Нож в крови

Прошла неделя с того момента, как Сунэ выписали из больницы. Она уже могла более-менее нормально передвигаться, хоть и носила повязку на ноге и иногда недовольно морщилась от боли. Но сегодня был особенный вечер — вечер, когда Минхо решил, что пора выполнить своё обещание.

— Не заглядывай на кухню, поняла? — строго сказал он, выглядывая из-за дверного проёма.

Сунэ, развалившись на диване под пледом, подняла бровь:

— Надеюсь, ты не решил отравить меня?

— Нет, малышка, я собираюсь тебя соблазнить. Через желудок. — Он подмигнул и исчез обратно.

Сунэ только тихо хмыкнула и переключила телевизор, но в глубине души ей было дико интересно, что он там вообще творит.

Прошло минут тридцать. И вот в комнату вошёл Минхо.

Без штанов.

Совсем.

Он был в плотном чёрном фартуке, завязанном на талии и обнажающем его торс — мускулистый, с лёгким блеском от горячего воздуха кухни. В одной руке он держал тарелку с пастой в сливочном соусе, украшенной базиликом, а в другой — бокал белого вина.

— Шеф Минхо к вашим услугам, миссис Ли, — произнёс он с абсолютно серьёзным выражением лица, будто не был полураздетым в центре пентхауса.

Сунэ залилась смехом. Настоящим, заразительным смехом, который она так давно не испытывала.

— Ты... ты псих! — еле выговорила она, утирая слёзы. — У тебя реально нет штанов?

— Ты сказала, что тебе понравилась идея. Вот я и реализовал.

Он поставил тарелку на столик перед ней, затем взял нож и вилку, сел рядом, положив одну ногу на диван, и сам начал кормить её.

— Минхо, я не ребёнок. Я могу сама...

— Нет. Сегодня ты королева. А я — твой повар. Полуобнажённый, но повар.

Она пожала плечами, чуть наклонилась вперёд и взяла в рот кусочек пасты, который он поднёс ей на вилке. Он смотрел на неё, как будто она была самым дорогим, что у него есть. С такой любовью и нежностью, что даже смешной вид с фартуком переставал быть шуткой.

— Ты с ума сошёл... — пробормотала она, проглотив. — Но ты мой сумасшедший.

Он склонился к ней и поцеловал её в висок:

— Именно. Только твой.

— А теперь скажи честно... под фартуком есть что-то?

— Узнаешь после десерта.

Они оба снова рассмеялись.
Минхо встал, забрал пустую тарелку и отнёс её на кухню. Сунэ всё ещё сидела на диване, улыбаясь в полупьяной смеси нежности, легкого смущения и неприкрытого восхищения. Через минуту он вернулся... с десертом.

— Десерт подан, миссис Ли.

На тарелке был тирамису, украшенный свежими ягодами и стружкой чёрного шоколада. А вот что привлекло её внимание гораздо сильнее — когда он нагнулся, чтобы поставить десерт, фартук слегка... приподнялся.

— Минхо... — протянула она, с хитрым прищуром. — Ты и правда без всего?

Он усмехнулся:

— А ты как думаешь?

Он сел рядом, взял ложку, зачерпнул нежный слой крема и поднёс к её губам. Сунэ не сводила с него взгляда, а потом медленно облизывала ложку, не отрываясь. Было в этом что-то совершенно невообразимо интимное.

Минхо, как будто не выдержав, аккуратно взял пальцем немного крема и провёл им по её губам. И пока она смотрела ему в глаза — поцеловал её. Глубоко, чувственно, сладко, как сам десерт. Его ладонь легла ей на талию, а вторая — на шею, прижимая к себе.

— Ты лучшая вещь, что случалась со мной. И я хочу, чтобы у нас было ещё много таких вечеров, — шепнул он, прикасаясь лбом к её лбу.

— Даже если ты снова будешь готовить без одежды? — прошептала она, тихо посмеиваясь.

— Особенно если без одежды.

Они поцеловались снова, на этот раз — медленно и с жаром. Он аккуратно уложил её на диван, а сам склонился над ней. Фартук уже почти не прикрывал ничего. Ткань задорно скользнула по её бедру, когда он лёг поверх. Сунэ уже было видно его стоячий член. Она резко схватила его за его огромный член. Она начала медленно дрочить.

Сладкий вкус десерта смешался с их дыханием. Его руки скользили по её бокам, её пальцы зарывались в его волосы. Всё было спокойно, интимно и не торопясь. Это был не просто страсть — это было единство. Близость, рожденная через кровь, боль, потери и победы.

Снаружи шёл дождь. А внутри — только они. Два сердца, переживших всё и всё ещё безумно влюблённых друг в друга.

Сквозь полупрозрачные шторы в спальне пробивался мягкий утренний свет. Он ложился золотым отблеском на простыни цвета слоновой кости, скользил по оголённым плечам Сунэ и касался лица Минхо, мирно спящего рядом.

Она проснулась первой. Без тревоги, без звона оружия, без сигнала наёмников. Просто от тишины и спокойствия, к которым она так не привыкла.

Сунэ повернулась на бок и уткнулась носом в его ключицу. Минхо не просыпался, но крепче обнял её, будто даже во сне чувствовал её движение. Его ладонь легла на её поясницу, а дыхание было ровным и тёплым.

— Малышка... — вдруг прошептал он сквозь сон. — Не вставай... ещё немного.

Сунэ улыбнулась. Такое было не часто. Он всегда был первым, кто просыпался, проверял камеры, оружие, состав команды... а теперь лежал вот так, уязвимый и родной.

Она провела пальцами по его щеке, затем по его губам. Он приоткрыл глаза. Медовые, чуть припухшие от сна, и очень тёплые.

— Доброе утро, жена, — хрипло произнёс он.

— Доброе, голый повар, — прошептала она в ответ, заставив его тихо усмехнуться.

Он натянул на них одеяло, притянул ближе и поцеловал в лоб.

— Я не хочу, чтобы этот момент заканчивался.

— Тогда пусть он длится, — сказала она, прижимаясь сильнее. — Сегодня мы не убийцы. Не боссы. Не часть мафии. Мы — просто Минхо и Сунэ. Муж и жена.

Он поцеловал её в висок, нежно, с долгим вдохом. Потом, не размыкая объятий, прошептал:

— А давай сбежим... но только на один день. Только ты и я. Как будто мы обычная пара. Без заданий. Без крови. Просто кофе, улицы, и ты.

— Я согласна... но только если ты наденешь штаны.

— Ни за что.

И они засмеялись

Они поехали в парк развлечений.
Минхо держал руль уверенно, но на лице была лёгкая тень смущения.

— Серьёзно, ты заставила меня надеть этот шарф и очки?

Сунэ засмеялась, устроившись в пассажирском кресле:

— Если ты не хочешь, чтобы тебя узнали дети, которые обожают твои криминальные легенды, — да. И давай без оружия. Хотя бы одно утро. Ты обещал.

— Ладно, ладно... но у меня в багажнике всё на месте.

Они подъехали к большому парку, где всё выглядело как в детстве: леденцы на палочке, дым от кукурузы, карусели, в которые громко звали зазывалы. Атмосфера была абсолютно чуждой их реальному миру. И потому — манящей.

Минхо первым схватил её за руку:

— Пошли на самое высокое колесо обозрения.

— Боишься высоты?

— Я боюсь только потерять тебя.

На высоте, когда их кабинка остановилась на самом верху, Сунэ прислонилась к нему и тихо прошептала:

— Я так давно не смеялась.

— Тогда нам надо наверстать.

Полдень — американские горки и сахарная вата

Они визжали на каждом спуске, Минхо притворялся храбрым, а Сунэ смеялась до слёз. После — делили один стакан содовой и спорили, кто кого тянул за волосы в момент самого резкого виража.

Он купил ей гигантскую розовую вату, а она заставила его надеть ушки панды. В ответ Минхо молча взял два мороженых, сел на скамейку и, уставившись вдаль, сказал:

— Я могу быть кем угодно ради тебя. Даже пандой. Даже обычным человеком.

— А мне не надо, чтобы ты был обычным. Мне нужен ты. Настоящий. Даже в ушках.

Вечер — тир и «игрушка»

— Если я попаду по всем мишеням, ты мне купишь мороженое?

— Нет. Ты и так попадёшь. Это нечестно, — фыркнула она, но в глазах сверкал азарт.

Минхо выстрелил трижды — и выиграл ей огромного чёрного медведя. Она стояла с ним на руках, запутавшись в плюшевой лапе, и пыталась не заплакать от счастья.

— Держи. Это мой ты. Только мягче.

— Это потому что ты не хочешь, чтобы я таскала тебя в постель?

— ...вот теперь хочу.

Ночь — возврат домой

В машине было тихо. Она держала его за руку, пока он вёл. Улыбка не сходила с её лица. У неё была простая белая футболка, его пиджак поверх и запах сладкой ваты на пальцах.

— Знаешь, Минхо... это был лучший день. Не потому что не было убийств. А потому что ты был рядом. Всё время. Ты был мой.

Он не ответил. Просто положил её ладонь к своим губам и поцеловал.

— Всегда буду твоим, малышка.