Виноват Минхо
Через месяц. Утро. Дом Сунэ и Минхо.
Сунэ стояла у окна в просторной хлопковой рубашке Минхо, расстёгнутой внизу, чтобы не давила на округлившийся живот. Свет падал на её лицо, и она медленно гладила свой живот, в котором уже активно шевелился их ребёнок.
Минхо вошёл в комнату с подносом: чашка чая из листьев малины, тосты с авокадо и миска нарезанных фруктов.
— Доброе утро, малышка, — сказал он, поцеловав Сунэ в висок. — Ты как?
Сунэ вздохнула с лёгкой улыбкой:
— Устала. Спала плохо. Он всю ночь крутился... — она снова положила ладонь на живот, и Минхо сразу присел перед ней, прижав ухо.
— Папа на месте, — прошептал он с улыбкой. — Но ты маму спать давай, понял?
Сунэ хихикнула, потом тихо сказала:
— Минхо, мы ведь почти у финиша. Остался месяц. Это страшно. Я боюсь, что что-то пойдёт не так...
Минхо тут же поднялся, обнял её крепко, осторожно.
— Не бойся, малышка. Мы с тобой справимся. Я не отпущу твою руку ни на секунду. Никогда.
Сунэ положила голову ему на грудь, чувствуя, как бешено стучит его сердце. В этом моменте не было мафии, власти, оружия — только он и она. Их ребёнок. Их семья.
⸻
Позже, днём.
Они вышли прогуляться — Сунэ в длинном сером пальто, живот уже невозможно было не заметить. По дороге к парку их встретила соседка — пожилая женщина, которая сразу заглянула в лицо Сунэ, потом на живот, потом снова в лицо.
— Ах, восьмой месяц? Такая красавица! У вас мальчик или девочка?
Сунэ улыбнулась, и, обменявшись взглядом с Минхо, ответила:
— Сюрприз.
— Ух ты, — засмеялась женщина. — Я так рада за вас. Пусть всё будет легко!
Минхо вежливо поблагодарил, и они пошли дальше. Воздух был прозрачный, весенний, и Сунэ вдруг прошептала:
— Минхо... а ведь мы скоро встретим его. Или её.
— Да, — сказал он, крепко сжав её руку. — И я буду рядом. Всегда.
Сунэ и Минхо шли медленно вдоль аллеи, между цветущими деревьями. Птицы щебетали, лёгкий ветер трепал волосы Сунэ. Всё казалось идеально... если бы не одно "но".
— АЙ! — вдруг вскрикнула Сунэ, остановившись. — Опять! Он как будто играет в футбол...
Она положила обе руки на живот, нахмурилась и посмотрела на Минхо с обиженным выражением лица.
— Он пинается уже пятнадцать раз за последние десять минут! — жалобно протянула она. — Это не ребёнок, а танк какой-то...
Она сделала паузу и с самым серьёзным лицом добавила:
— Это всё из-за тебя. Это точно твой характер. Упрямый, неудобный и громкий.
Минхо с трудом сдерживал смех, но быстро взял её под руку:
— Эй, эй... ты хочешь сказать, что это моя вина, что он танцует сальсу у тебя внутри?
— Да! — с жаром ответила Сунэ. — Он ведёт себя как ты, когда ты злишься!
Она остановилась, немного надулась и добавила:
— Я вообще не понимаю, почему он не может просто спокойно лежать и ждать своего часа. Я устала...
Минхо сразу стал серьёзным, обнял её осторожно за плечи и поцеловал в висок.
— Малышка, давай отдохнём. Вот скамейка. Посидим.
Он помог ей устроиться, снял свою куртку и подложил под спину.
Сунэ уселась, устало вздохнув.
— Он как будто специально пинается, когда я хочу почувствовать себя спокойной. Прямо как ты. Провоцирует...
— Я? — Минхо приподнял бровь. — Это клевета на святого отца!
Она наконец улыбнулась и положила ладонь ему на щёку.
— Ладно. Только принеси мне... клубнику. Со взбитыми сливками. Или... солёные огурцы. А лучше всё сразу.
Минхо засмеялся:
— Принято. Срочный заказ от моей прекрасной, очень беременной и немного бунтующей жены.
— Только не долго! — крикнула ему Сунэ вслед, когда он поспешил в ближайшее кафе. — Я тут страдаю, между прочим!
Она осталась на скамейке, нежно поглаживая живот.
— Ты, маленький, может, и пинаешься, но я тебя всё равно люблю... Просто дай маме 10 минут тишины. Ладно?
И в этот момент — как назло — очередной толчок.
— Ах ты ж... — пробормотала Сунэ с улыбкой и покачала головой.
Позже вечером уже дома
Минхо заботливо укрыл Сунэ пледом, после того как она устроилась на диване. Она была всё ещё немного взъерошенной — уставшая, но милая. На журнальном столике стоял поднос: клубника, взбитые сливки, кружка горячего чая с мёдом и даже пара солёных огурчиков (от греха подальше). Минхо всё предусмотрел.
— Ты ангел, — пробормотала Сунэ, беря клубнику. — Ну, почти. Ты же сам всё это подстроил.
Она ткнула вилкой в воздух. — Всё! Это ты научил малыша бунтовать.
Минхо рассмеялся и опустился рядом с ней, обнимая за плечи:
— Значит, я виновен. Принимаю наказание в виде... лежать рядом и гладить тебе спину.
Сунэ чуть скривилась:
— Не спину. Живот. Он будто каменный.
Она легла боком, укладываясь так, чтобы Минхо мог положить руку ей на живот.
Он осторожно склонился к ней, погладил живот и прошептал:
— Эй, малыш... давай без футбола, ладно? Маме нужно отдыхать. Папа тебя очень любит, но давай оставим сальсу до следующего месяца...
Сунэ тихо хихикнула и закрыла глаза.
— Минхо, — выдохнула она. — А можно я просто ничего не буду делать и ты будешь обо мне заботиться? Всё... до родов. И после. И навсегда.
— Это не просьба. Это контракт, — усмехнулся Минхо и поцеловал её в висок. — Ты уже подписала, когда вышла за меня.
Он продолжал гладить её живот, и вдруг малыш будто услышал — стал двигаться мягче, как будто отвечая на голос отца. Минхо замер, затем снова прошептал:
— Ты чувствуешь?.. Он меня слышит.
— Конечно слышит, — улыбнулась Сунэ. — Ему нравится твой голос. Как и мне.
Она прижалась к нему ближе и сонно добавила:
— Ты у меня идеальный. Даже если ты в этом виноват.
— Виноват. Счастлив. Влюблён, — шепнул он и обнял её крепче.
Свет был тёплым, в комнате пахло клубникой и мёдом. За окном моросил лёгкий дождь — будто создавая идеальный фон для их домашнего уюта и маленького, растущего чуда внутри неё.