Нож в крови

В отсутствие Минхо, который снова погружён в дела мафии, дни Сунэ становятся немного одинокими. Она много гуляет — по утрам заходит в любимое кафе, иногда проходит по бутикам, просто чтобы сменить обстановку. Часто носит оверсайз — пальто, свободные рубашки, брюки, в которых совсем не видно её небольшого животика.

И именно в одном из таких дней, в уютной художественной галерее, куда она заглянула отдохнуть душой, Сунэ случайно знакомится с Феликсом. Он был одним из новых приглашённых кураторов выставки и сразу заметил её — яркую, немного задумчивую, с тонкой улыбкой и неуловимой аурой тайны.

— Ты художница? — спросил он, глядя, как она задержалась у одного холста.
— Скорее... бывшая, — с лёгкой усмешкой ответила Сунэ.

Разговор продолжился. С каждым днём, когда они пересекались, Феликс всё больше влюблялся в неё. Он не знал, что она замужем. Не знал, что она беременна. И даже представить не мог, что женщина, которую он пытается завоевать, — любимая и жена опасного Минхо.

Он замечает, что она не носит кольца. Она никогда не говорит о муже. И он решает: может, у него есть шанс?

Феликс набирался смелости несколько дней. Он знал, что Сунэ загадочная, он чувствовал, что за её улыбкой скрывается что-то большее, но каждый раз, когда она появлялась — красивая, свободная, немного задумчивая — у него сердце замирало.

В тот день он поджидал её у входа в галерею. Она пришла чуть позже обычного, в бежевом пальто и мягком свитере, который снова скрывал всё, что он мог бы заметить. На пальцах — ни кольца, ни украшений.

Он сделал шаг вперёд, собравшись с духом.

— Сунэ? — Она обернулась с лёгкой улыбкой.
— Привет, Феликс.
— Прости, если это странно, — он почесал затылок, не отводя от неё взгляда, — но... может быть, ты захочешь как-нибудь выпить со мной кофе? Или... ну, просто прогуляться?

Сунэ чуть растерялась. Она не ожидала такого, особенно от него.
На секунду опустила взгляд на свои пальцы — отёкшие, без кольца. Из-за беременности ей приходилось снимать его, и теперь всё выглядело иначе.

Она подняла глаза на Феликса, мягко, но решительно:

— Это очень мило, Феликс. Правда. Но... я замужем.
Он замер.
— Что?..
— Да. Я не ношу кольцо из-за отёков — беременность, знаешь ли, даёт о себе знать. — Она слегка усмехнулась, поглаживая животик под одеждой, где уже начало что-то проступать под тканью.

Феликс побледнел, будто его только что сбила машина.
— Ты... беременна?..
— Угу. И счастлива. — Она улыбнулась тепло, но в глазах читалось: это точно не тот, кто стоит между ней и Минхо.

Он стоял, не зная, что сказать. Всё рушилось. И в то же время — как бы не больно было — он понял: она не просто занята. Она принадлежит кому-то полностью.

На следующий день Сунэ снова пошла на прогулку — ей нужно было проветриться, немного размяться. Живот пока был не так заметен, и она надела лёгкое чёрное платье свободного кроя. Волосы собраны в пучок, лицо почти без макияжа. Возле одного из бутиков она вновь встретила Феликса. Улыбка, лёгкое смущение с его стороны — и снова ненавязчивый флирт.

— Ты такая... лёгкая, как будто светишься, — прошептал он, и подал ей кофе. — Я бы хотел... узнать тебя поближе. Может, прогуляемся вечером? Без всего. Просто ты и я.

Сунэ застыла. Она знала, что надо прямо сказать — но в голове возникли мысли, как это вообще выглядело со стороны. Она не носит кольцо, живот почти не виден. Минхо занят. А этот парень... искренен, но она всё равно чувствовала внутренний протест.

— Я... — начала она, но в этот момент позади раздался голос:

— Прогуляетесь куда?

Голос был низким, ледяным.

Минхо.

Он стоял чуть в стороне, глаза в упор смотрели на Феликса. Сунэ ощутила, как по телу пробежала дрожь. Не от страха — от осознания, насколько резко воздух стал плотным.

Феликс замер, а Сунэ медленно повернулась:

— Минхо... Это... знакомый. Мы просто...

— Я слышал, — холодно бросил он. — А теперь, если не трудно, Сунэ — поехали домой. Нам есть о чём поговорить.

Дома Минхо шёл молча, взгляд — напряжённый. Когда они оказались в гостиной, он вдруг резко остановился и повернулся:

— Ты не носишь кольцо, ты одна на улицах... а теперь ещё и "он". — Он сжал челюсть. — Я не виню тебя. Я виню себя. Потому что в тот день, когда я вернулся к делам, я оставил тебя одну.

Сунэ сделала шаг вперёд, взяла его за руку:

— Я люблю тебя, Минхо. Он просто... влюбился. А я просто беременна и у меня отекают пальцы.

Минхо на секунду удивился, потом чуть усмехнулся:

— Даже твоя беременность не делает тебя менее горячей.

И в этот момент в его телефоне прозвучал звонок. Он ответил, и сразу же взгляд потемнел.

— Нам обоим поступило приглашение, — произнёс он, глядя на Сунэ. — На встречу. На мафиозную встречу. Для меня... и для тебя.

— Для меня? — удивлённо переспросила она.

Минхо кивнул.

— Кто-то явно хочет видеть нас обоих. И в этот раз — ты не просто моя жена. Ты часть игры.

Большой зал, украшенный темным мрамором, резонанс гулких шагов и тонкая, почти электрическая атмосфера напряжения — всё говорило о том, что сегодня собрались далеко не простые люди. Это была одна из закрытых мафиозных встреч старой школы, где каждое слово весит больше, чем пуля.

Когда двери открылись, и внутрь уверенно вошли Минхо и Сунэ, внимание присутствующих мгновенно сосредоточилось на них.

Сунэ шла рядом с мужем в чёрном приталенном костюме — классическом, но элегантно адаптированном под её фигуру. Пуговицы чуть натягивались на животе — уже заметном, хоть и не большом. Тонкая ткань не прятала очевидного: она беременна.

Шёпот прошёл по рядам. Кто-то удивлённо переглянулся. Кто-то — усмехнулся.

Минхо держал её за талию, взгляд его был ледяной. Он знал: сейчас попытаются испытать. И её. И его.

Они заняли свои места в центре зала. Один из старейших мафиози, плотный мужчина по имени Кан Теён, наклонился к своему соседу:

— Его жена беременна. И всё равно пришла. Либо они идиоты... либо она гораздо опаснее, чем кажется.

Сунэ услышала. Она улыбнулась. Она всегда слышала, когда говорили о ней — особенно с намёком на слабость.

Вскоре, когда обсуждение перешло на разбор новых территорий, один из присутствующих — молодой, амбициозный и неумело агрессивный — поднялся. Его звали Рю Санджун. Он повернулся к Сунэ:

— Прекрати эту игру. Женщина на таком сроке здесь — это не сила. Это глупость. Ты думаешь, твой ребёнок — щит? Или, может, ты думаешь, что раз ты Минхо жена, тебе всё позволено?

Зал замер.

Сунэ встала, медленно, спокойно. В её глазах — сталь.

— Я думаю, — произнесла она, подходя ближе к нему, — что мне достаточно моего имени, чтобы заставить таких, как ты, дрожать. Я не щит. Я — оружие.

Рю усмехнулся, сделал шаг вперёд... и вдруг вытащил нож. Быстрым движением он метнулся к ней.

Раздался крик.

Но всё произошло за доли секунды.

Сунэ — не отпрянула. Не закричала. Она отступила ровно на полшага в сторону, схватила руку нападавшего, вывернула её и с силой ударила его головой об край ближайшего стола.

Тот рухнул.

Все замерли. Минхо был рядом через миг, но уже не понадобилось — она справилась.

Сунэ выпрямилась, отряхнула пальцы, как будто сбрасывая пыль. И сказала громко, на весь зал:

— В следующий раз — я не стану щадить только потому, что вы выглядите моложе меня. Или глупее.

Молчание. Затем — кто-то встал и начал аплодировать. Потом — другие.

Минхо смотрел на неё с чем-то средним между страхом и восторгом. А затем, тихо, лишь для неё:

— Моя жена. Мать моего ребёнка. Самое опасное существо в этой комнате.

Сунэ склонилась к нему:

— Я обещала тебе быть осторожной... но не слабой.

Тело Рю Санджуна уже унесли. Остальные снова заняли места, но теперь атмосфера стала совсем другой. Почтительная. Осторожная. Напряжённая. Даже те, кто не уважал Минхо, теперь смотрели на Сунэ с опасением. Не все, однако, приняли её силу. В каждом зале всегда есть один — тот, кто действует неразумно. И сегодня таким был Чо Ынтэк.

Он не высказывался громко. Не бросал слов. Он просто молча встал. Медленно. Его лицо было каменным. Глаза — почти безжизненными, будто он давно что-то решил для себя.

Он подошёл к Сунэ, и все подумали, что это будет извинение. Или, может, демонстрация уважения. Он даже поклонился.

А потом... резко вытащил нож. Направленный не куда-нибудь — прямо в её живот.

— Нет! — вскрикнул Минхо, рывком срываясь с места.

Но Сунэ — она уже двигалась. Не как беременная женщина. Как боец.

Она отшатнулась вбок, резко ударила ногой по его запястью — нож вылетел. Он попытался схватить её за волосы, но она увернулась, ударила его локтем под подбородок, и, перехватив его руку, повела её за спину — до хруста.

— Я не позволю... — прохрипел он, — ...чтобы твой ребёнок жил.

— А я не позволю тебе дышать, — прошептала она ему в ухо, прижимая его лицом к полу.

Минхо подлетел к ним, схватил Ынтэка за шиворот и отбросил прочь. Тот упал, захрипел, и больше не поднялся.

Зал взорвался — шум, движения, крики. Один из глав мафии встал:

— Хватит! Вы хотели её испытать? Вы получили ответ! И если кто-то ещё осмелится прикоснуться к жене Минхо — я лично сделаю из вас удобрение!

Минхо, всё ещё дыша тяжело, подошёл к Сунэ, обхватил её лицо:

— Ты в порядке? Он... он не задел?

Сунэ смотрела прямо в глаза ему, всё ещё с пульсирующей в крови адреналиновой яростью:

— Нет. Он не посмел. Я не дам никому... никому, Минхо.

Он притянул её ближе. Его рука сжала её спину, а другая легла на её живот — защитно, бережно.

— Всё хорошо, малышка... всё хорошо. Я рядом.

А затем — на фоне толпы, всё ещё спорящей и оживлённой, — он сказал:

— Мы уходим. Эта встреча закончилась.

Они вышли. Сунэ держалась за его руку, а внутри — стучало сердечко. Не только её. Их ребёнок был в безопасности.

Но враги теперь знали: она — не уязвима. И за каждого, кто посмеет приблизиться к ней с ножом, они заплатят.