Ты жива
— Может, нам пора подумать о том, чтобы пополнить нашу семью? — неожиданно сказала Сунэ, лёжа рядом с Минхо, её пальцы мягко скользили по его груди. В её голосе звучала тоска, мечта, надежда.
Минхо напрягся, его взгляд устремился в потолок, словно там был ответ.
— Не сейчас, Сунэ, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Сейчас слишком опасное время. Враги повсюду. Если ты забеременеешь, ты не сможешь выходить с нами на задания. А если ты останешься в укрытии — меня могут легко убить. Я не смогу быть и там, и тут одновременно. Я не готов тебя потерять.
— Но... — её голос дрогнул.
Он повернулся к ней и нежно поцеловал в лоб:
— Нет. Пока ещё нельзя.
⸻
Через день — новое задание. Ночь была влажной, улицы пахли порохом и страхом. В засаде был враг, о котором они не знали. Один выстрел — и всё.
Пуля задела Сунэ в ногу. Кровь залила её чулки и даже обручальное кольцо. Несмотря на боль, она не отступила. Глаза её горели — как и в те дни, когда она только вошла в мафию. Вместе с Минхо они прикончили врага.
Только потом она упала.
— Это пустяки... — прошептала, пытаясь встать.
— Это ни черта не пустяки! — в голосе Минхо зазвучала паника. Он подхватил её на руки, будто она весила меньше пылинки, и понёс к машине. Его ладони дрожали, когда он обрабатывал рану прямо на заднем сиденье.
Он прижал её к груди, укрывая своим пиджаком.
— Всё хорошо, я с тобой... — тихо напевал он песню, которую когда-то слышал от своей мамы. Словно молитва, которую никто кроме него не знал. Он гладил её по голове, целовал волосы и повторял:
— Ты жива. Ты со мной. И я не позволю тебе исчезнуть.
Сунэ прижалась к нему, почти не чувствуя боли — только биение его сердца.
— Теперь ты понимаешь, почему я не хотел... — прошептал он, заглядывая в её глаза. — Если бы с тобой что-то случилось...
— Но я сильная, Минхо, — перебила она. — Я сражаюсь не ради войны, а ради тебя. Ради нас.
Минхо опустил взгляд, пальцы скользнули по её кольцу, испачканному кровью. Он не знал, что страшнее — видеть, как она страдает... или представить, что он может потерять её навсегда.
— Мы всё равно когда-нибудь станем родителями, — сказала она слабо, упрямо. — Пусть не сейчас. Но однажды.
Он кивнул. И впервые в его глазах мелькнула не боль... а решимость.
Он поцеловал её в висок и прошептал:
— Только пообещай мне... что больше не будешь геройствовать одна. Мы вместе. Только вместе.
Она улыбнулась сквозь боль и кивнула.
— Всегда вместе.
После того как Сунэ уснула от обезболивающих, Минхо сидел рядом, глядя на её лицо. Даже в полусне она выглядела упрямой, сильной... такой, какой он в неё влюбился.
Он провёл пальцами по её раненой ноге, осторожно, как будто боялся растревожить боль, и прошептал:
— Ты не просто женщина мафии. Ты — моя мафия.
Он знал, что её мечта — быть частью этого мира. Не просто тенью, не просто любовницей мафиози. А стать реальной фигурой, настоящей акулой в океане крови и власти. И она стала. Вместе с ним.
Когда она проснулась, солнце только начинало подниматься над горизонтом, освещая окна их пентхауса в золотисто-красном оттенке.
Сунэ повернулась, морщась от боли, но с тем самым дерзким огоньком в глазах:
— У нас есть новые цели? Или мне можно сделать кофе?
Минхо усмехнулся, подавая ей чашку уже заранее сваренного кофе:
— Мы получили информацию о новом игроке в Осаке. Кто-то слишком громко заявил о себе. Думаю, пора нам напомнить, кто здесь король и королева.
Сунэ сделала глоток, сдерживая легкую дрожь в руках, и кивнула:
— Я с тобой. И я готова снова выходить на охоту.
Он подошёл ближе, сел рядом, обнял за талию:
— Но только если ты пообещаешь — больше никаких ран без меня рядом.
— Тогда не оставляй меня. Никогда, — ответила она тихо.
Он поцеловал её висок:
— Ты даже представить не можешь, насколько ты моя.
Появилась новая соперница в мафии которая всегда хотела быть лучшей, и тут она стремилась быть как Сунэ
Эта женщина появилась внезапно. Никто не знал её настоящего имени — в мафиозных кругах она была известна под псевдонимом "Цикада". Опасная, красивая, безжалостная. Говорили, что она начинала как шпионка в мафии Киото, но затем устроила внутренний переворот и уничтожила всю верхушку, включая своего наставника. С тех пор она действовала одна, поднимаясь всё выше и выше в иерархии преступного мира.
Она впервые дала о себе знать, когда на одном из закрытых собраний мафии в Токио, где присутствовали элита и союзники Минхо, в зале раздался звонкий женский голос:
— Милая Сунэ, я так долго хотела посмотреть в глаза той, кого называют "ледяной королевой Сеула". Смотрю, ты действительно милашка. Но мне интересно — сколько ты продержишься, когда я начну играть по своим правилам?
Все мгновенно обернулись. Цикада стояла в чёрном платье, с сигаретой в одной руке и лёгкой улыбкой на губах. Её глаза были холодными, как ножи.
Сунэ, уже оправившаяся после ранения, поднялась со своего места. Ни тени страха в лице, только презрение и насмешка:
— Если ты думаешь, что войдёшь сюда и испугаешь меня словами — ты ошиблась дверью. Тут у нас мафия, не школа для испуганных девочек. А теперь встань в очередь, если хочешь умереть от моей руки.
Цикада усмехнулась, глядя на Минхо:
— Твой мужчина силён... но я бы не отказалась проверить его верность. Как думаешь, Минхо? Готов ли ты к настоящей женщине?
Минхо встал, медленно, без спешки, и подошёл к Сунэ, обнял её сзади, положив руки на талию. Его взгляд был ледяной:
— Я уже с настоящей женщиной. И только дура решит это оспаривать.
Цикада прикусила губу, будто наслаждаясь напряжением:
— Интересно. Тогда я начинаю игру. Я предупреждала.