Поездка
Путь в поездку выдался ясным, тёплым, как будто даже природа хотела подарить им покой. В салоне машины играла спокойная музыка, а ветер из приоткрытого окна ласково трепал волосы Сунэ. Она сидела в кресле пассажира, подложив под спину подушку, что заботливо положил туда Минхо, прежде чем они выехали. На ней было лёгкое льняное платье в пастельных тонах, подчёркивающее её мягкие формы и... животик, который уже не был маленьким, но и не стал слишком большим — тот самый нежный, округлый, когда всё ещё можно чувствовать лёгкость, но уже невозможно скрыть, что она ждёт ребёнка.
Минхо время от времени бросал на неё взгляды — тёплые, защитные. Сунэ, заметив это, тихо улыбнулась:
— Ты сейчас смотришь на меня как на какую-то... драгоценность.
— Потому что ты и есть самая драгоценная, — не отрываясь от дороги, ответил Минхо. — Особенно сейчас.
Она тихо хихикнула и положила руку на свой животик, который поднимался и опускался под тонкой тканью платья:
— Знаешь... Я не думала, что буду чувствовать себя такой... мягкой. Я раньше всегда была собранной, опасной. А теперь — хочу клубнику со сливками, музыку из старых фильмов и чтобы ты гладил меня по голове перед сном.
Минхо усмехнулся:
— Всё это я тебе обеспечу. Даже если придётся ночью выезжать за клубникой в другой город.
Спустя пару часов они добрались до места — уютный домик у моря, спрятанный среди сосен. Природа вокруг была тиха, ветер доносил запах соли и хвои. Дом был светлым, с деревянной верандой и большим панорамным окном, через которое открывался вид на бескрайние волны.
Сунэ вышла из машины и глубоко вдохнула, раскинув руки:
— Вот оно. Спокойствие.
Минхо подошёл сзади и обнял её за талию, прижав руки к округлому животику:
— Ты заслужила это. Мы оба заслужили.
— Нет... — она покачала головой, чуть улыбаясь. — Мы все трое.
Он посмотрел на неё и тихо сказал:
— Ты не представляешь, как сильно я жду встречи с ним. Или с ней.
— А я — как сильно я жду, когда ты впервые возьмёшь ребёнка на руки. Я, наверное, расплачусь.
— Не ты одна.
Они стояли у дома, обнявшись, в окружении ветра, солнца и звуков моря. Впереди были дни отдыха, дни спокойствия. И в этом мгновении было всё — любовь, ожидание, будущее.
Через несколько дней.
Утро в домике у моря начиналось с шелеста волн и мягкого света, пробивающегося сквозь полупрозрачные занавески. Сунэ проснулась раньше Минхо — что бывало редко. Она лежала на боку, повернувшись к нему, и наблюдала, как его грудь ровно поднимается в такт дыханию. Он спал глубоко, рука всё ещё лежала на её животике, будто даже во сне охранял и её, и малыша.
Сунэ осторожно погладила его волосы, затем тихо выскользнула из-под одеяла. На ней была уютная хлопковая пижама, и несмотря на то, что животик уже стал заметнее — движения её всё ещё были лёгкими. Встав, она на цыпочках вышла на веранду, укуталась в тёплый кардиган и села в плетёное кресло-качалку. Перед ней открывался бескрайний горизонт: мягкое утро, чайки в небе, запах соли и сосен — всё было идеальным.
Вдруг — заскрипела дверь, и за спиной послышались шаги. Минхо, немного растрёпанный, с прищуренными от яркого света глазами, стоял босиком в тёплой кофте, лениво улыбаясь:
— Ты сбежала от меня...
— Не сбежала. Просто проснулась раньше, — хихикнула она. — У тебя такой мирный вид был. Не хотелось будить.
Он подошёл и встал за её спиной, обняв за плечи и поцеловав в макушку:
— Пахнет морем... и тобой. Это сочетание мне нравится.
Сунэ усмехнулась:
— Может, потому что я теперь пахну твоим будущим?
— Ты всегда им пахла, — ответил он почти серьёзно и опустился рядом в кресло.
Позже, за завтраком, когда они ели свежие круассаны и фрукты, Сунэ опиралась подбородком на ладонь и тихо спросила:
— Знаешь, а ведь я боюсь... Какой я буду мамой?
Минхо отложил чашку с кофе и взял её за руку:
— Самой настоящей. Такой, как ты есть. Упрямой. Смелой. Тёплой. Такой, которую невозможно не любить. Я уверен — наш ребёнок будет чувствовать себя в полной безопасности рядом с тобой.
Она замерла, потом, слегка прослезившись, сказала:
— Тогда я точно справлюсь.
Они провели день у моря — гуляли по берегу, собирали ракушки, делали фото на фоне волн. Минхо постоянно держал Сунэ под руку, иногда склонялся, чтобы поцеловать её в висок или просто обнять. Он буквально дышал ею, словно всё в мире — это она и маленькая жизнь внутри неё.
А вечером, когда они уже лежали под пледом на веранде, укрывшись от прохладного морского ветра, Сунэ прижалась к нему и прошептала:
— Это лучший день. Даже без мафии, без дел. Просто ты, я... и наш малыш.
— И ещё сотни таких впереди, — ответил Минхо. — Обещаю.
Прошла примерно неделя
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо золотом и нежной розовизной. После долгой прогулки по берегу, Сунэ и Минхо решили пройтись немного вглубь лесистой части, что начиналась сразу за их домиком. Тропинка была укутана сухими иголками сосен, воздух пах свежестью, и отдалённо слышался шум прибоя.
Сунэ держала Минхо за руку, иногда останавливаясь, чтобы отдохнуть — её животик уже было видно чуть сильнее, но движения по-прежнему были лёгкими. Минхо каждый раз останавливался вместе с ней, обнимал, проверял, не устала ли она, и ждал, пока она будет готова идти дальше.
— Слушай... — сказала она, прислушиваясь к звукам, — мне кажется, я слышала мяуканье.
Минхо приподнял брови.
— Здесь? В лесу?
— Да. Вон оттуда. — Сунэ указала в сторону чуть заросшей тропки.
Он сделал шаг вперёд, потом обернулся:
— Пойдём глянем?
Сунэ кивнула, и они осторожно свернули с тропинки, пробираясь между кустами. Через несколько метров они вышли на крошечную полянку, где у корней большого дерева лежала картонная коробка, немного промокшая от вчерашнего дождя. Внутри... тихонько скулил и пищал крошечный котёнок. Совсем один.
— Боже мой... — прошептала Сунэ, опускаясь на колени. — Он такой маленький...
Минхо присел рядом, заглянув в коробку. Бело-серый пушистик, с голубыми глазами, дрожал от холода и мяукал всё громче, заметив их.
— Его просто оставили здесь? — нахмурился он.
— Похоже на то... — Сунэ нежно потянулась к котёнку, взяла его на руки, прижала к груди. — Он же замёрз...
Минхо молча снял с себя худи и аккуратно завернул малыша, пока Сунэ гладила его по головке.
— Похоже, нас сегодня стало на одного больше, — усмехнулся он.
— Ты думаешь... мы можем... оставить его?
Минхо посмотрел на Сунэ, как будто это был самый очевидный вопрос:
— Конечно. А ты как думала? Мы же уже тренируемся быть родителями. Можно и с котёнка начать.
Сунэ засмеялась и прижалась к нему, всё ещё держa малыша.
— Как назовём?
Минхо подумал, потом предложил:
— А если мальчик — Пакой.
— Пакой?
— От "покой". Потому что он теперь будет жить в любви и тишине.
Сунэ рассмеялась громче:
— У нас будет ребёнок, кот и мафиозная фамилия. И всё это под крышей одного домика.
Минхо наклонился, поцеловал её в висок:
— Это и есть семья. Наша — странная, упрямая, но настоящая.
Прошла всего пара дней, как котёнок окончательно обосновался в их доме. Его назвали Пакой — и теперь, несмотря на свою крошечность, он уверенно вёл себя как полноценный член семьи. Пака был необычайно ласковым, постоянно следовал за Сунэ и, что особенно удивляло — всегда ложился на её живот, как только она садилась или прилегала.
— Минхо, он опять! — засмеялась Сунэ, когда улеглась на диван и едва успела накрыться пледом, как котёнок моментально вскарабкался к ней и устроился клубочком ровно на животе. — Кажется, он считает, что это его законное место.
Минхо вышел из кухни с чашкой чая и, остановившись в дверях, с нежной улыбкой наблюдал за этой картиной. Его взгляд скользнул от лица любимой жены к её округлившемуся животу, на котором теперь умиротворённо посапывал Пака.
— Может, он чувствует малыша? — сказал он, подходя ближе. — Как будто уже защищает.
Сунэ провела рукой по мягкой шерстке котёнка, поглядывая на Минхо с полуулыбкой:
— Он всегда так. Едва я приляжу — он тут как тут. Если я просто стою, он ходит за мной и трётся об ноги. Как будто... — она замолчала и чуть мягче добавила, — ...как будто знает, что нас скоро станет трое.
Минхо сел рядом, осторожно отодвинул край пледа и поцеловал Сунэ в живот:
— Наш малыш уже получает охрану. Сначала я, теперь вот кот. Что дальше — ворон в окно прилетит?
Сунэ рассмеялась:
— Не пугай меня. С меня хватит и кота, и мужа-мафиози.
— Бывшего. — Минхо прищурился. — Я теперь только по приглашениям.
Пака, будто почувствовав, что о нём перестали говорить, мяукнул, потянулся и снова уткнулся мордочкой в живот Сунэ, отчего та невольно умилилась.
— Представляешь, если малыш будет играть с ним, когда подрастёт?
— Представляю. И представляю, как я буду с ума сходить, если они вдвоём будут носиться по дому, роняя всё подряд.
— Ну... зато будет весело. — Она улыбнулась, глядя на него с теплотой.
— Слишком весело, — фыркнул Минхо, но глаза у него были мягкими. — Хотя если они будут такими же красивыми, как ты, то пусть хоть стены грызут.
— Это твой ребёнок тоже, между прочим.
Минхо легонько коснулся её щеки:
— Тогда я заранее прошу прощения за все его проделки. Это будет любовь с первого взгляда. Такая же, как с тобой.