызов. Унижение перед мафией, вызов в присутствии других. Это нельзя было простить.
— Я не ревную. Я предупреждаю, — спокойно сказала Сунэ. — Следующий взгляд на моего мужа с таким вожделением — и ты потеряешь глаза. А если ещё раз вспомнишь своё прошлое с ним, ты его не успеешь даже произнести, прежде чем окажешься с пулей в животе. Я не делю. Я владею.
Тишина. Остальные мафиози замерли.
Юнхи фыркнула, но отошла. И всё же Сунэ тряслась — от ярости, от желания защитить, от страха потерять. Она вышла на улицу, не дожидаясь окончания встречи.
Минхо догнал её.
— Зачем ты ушла? — он схватил её за руку.
— Потому что я бы убила её, прямо там. Потому что я твоя, Минхо. А если кто-то, хоть одна, посмотрит на тебя, я не выдержу.
Минхо резко притянул её к себе, вжав в машину, поцеловал — не нежно, а требовательно, властно, будто сам хотел доказать, что принадлежит только ей.
— Запомни это. Я твой. Никто больше не важен. Даже если кто-то был, он не имеет значения. Ты — моя мафия. Моя жена. Моя навсегда.
Сунэ дрожала — не от страха, от ревности, желания и злости, смешанных в один огонь. И именно в этот момент, на фоне улицы, прохожих и чужих взглядов, она поняла: никто и никогда не сможет встать между ними.
И если кто-то попытается — будет пепел.
На следующий день.
Минхо должен был вернуться на короткую встречу — завершить детали договора, оставшиеся после ужина. Сунэ осталась в пентхаусе, но сердце подсказывало ей: что-то будет не так.
Он вошёл в приватный кабинет отеля, где Юнхи уже была. Она выглядела иначе — платье облегало как вторая кожа, губы накрашены в алый, глаза искрились уверенностью.
— Присаживайся, Минхо, — сказала она, и когда он закурил, неожиданно подошла ближе и вытащила сигарету из его рта, медленно вложив её в свои губы.
— Знаешь... я тоже любила тебя с дымом. Он тебе шёл... и ты мне тоже шёл.
— Юнхи. Остынь, — проговорил он резко, но она словно не слышала.
Она резко села на него сверху, обвив его шею руками. Он откинулся назад от неожиданности, но пока не оттолкнул её — замер в шоке.
— Ты правда думаешь, что она любит тебя как я? — выдохнула она ему в губы. — Я тебя мечтала с первого дня. А теперь ты с ней, с той... холодной, надменной куклой? Я была твоей. Мы могли быть всем.
И прежде чем он успел что-то сказать — она наклонилась, поцеловала его жадно, врываясь в его пространство. Минхо резко оттолкнул её, поднявшись и сбросив её с себя.
— Хватит! — его голос был ледяной. — Что ты делаешь, Юнхи? С ума сошла?
— Нет. Просто устала молчать. Я хочу тебя. Я тебя люблю. И я всё сделаю, чтобы ты вспомнил меня.
В этот момент дверь резко распахнулась. Сунэ.
Она чувствовала. Она ехала быстро. И когда увидела, как Юнхи стоит рядом с Минхо, губы ярко выкрашены, а он выглядит напряжённым — внутри Сунэ что-то лопнуло.
— Что. Это. Было.
Юнхи обернулась и, не теряя наглости, ухмыльнулась:
— Ах, ты уже здесь? Прямо как тогда — слышишь, нюхаешь, когда он рядом. Только, боюсь, я была первая.
Сунэ медленно подошла. Всё тело в напряжении. Лицо — камень. Глаза — буря.
— Ты перешла черту. — Тихо, но грозно. — Это был твой последний поцелуй. Последняя попытка. Последний день, когда ты ещё ходишь по этой земле.
Минхо хотел остановить Сунэ, но было поздно. Она подошла вплотную, вытащила пистолет из скрытого кармана своего пиджака и приставила к животу Юнхи.
— Ты. Не. Смотришь. На. Моего. Мужа.
— Он не твой. Он... — не договорила.
Сунэ не стреляла. Нет. Она хотела, чтобы Юнхи поняла — смерть близко, но не сегодня. Это была угроза, чистая, обнажённая, как клинок. Ещё одна попытка — и будет кровь.
Минхо притянул Сунэ к себе, обнял, прижав крепко:
— Всё. Смотри на меня. Я здесь. Только с тобой.
Сунэ смотрела в его глаза, чувствуя, как пламя внутри медленно сменяется на боль... и глубокую, дикую любовь.
— Забери меня отсюда, — прошептала она.
— Всегда.