Имя, мама, детство
— Нам пора придумать имя, правда?
Минхо усмехается:
— Ты имеешь в виду... кроме "Бусинка", "Пинок" и "Мини-мафиози"?
Сунэ смеётся, но серьёзно кивает:
— А если родится мальчик?
Минхо хмурится, будто задумался глубоко:
— Я всегда представлял... сильное, благородное имя. А как тебе... Кристофер?
Сунэ удивлённо поднимает брови:
— Кристофер?
— Ну да. Звучит как имя маленького джентльмена. Или будущего лидера. Крис... — Минхо слегка улыбается. — Или Тофи. Это уже моя фантазия.
— Кристофер Ли... — Сунэ пробует имя на вкус. — Хм... даже нравится. Но знаешь, если это девочка...
Она на секунду задумывается, и после тёплой паузы предлагает:
— А если девочка — может быть, Эвелин?
Минхо моргает:
— Эвелин?
— Да. Звучит мягко, но в ней есть что-то сильное. Не просто милая, но с характером. Эвелин Ли. Или... Эви. Эви Ли.
— Эви Ли... Звучит как имя героини. Как ты, — улыбается Минхо и целует её ладонь.
Они продолжают обсуждение, перебирая варианты, смеясь над странными сочетаниями, играя с сокращениями. Но Кристофер и Эвелин — становятся их фаворитами.
Минхо, прислушавшись к имени "Эвелин", одобрительно кивает, но вдруг замолкает, будто что-то вспомнил. Он поправляет подушку за спиной Сунэ и говорит:
— А если... выбрать корейское имя? Что-то, что будет ближе к нашим корням.
Сунэ внимательно на него смотрит, чуть склоняя голову:
— Правда... мы совсем не думали о корейских. Давай подумаем вместе.
Он берет телефон, открывает заметки, и начинает диктовать:
— Для мальчика... может, Чжиу (지우)? Красивое имя. Значит "умный" или "воля".
Сунэ улыбается:
— Чжиу Ли... Звучит сильно. А как тебе Хёнсо (현서)? Оно может означать «мудрый» и «буква» — если его так составить. Мне нравится.
— А если девочка... — Минхо делает паузу. — Ари (아리)? Коротко, ярко. Это может значить "красота" или "изящность".
Сунэ прикладывает руку к животу и шепчет:
— Ари... такая лёгкая, как ветер. Или Соён (서연)? Красивое, традиционное имя. Значит «милосердие» и «лотос».
— Ари Ли или Соён Ли, — повторяет Минхо. — Знаешь, что удивительно? Я чувствую, как имя уже будто приживается...
— Может, и правда не стоит торопиться, — говорит Сунэ, прижимаясь к его плечу. — Когда мы увидим нашего малыша, я думаю, мы поймём, как его зовут.
Они решают оставить список, в котором есть и Кристофер, и Эвелин, и Чжиу, и Ари. И даже милую приписку внизу: «А вдруг двойня?» — подписанную Минхо с подмигиванием.
Позднее утро. В доме Ли царит приятная тишина, сквозь которую доносится мягкий шум работающей стиральной машины и лёгкий аромат корицы с кухни. Сунэ в уютной одежде сидит на диване, расчесывая волосы пальцами и лениво просматривая список детских подушек на телефоне, когда раздаётся звонок в дверь.
Минхо поднимается с кресла и открывает — на пороге стоит его мама, сияющая и воодушевлённая.
— Омма! — улыбается он и отходит в сторону. — Заходи.
— Я подумала, что могу заглянуть... просто так... — она обнимает сына, а затем мгновенно переводит взгляд на Сунэ, и её лицо светлеет ещё больше. — О, моя невестка... ты просто сияешь.
— Здравствуйте, — Сунэ встаёт, чуть приглаживает свитер на животе, не скрывающем уже лёгкий округлый силуэт, и подходит для объятий. — Я рада вас видеть.
— И я, деточка, — мама Минхо обнимает Сунэ чуть дольше, чем нужно, потом прижимает ладони к её щёкам. — Ты чудо. Правда.
Минхо тихо усмехается, проходя на кухню.
— Я поставлю чайник, а вы пока понаслаждайтесь друг другом, — говорит он, но мама уже будто его не слышит. Она садится рядом с Сунэ и, заглянув в её глаза, вдруг берёт её руки в свои.
— Когда я была беременна Минхо... ах, как он толкался! С первого триместра уже знал, как напоминать о себе. А однажды я так устала, что уснула сидя на полу. И он, этот маленький шкет, как дал пинок — я чуть не перекатилась.
Сунэ смеётся, прикрывая рот ладонью.
— Он и сейчас иногда так делает, особенно когда я спать хочу. Значит, в папу.
— Абсолютно в папу, — с гордостью кивает его мама. — А знаешь, живот у тебя такой красивый. Прям круглый, аккуратный. Говорят, у кого такой живот — родится девочка. Но знаешь, всё это бабушкины сказки... хотя у меня тоже был такой — и родился Минхо.
Она с нежностью смотрит на Сунэ и вдруг осторожно гладит её животик.
— Ты выглядишь как богиня, правда. Не устаю любоваться тобой.
Сунэ немного смущается, но на щеках появляется румянец от приятного тепла и любви.
— Спасибо, омоним... это очень много значит.
Мама Минхо поворачивается к кухне:
— Минхо! Принеси мне тёплую воду с лимоном. Я хочу рассказать Сунэ, как правильно дышать при схватках!
— О нет... — смеётся Минхо. — Началось.
— И да! — продолжает она. — Никаких тяжестей! И ешь больше тофу. И ягоды. А когда я рожала... ой, лучше я покажу тебе упражнение для спины — оно спасло мне жизнь!
Сунэ хихикает, уютно устраиваясь рядом с ней.
— Я чувствую, мне ещё предстоит узнать много нового...
— А я всё расскажу, — подмигивает мама Минхо. — Ведь ты теперь не только жена моего сына. Ты мама моего внука... или внучки!
После пары глотков чая, она вдруг приподнялась на стуле, будто вспомнила что-то очень важное:
— Ах! — воскликнула она, повернувшись к Сунэ. — Я ведь совсем забыла! Нам обязательно нужно устроить 태교 여행!
Сунэ удивлённо подняла брови:
— Тайгё... что?
Минхо тоже посмотрел на мать с интересом, отложив чашку.
— 태교 여행 — это корейская традиция, дорогие. Путешествие для будущей мамы, чтобы окружить её спокойствием, красотой и гармонией. Это не просто отдых — это способ передать малышу через маму только самые светлые чувства. Говорят, если будущая мама будет счастлива, ребёнок родится с мягким сердцем и сильным духом.
Сунэ осторожно коснулась своего животика и с улыбкой посмотрела на Минхо.
— А куда обычно ездят?
— Не обязательно далеко! — быстро ответила мама. — Главное — тишина, природа, может, немного музыки, танцы, рисование. Кто-то едет к морю, кто-то — в горы. Но можно даже в загородный дом, если там уютно. Я помогу организовать всё — вы только скажите, когда вы готовы.
Минхо откинулся на спинку стула, сдерживая улыбку.
— Тайгё ёхэн... значит, моя жена уедет без меня?
— Конечно, нет! — мама махнула рукой. — Сейчас времена другие. Папа тоже был со мной. Главное — чтобы всё было красиво и по-доброму. А ещё можно сделать фотосессию. Сунэ, ты такая красивая беременная. Нужно сохранить это время.
Сунэ слегка покраснела, но в глазах у неё мелькнул блеск: она уже представляла себя босиком на мягкой траве у подножья холма, с лёгким ветром, развевающим волосы... а рядом Минхо, держащий её за руки.
— Это... звучит очень красиво, — наконец сказала она. — Я бы хотела.
— Тогда решено, — улыбнулась мама Минхо. — Я всё продумала. Мой внук или внучка заслуживает самого лучшего начала жизни.
Минхо положил руку на живот Сунэ, чуть склонив голову.
— Слышишь, малыш? У тебя будет своё первое путешествие раньше, чем ты родишься.
Сунэ рассмеялась, обняв его свободной рукой.
— Только без самолётов, ладно?
— Только ты, я, тишина... и традиции, — прошептал он.
Мама Минхо, довольная тем, что её предложение понравилось, откинулась на спинку стула, сложив руки на коленях. В её глазах появилась особая теплота — та, что появляется у матерей, когда они вспоминают о временах, когда их дети были совсем крошечными.
— Вы знаете... раз уж пошёл такой разговор, — она слегка улыбнулась, — я, наверное, никогда не рассказывала вам, каким проказником был Минхо, когда был совсем малышом?
— Проказником? — переспросила Сунэ с любопытством, посмотрев на мужа, который уже закрыл лицо рукой, предчувствуя, куда всё идёт.
— О, да! — рассмеялась мама. — Ему было где-то года три. Тогда он только начинал говорить фразами, но уже умудрялся всеми командовать. Особенно мной! Он обожал бананы, но не просто так. Он требовал их под определённым углом нарезать. Представьте, я должна была нарезать бананы по диагонали, иначе — всё, трагедия, плач, конец света!
— О Боже, — выдохнула Сунэ, сдерживая смех.
Минхо медленно опустил руку, бросив на мать выразительный взгляд:
— Этого никто не помнит, кроме тебя. И ты рассказываешь это теперь?
— Это ещё не всё! — мама прищурилась игриво. — Один раз я не успела правильно порезать банан — и он пошёл жаловаться соседке. Представьте себе трёхлетнего малыша, топающего босиком по коридору, с бананом в руке, громко возмущаясь: «Аджумма! Мама делает банан неправильно!»
Сунэ уже не могла сдержать хохот. Она буквально согнулась, держась за живот.
— Минхо! Ты что, серьёзно?
Минхо тихо покачал головой, прикрывая лицо ладонью, но уголки губ всё равно дрожали от смеха.
— И это будущий грозный босс, да? — поддразнила его Сунэ.
— Ну, тогда я уже знал, чего хочу, — буркнул он, но тоже не смог не рассмеяться.
— А теперь, — с гордой улыбкой сказала мама, — у него своя семья. И, если малыш унаследует хоть половину упрямства отца... готовься, Сунэ.
Сунэ посмотрела на Минхо с нежностью и немного с озорством:
— Я думаю, я справлюсь. Даже с бананами по диагонали.
Они засмеялись все вместе — громко, по-домашнему, так, как смеются те, кто действительно близки друг другу. И в этом смехе было всё: любовь, память, надежда и ощущение, что впереди — только светлое.