Тайна
Следующее утро началось не с кофе и объятий — оно началось с тревоги. Солнце едва пробивалось сквозь тяжелые занавеси, а в воздухе висело напряжение, не дающее ни Сунэ, ни Минхо спокойно дышать. Они оба уже были полностью одеты — черное, строгое, лаконичное. Бессловесное согласие: сегодня важный день.
— Она должна быть где-то рядом, — тихо сказал Минхо, просматривая снимки, сделанные их людьми. — Ёнсу не просто так пропала. Она явно что-то знает. Если отец был причастен к ее исчезновению, значит, она — ключ.
Сунэ подошла ближе, опираясь о спинку кресла, вгляделась в фотографии. Одно из лиц, мелькнувшее на заднем плане снимка, заставило её прищуриться.
— Подожди... Это здание... Я его знаю. Это старый архив полиции, который был сожжён двадцать лет назад. Там были дела, касающиеся нелегальных сделок мафии и госслужб... — Она резко выпрямилась. — Ёнсу там была. Зачем?
Минхо поднял взгляд.
— Возможно, она что-то ищет. Или прячет. Мы поедем туда. Вдвоем.
⸻
Архив оказался наполовину разрушенным. Каменные ступени были покрыты пеплом и мхом, и только слабое эхо шагов разбивало тишину.
— Это слишком тихо, — прошептала Сунэ, обнажая оружие.
— Нам и нужно, чтобы было тихо. Хоть раз, — буркнул Минхо, но сам держал руку на пистолете.
Когда они вошли внутрь, темнота будто сжалась вокруг. Пахло старой бумагой, гарью и чем-то металлическим. Они шли медленно, каждый шаг отдавался глухо.
И вдруг...
— Минхо? — раздался женский голос из тени.
Они оба мгновенно развернулись, пистолеты в боевой готовности. Перед ними стояла женщина лет сорока с холодными глазами и лицом, в котором угадывались черты Минхо. Чёрные волосы были собраны в низкий пучок, губы плотно сжаты.
— Ёнсу, — прошептала Сунэ. — Ты... ты же...
— Думали, я мертва? — усмехнулась она. — А вот и нет. Просто некоторые тайны не должны умирать вместе с нами. Вы пришли за истиной?
— Да, — ответил Минхо. — Мы знаем, что ты что-то скрываешь. О моем отце. О прошлом.
Женщина кивнула и медленно подошла к одному из потемневших шкафов. Из него она достала небольшой, пыльный ящик и протянула Минхо.
— Внутри — всё. Письма. Фото. Записи разговоров. Это то, что отец твой пытался уничтожить. Истина не всегда приятна, Минхо. Но ты должен знать.
— Почему ты нам помогаешь? — спросила Сунэ.
— Потому что я устала прятаться. И потому что он... Хван Инчоль... он тогда выбрал не меня. Он выбрал власть. А я выбрала молчание. До сегодняшнего дня.
Минхо смотрел на ящик, будто в нем бомба. Сунэ молча взяла его за руку.
— Поехали домой. Мы прочитаем всё там.
⸻
Позже, в пентхаусе, когда все снова утонуло в ночной тишине, они сели на диван. Минхо аккуратно открыл ящик. Пожелтевшие письма, старые фотографии, аудиокассета с пометкой "1999".
На одном из фото — молодой Хван Инчоль и женщина с фамилией Ли. Мама Минхо.
А за ними... человек, которого они не узнали. Третья фигура, чье лицо смазано, как будто кто-то специально сделал снимок нечетким.
— Кто он? — прошептала Сунэ. — Или... что он сделал?
Именно теперь начинается новая фаза миссии: выяснить, кто третий человек на фото и какую роль он сыграл в жизни семьи Минхо.
Снимок лежал на столе между ними, как разорванная часть головоломки, не вписывающаяся ни в одну рамку. Сунэ медленно водила пальцем по краю фотографии, словно надеясь, что ткань памяти поддастся прикосновению.
— Это не просто кто-то из окружения, — сказала она. — Мама твоя — рядом. Отец — тоже. А он... словно между ними.
Минхо молчал. В его глазах боролись эмоции: гнев, растерянность, подозрение. Он протянул руку и взял одну из кассет. На ней красной ручкой было выведено:
"Для Ёнсу. Если со мной что-то случится."
Он взглянул на Сунэ. Она уже встала, достала старый проигрыватель с антресолей. Немного провозившись, включила его. Кассета защелкнулась с мягким щелчком. И зазвучал голос — низкий, хрипловатый, немного старомодный... голос Инчоля.
"Если ты это слушаешь, значит, меня уже нет. Или ты решила, что больше не можешь молчать. Я знал, что этот момент наступит. Моя жизнь была построена на лжи. На сделке. На предательстве."
Сунэ замерла. Минхо медленно сел обратно на диван.
"Ли Ёнсу... ты моя совесть. Но есть кое-что, чего никто не должен знать. Даже мой сын. Особенно мой сын. Его мать — не та, кем кажется."
Сунэ резко повернулась к Минхо, но он сидел, будто окаменев.
"Она была частью плана. Нашей защитой. Но однажды... я ошибся. Я не успел спасти ту, кого действительно любил. Третья фигура на фото — это Хван Чжинхёк. Мой брат."
— Что?.. — выдохнула Сунэ.
"Он хотел разрушить всё, что мы построили. Он сдал нас. И теперь он — в тени. Но он жив, Минхо. Жив. И он не простит тебе твою силу. Он всегда завидовал нам."
Голос оборвался. Запись закончилась.
Минхо медленно встал. Глаза его были тёмными, словно в них что-то сломалось.
— Мой дядя... Всё это время... — Он провёл рукой по лицу. — Он рядом. Он мог быть в Совете. Он может наблюдать за нами прямо сейчас.
Сунэ подошла ближе и взяла его за руки.
— Мы найдём его. Вместе. Если он наблюдает — пускай знает, что теперь ты не один.
— И что он не сломает нас, — добавил Минхо, крепко обняв её. — Ни семью, ни любовь, ни нашу будущую...
Он остановился, не закончив. Но Сунэ уже улыбнулась, подняв на него глаза.
— Семью?
Минхо кивнул. Медленно. Уверенно.
— Я уже давно хочу не просто защищать — я хочу создать.
Через час
Сунэ и Минхо уже стояли перед домом, в котором, по словам информатора, скрывался Хван Чжинхёк — брат Инчоля, и, как оказалось, тот самый человек с фотографии. Дом находился на окраине города, утопая в тишине и старых деревьях. Обычный с виду — но с укреплённой охраной, скрытыми камерами и двумя машинами на заднем дворе.
— Мы делаем это быстро, — сказал Минхо, проверяя пистолет. — Берём ответы и уходим. Не стреляем — если только по нам не начнут первыми.
Сунэ кивнула, её лицо было сосредоточенным.
Через боковой вход они проникли внутрь. Шумно тикали старинные часы. Воздух был густым, пропитанным древесиной и сигаретным дымом.
В кабинете, за большим деревянным столом, сидел он.
Хван Чжинхёк.
Седые волосы, но взгляд — живой, острый. Он не удивился их появлению.
— Значит, племянничек и его горячая жена всё-таки нашли меня, — усмехнулся он. — Надо отдать должное Инчолю. Он всё продумал.
— Хватит играть. Мы знаем, кто ты. Мы знаем, что ты предал Инчоля. Мы знаем, что ты был в Совете, — холодно сказал Минхо.
— Так много "знаем", — лениво протянул Чжинхёк. — А вот главное вы знаете?
— Что? — спросила Сунэ, сжав кулаки.
— Инчоль... он не умер. Он инсценировал свою смерть. И мать твоя, Минхо, — Ли Ёнсу — помогла ему. Они оба скрывались, чтобы защитить тебя от меня. От правды.
— Ты... врёшь, — прошептал Минхо. — Он... мы видели...
— Видели то, что вам показали. Он вычеркнул себя из игры. Но он вернётся. Он должен. Потому что ты стал слишком сильным. И теперь ты — угроза всем.
— Где он? — шагнула вперёд Сунэ.
— А вот этого я не скажу. Пока. Но знай: он всегда рядом. Он наблюдает.
Внезапно раздался звук взрыва — в окно полетела дымовая граната. Сунэ и Минхо одновременно среагировали — оттолкнули Чжинхёка, пригнулись. Снаружи — стрельба. Кто-то ещё знал, что они здесь.
— Чёрт. Нас сдали, — выругался Минхо. — Сунэ, уходим! Сейчас не до него!
Она хотела возразить, но видела по глазам Минхо — он был прав. Они покинули дом через тайный выход. Позади осталась только тайна — он жив.
Следующее утро. Пентхаус Минхо и Сунэ.
— Мы были так близко... — Минхо сидел у окна, глядя на дымку за горизонтом. — Чжинхёк что-то утаил. Он знал больше.
Сунэ стояла рядом, с кружкой кофе, всё ещё в чёрной рубашке, которую накинула на себя с утра. Её голос был спокойным, но решительным:
— Ты заметил, как он избегал имени твоего отца? Он будто боялся его произнести. Хотя он знал, что мы уже с ним встречались. Что Инчоль — твой отец, и что мы это знаем.
— Он говорил о каком-то возвращении... — пробормотал Минхо. — Будто Инчоль должен появиться снова. Это не совпадает. Мы встречались с ним. И ты, и я. Он... он дал нам ответы. Но, возможно, не все.
— А что если он скрывает не свою тайну, а тайну твоей матери?
Минхо резко повернулся к ней:
— Ты думаешь...
— Нам нужно найти её. Не просто поговорить, а нажать. Твоя мать слишком долго молчала. И имя — Ли Ёнсу — не просто так звучит в этих архивах и файлах. Она тоже часть этой тьмы.
Минхо сжал кулак:
— Поехали. Сегодня. Прямо сейчас. Без команды. Только мы двое. Мы узнаем правду — раз и навсегда.
Сунэ кивнула. Она снова надела своё "боевое" чёрное: мини-юбка, рубашка, каблуки и тот самый плащ от Versace — её собственный стиль в мафиозной игре.
В зеркале промелькнул её взгляд: смесь решимости и странного, почти материнского инстинкта.
Что бы они ни узнали — это должно быть до того, как появится новая жизнь.