10.Росчерк
Прошло две недели. Антон понял, что на катке без Арсения Сергеевича не так хорошо. По четвергам Антон должен был ходить на дополнительные к Арсению Сергеевичу. На уроках Арсений Сергеевич давал Антону другие задания. У Антона получалось рисовать только Арсения Сергеевича, или что-нибудь другое, но с отсылкой на него. Слишком много Арсения Сергеевича. Антон принял решение изолироваться от него, но понял, что это невозможно. Они часто встречаются на катке, Арсений учитель по физике и классрук, Антон должен ходить к нему на дополнительные. Это невозможно! Но Антон решил, что пока что больше не будет рисовать, а скетчбук закинет на самую дальнюю полку. Сначала было тяжело. Тянуло к Арсению подъехать на катке первым, но Антон просто мотал головой, освобождая мысли. Хотелось порисовать, но Антон занимался физикой. Третья стадия — торг.
— Шаст, а чего вы с Арсом не контачите? У вас же все хорошо было!
— Так ничего и не поменялось,— непринужденно ответил Антон, копошась в рюкзаке в попытках найти тетрадь по алгебре.
— Антон,— сидящего рядом друга не устроил такой ответ.— Я конечно не Позов, но все-таки вижу, что ваши отношения изменились.
— Нет у нас никаких отношений. Что ты несешь?— когда кто-то заводил разговор о Антоне и Арсении, первый становился нервным.— Кстати, где Димку по дороге потерял?
— Он же заболел, писал же вечером.
— Я не видел... Ну ладно, ты домашку сделал?
— Наполовину.
— Я только второе задание.
— А я первое! Давай сюда тетрадь,— Антон не заметил, как его тетрадь оказалась раскрытая перед Сережей.
Пока парни списывали друг у друга, в кабинет зашла математичка в, как всегда, недовольном настроении и начала урок.
"Первый урок толком еще не начался, а она уже недовольная!"— под стандартное "Число, классная работа" Антон открыл тетрадь и начал переписывать что-то с доски.
Завтра нужно на дополнительные к Арсению, наедине. Хоть бы он просто дал тест и не докапывался для Антона. Что бы они не разговаривали.
***
Осень прошла. Антон уже уверенно отвечает по программе седьмого класса. В голову не лезет Арсений — Антон может спокойно рисовать. На катке они стали встречаться реже, но все-таки встречаются. За эти встречи Антон научился нормально ездить спиной, не переставая засматриваться на Арса, когда тот катается.
Вечером, в начале десятых числах декабря, Антон рисовал лес с самым ясным и голубым небом, что только могло быть. Пару раз Антон подумал про глаза Попова, но смог быстро избавиться от таких мыслей. На улице хотелось видеть пушистый и белый снег, но реальность давала добро только на слякоть и мокрый снег, что был почти как дождь. Хотелось чего-то красивого, сказочного, детского... Но фантазии Антона прервала женщина, что приходилась ему матерью.
— Твоя бабушка умерла. Она оставила тебе в наследство все, но ты ничего не получишь, пока не исполнится восемнадцать. Дальше делай, что хочешь!— кисточка с черной краской упала, поставив мрачный росчерк на ясном небе. Такой же росчерк на мечте Антона поставила и новость, проподнесенная дочерью погибшей. На ее лице не было ни капли грусти или переживаний. Была как будто радость? Антон не понимал, почему она просто зашла, сказала это будто "Сегодня на ужин пюре с котлетой" и так же быстро удалилась. Антону хотелось кричать, но у него не получалось. В голове он кричал во весь голос, но выходили только тихие шипения. Антон впервые за несколько лет плакал. Антон винил себя в произошедшем — он больше не пытался к ней приехать, два-три раза это мало! Он не дозвонился — мало пытался. Единственное, что ему помогло — холодное и острое лезвие по бледной и тонкой коже. Он не дурак, что бы резаться на запястьях. Проще это было делать в верхней части бедра. Левое было полностью в шрамах. Антон не думал, что вернется. Антон не знал, что так произойдет. Антону хотелось пойти на крышу, от которой у него были ключи. Сам не помнил, откуда.
Шастун сел на пол, оперевшись спиной о диван. В дне дивана был спрятан канцелярский нож, бинты, тряпка, что бы вытирать кровь с ножа и лезвия. Парень решил поставить новое, хоть предыдущие было довольно острым. Хотелось заместить моральную боль физической, только большей силы, что бы помогло. Правое бедро Антон трогать не хотел, поэтому из левого уже сочилась кровь. Сделав пару линий, он вытер нож и тело тряпкой, замотал бинтами и обратно натянул черные джинсы. Хотелось покурить. Поэтому Антон натянув высокие, черные кеды, выбежал из квартиры, кинув в карман худи пачку сигарет с зажигалкой.
Выйдя из подъезда, Антона передёрнуло от холодного воздуха. Он далеко не уходил, прямо там и закурил. Две сигареты улетели как пол секунды. Стало легче.
***
Антон не помнит, как вернулся домой и уснул. Опаздывая на русский, Антон одел то, что попалось под руку: те же джинсы, что еще чуть чуть и пропитались бы кровью и то же худи, что пропахло табаком. Видимо поздней ночью выходил покурить.
На все вопросы от друзей и преподавателей Антон отвечал "Все нормально", а если задолбали "Отъебитесь". Сережа с Димой поняли, что дело плохо. Первый пытался затащить друга на каток, что ему все-таки удалось. А Позову так и не удалось выведать информацию душевными разговорами. Обычно получалось. Всю неделю Антон проходил, избегая контакта с остальными. В частности с Поповым. В школу Антон приходил, уроки не прогуливал, может с физики уходил. Но смысла не было. На все вопросы учителей он отвечал: "Ставьте два, я не знаю".
На пятницу друзья договорились сходить на каток. Антон пришел. Он не хотел поскорее выйти на лед, не торопил друзей, как обычно. Ему было все равно. Как только Антон почувствовал лед под ногой, сразу рванул вперед. Хотелось изолироваться от жизни. В этом помогал ветер, дующий в лицо из-за скорости и холодок от льда. По привычке, Шастун чуть не вписался в двух людей. Когда стало чуть легче, Антон сбросил скорость. Он расслабился и его просто несло, пока он не заметил до боли знакомый силуэт. Попов ехал прямо перед ним. Чертовски красиво... Парень ели оторвался, что бы не покалечить себя и какую-то пару.
Откатав сорок пять минут, Антон вернулся в раздевалку. Когда парень переодевал коньки, его друзья сказали "здравствуйте". Антон понял, кому это было адресовано поэтому добавил свое, услышав в ответ знакомый голос.
— Я на улице вас подожду,— переодевшись, Шастун выходит на улицу, покурить. Только Антон успел докурить сигарету, увидел, что из здания выходят друзья и учитель. Они подошли к Антону.
— Когда у вас троллейбус?
— Где-то через пол часа.
— Давайте может я вас подвезу? Мне по пути, не сложно.
— Было бы не плохо,— Сережа всегда соглашался на помощь.
— Антон, еще раз вылезешь на мороз в кедах...
— А вам разве есть разница?
— Не хочу, что бы ты заболел и пропустил конец полугодия,— выдохнул Попов.— Пошли.
Все отправились на парковку, к черной иномарке. Трое подростков сели на задние сиденья. Всю дорогу стояла тишина. Когда Арсений высадил Позова и Матвиенко, Антон понял, что нужно валить.
— Арсений Сергеевич, я тут выйду... Мне тут идти минуты три.
— Нет.— Раздался звук заблокированных дверей.— Заболеешь.
Дорога до дома Антона казалась вечностью. Антон боялся, что с ним что-то сделают. За прогулы, оценки и за то, что ездил быстро. В машине висела напрягающая нить тишины, что лопнула, когда машина остановилась у дома Шастуна.
— Антош... Скажи, пожалуйста, что у тебя случилось.
— Все хорошо.
— Не ври.— Арсений пилил парня взглядом через стекло заднего вида.— Ты говорил, что если тебе будет плохо, ты не станешь скрывать.
— Это вам Сережа говорил.
— Тогда говори, что случилось.— Антон не заметил, как сам себя закопал.
— Ничего.
— Тогда почему ты не появляешься на моих уроках и ты не был на дополнительном? Почему ты не выглядишь как живой человек? Почему ты даже на катке не такой, как пару недель назад?
— Вам кажется. А на уроки я не прихожу, потому что... выгорел,— первое, что пришло Антону в его голову.
Чуть чуть посидев в тишине, Арсений не смог дальше молчать.
— Ну почему, Антош? Почему ты это делаешь со мной? Если ты еще не понял, то мне больно смотреть на то, как страдают люди! Понимаешь? Почему ты молчишь?
— До свидания, Арсений Сергеевич.
Попов понял, что ничего от Шастуна не добьется, поэтому разблокировал двери и сказал неуслышанное "Пока, Тош...". Мужчина еще долго сидел в машине, пытался хоть что-то понять, но не получалось. Попов хотел помочь парню, но не понимал, как. Тот сидел под замком и не желал открываться. Ему было "хорошо"... Пол часа мужчина просидел в машине, думая. После уехал домой. Все это время Антон стоял за подъездной дверью. О хотел покурить. прямо в подъезде нельзя, бабка с дедом прогонят, в квартире курить он тоже не может, машина Попова стояла под подъездом. С каждой минутой становилось хуже. Антону казалось, что прошло пол ночи. Но выйдя из дома и закурив, Шастуну стало легче.
Начинало холодать, поэтому Антону, что стоял в легкой худи и кедах, становилось холодно. Он забежал в подъезд, погреться, но с планом потом выйти еще. Может через пару минут. Но его начало клонить в сон. Резко и быстро. Что бы не упасть прямо в подъезде, парень поднялся в свою квартиру и упал на кровать. Он ели как заставил снять с себя одежду и лечь по нормальному. Он мгновенно уснул. Все выходные Антон не вставал с кровати. Не было сил. Антон не знал, с какими божьими силами, но поднялся и пошел в школу в понедельник. Жутко болела голова, ноги были ватные, а про желание жить лучше молчать.
"Какой ебанутый слесарь ставит в понедельник, первым уроком физику с Поповым?"— думал Антон, когда рано шел в школу, оставляя следы от кед на белоснежном снеге, который еще не начали чистить. Подойдя к кабинету и дернув ручку, которая не поддавалась, и посмотрев на часы, Антон понял, что приперся очень рано. Никого опять нет. Опять с Арсением Сергеевичем наедине сидеть. —"Он же не отстанет сейчас!"
Антон сел на подоконник — на полу было неудобно. Увидев учителя с крафтовым пакетом в руках, который был одет полностью в черное, парень спрыгнул с подоконника, от чего получил новую порцию острой боли.
— Привет, Антош, как дела?— учитель заметил состояние Шастуна и подумал, что нужно поговорить.
— Здравствуйте,— парень в свою очередь не желал разговаривать и особо контактировать с кем-то.
Пропустив Антона, Арсений закрыл дверь кабинета. Положив рюкзак на последнюю парту, Антон отправился к выходу. Но прямо у двери потемнело в глазах и ноги не выдержали парня. Благо, Арсений, что выходил из лаборантской, быстро среагировал и подхватил падающего подростка. "Блять, Шастун!" шепотом, но очень злым тоном вылетело из уст Арсения, когда он почувствовал на своих руках Антона, что не может стоять. Попов усадил подростка на пол, что бы тот оперся о парту спиной, но силы вернулись к Антону и он попытался встать.
— Сидеть!...— брюнет прижал ногу подростка к полу своей рукой. Тот сморщился от боли и Попов ослабил хватку. — Шастун, скажи мне, какого черта?!— Сидевший около Антона Арс был явно зол. Это смог понять даже Антон.— Ты когда в последний раз ел?!— услышав, что по коридору кто-то идет, Арсений встал, пробежавшись по кабинету, положил рюкзак в лаборантскую, отправив туда подростка. По коридору шагала веселая Кузнецова, что только вышла с больничного.— Ира, посиди пожалуйста в коридоре. И остальным скажи, что бы не входили.
Ира ушла, а Арсений Сергеевич закрыл дверь снова. Потом он пошел в лаборантскую, где стоял Шастун. Он все это время смотрел на учителя, удивляясь его красоте. Руки... Радужка глаз сильно потемнела
— Садись.
Антон послушался и сел на стул, что стоял около письменного стола и шкафа с тетрадками.
— Повторяю вопрос: когда ты в последний раз ел?— Арсений чуть чуть успокоился, если злость на ученика и была, то приблизилась к нулю.
— Вчера,— нагло врет Шастун. Он не помнит, когда в последний раз он что-то ел.
— Лучше мне не врать, а то плохо будет. Антош, ты когда в последний раз кушал?— голос Попова становится мягче. Из-за этого Антон тает, и функция врать отключается.
— Не помню...— шепотом, едва ли слышно. Антон впервые боится Арсения. Как будто он может ему что-то сделать. Что-то нехорошее. Не смотря на шепот Антона, Арсений прекрасно его слышит. Хочется одновременно прибить этого котенка, что боится поднять взгляд и обнять, прижать к себе и никогда не отпускать в мир тех, кто делает ему больно. Хочется рассказать ему лекцию, мучать дальше, этого не подозревая. Но Попов понимает, что если сейчас начнет что-то рассказывать парню, то лучше не станет. Он достает из крафтового пакета стаканчик из которого пахнет ароматным кофе и шоколадный батончик.
— Надеюсь, что ты любишь латте.
Арсений стоял над парнем, пока он не сделал первый глоток и не открыл батончик. После он ушел в кабинет. Он оставил пакетик рядом со столом и там можно было заметить минималистичный логотип в виде дома. Он был черно-белым. Антон любил такое. Латте и батончик оказались очень вкусными. Когда Арсений через восемь минут вернулся, то их уже почти не было.
— Приятного аппетита, Антош,— на его лице мелькнула улыбка в виде приподнятых уголков губ. Антон поднял взгляд и, тоже слегка улыбнувшись, кивнул, сложив ладони вместе. Этим жестом Антон часто мог сказать "Здравствуйте", или "Спасибо". Они могли сопровождаться жестами: поднятая ладонь, или сложенные вместе ладони. Все зависело от человека, которого Шастун встретил, или от степени благодарности. Это гораздо быстрее и удобнее. При том же "Приятного аппетита" это удобнее, чем с набитым ртом что-то говорить. Когда Антон поел, около него стоял еще один стул.
— Спасибо вам большое, Арсений Сергеевич...— Антон стеснялся и ему было не совсем комфортно.
— Подожди,— парень, что собирался уходить, сел обратно. Рядом разместился брюнет.— А теперь расскажи мне, что произошло.
— Ничего.
— Если ты падаешь в голодный обморок— значит давно не ел. Если ты давно не ел — значит что-то произошло. Я хочу узнать, что произошло и помочь тебе.
— Я не падал в голодный обморок. Я был в сознании.
— Если твои ноги не могут держать тебя на ногах, то это звоночек. Пойми... Так проблема точно не решится.
— Вы мне помочь никак не сможете и эту проблему уже невозможно решить.
—Антош...— правая рука Арсения оказалась на плече Антона. Этого парень не ожидал, поэтому чуть не скинул руку, но все же оставил ее на месте. Учитель нагнулся, что бы видеть глаза. Голова парня была опущена вниз. Там же был и взгляд. — Если ты просто выговоришься, тебе станет легче. Я никому не расскажу. Если у проблемы будет решение, то я поговорю с тобой. Если тебе не понравится, то мы не будем решать твою проблему.— у Антона начали наворачиваться слезы. Он старался не моргать, что бы они не потекли, но Арсений, который смотрел ему в глаза, наверняка заметил. Антон никогда не встречал людей, которые хотели решить его проблемы. Дима и Сережа тоже пытались и пытаются, только у них нет некой власти над Антоном в отличие от Арсения. Они не могут управлять Антоном так, как может Арсений. Кроме Димы и Сережи, Арсений — единственный, кто дал Антону выбор, в который он верит. Это не имитация выбора, нет. Антон сможет его сделать. Антон верит. Антону хочется курить. Или обнять. Он не понимает. Он делает то, что считает сейчас доступным и безнаказанным. Он обнимает Арсения, утыкаясь в его плечо. Антон обвивает своими руками тело мужчины. Попов делает тоже самое. Они сидят в объятиях, пока Антону в голову не приходит мысль:" Это не правильно. Так не должно быть. Я не должен обнимать Арса в его лаборантской. Это слишком. Ему это не нравится." и он отстраняется, сразу опустив взгляд вниз.
— Я.. Я расскажу вам все через пару дней. Расскажу. Просто мне нужно время.
— Хорошо. Этот урок, русский и физкультуру посидишь тут. Я договорюсь, не бойся. Тебе нужно отдохнуть,— когда Арсений увидел, что ученик хочет что-то сказать, добавил.— Возражения не принимаются. Я буду к тебе заходить иногда. Поэтому не бедакурь тут сильно.
Антон кивнул и остался сидеть на месте, а Арсений ушел в класс и запустил остальных. Парень просто сидел. Он не знал, что делать. Хотелось помочь учителю в чем-то, или поучить физику. У Шастуна был только учебник за одинадцатый класс, а ему нужен за восьмой.
Арсений Сергеевич зашёл в лаборантскую по середине урока.
— Ты как? — очень тихим голосом сказал Попов.— Тут большая слышимость, говори тихо.
— Я нормально... Можно я что-нибудь поделаю? Мне просто делать нечего... Может там тетрадки проверить... Или можете дать мне учебник за восьмой, или что-то ещё, пожалуйста.
— Без проблем,— Арсений подошёл ко шкафу и достал стопку тетрадок. — Это тест для седьмых классов. Я думаю, что ты и так знаешь, что правильно, а что нет, но на всякий случай в первой тетрадке правильные ответы. Ручку на столе найдешь. Если что, можешь полазить тут, — учитель показал на подвесную полку, где было много книжек. — Только на самостоятельные и контрольные не смотри. Я хочу, что бы ты честно писал, а не списывал.
Парень кивнул. Ему доверяют. Он уверен, кто-нибудь другой даже не оставил бы его. Дал бы пинок под зад и отправил бы учиться. Другому Антон бы и сам не доверился. Даже если бы Антона и оставили, то не разрешили бы ничего. Тем более копаться в книгах и учебниках. Ему бы не доверили бы проверку тетрадей. Ему бы не поверили, что он не будет смотреть ответы на лабораторные, контрольные и тесты.
— Ты просто проверь, а оценки я сам потом поставлю.
— Хорошо,— Шастун сел, а брюнет ушел в кабинет. Ручка аккуратно стояла в сером стакане в сеточку, рядом был карандаш.
Первая была уже проверена и с оценкой. Не было ни одной ошибки. Положив ее перед собой, Антон начал проверять тетради. За пол урока Антон проверил почти все. Оставалось пару тетрадок. Сразу после звонка Арсений зашёл к Антону, но после Диминого "Арсений Сергеевич" вернулся обратно. В классе остались только Дима и Сережа.
— Арсений Сергеевич, если вы как-нибудь найдете Антона, то поговорите с ним, пожалуйста. Последние недели он не хотел ничего. А сейчас вообще не появился.
— Я ели его уговорил на каток сходить. Пытался ещё, но он не соглашается. Он не хочет говорить, ходить куда-либо.
— Так он на мои уроки не ходит. Думаю вы заметили. Прийдет потом.
— Он говорил, что сегодня пойдет.
— Хорошо. Но как я с ним поговорю, если он меня избегает? Как я не прийду, его нет. Если я ему позвоню, или напишу, он точно не ответит. Как вы хотите, что бы я с ним поговорил, если он не хочет меня видеть?
— Вы ошибаетесь, Арсений Сергеевич. Он вас очень уважает и рад, что снова вас встретил. Вы не мало для него значите,— Арсений улыбнулся уголками губ. Ему было приятно знать, что Антон ставит его к какую-то монету.— Мы очень за него боимся и не знаем, что с ним делать. У вас же больше над ним влияния. Вы можете хотя бы оставить его после уроков за прогулы или ещё за что-то. Мы можем постараться к вам его привести... — Около кабинета начал толпится другой класс, поэтому Арсений решил, что отпустит парней и скажет, что подумает.
— Я попытаюсь что-нибудь с этим сделать, а вы идите на урок.
— До свидания, Арсений Сергеевич,— одновременно произнесли парни, в ответ услышав "пока". Запускать другой класс Арсений не собирался. Он пошел в лаборантскую, к Антону.
Антон слышал все. Парень хотел прибить Сережу и Диму за их язык. Он не хотел, что бы Попов узнал что-то. Особенно про то, что много для него значит. Парень боялся, что отношение учителя к нему поменяется.
— Ого, ты уже проверил, спасибо,— но учитель никак не поменялся. Будто не знал, что Антон все слышал. — Что у вас следующее?
— Биология, — Антон ожидал другого. Он думал, что когда Арсений узнает, то будет ещё что-то спрашивать. Но он просто отпустил.
На биологии парни распрашивали Шастуна, но он не отвечал. Попов договорился с Пашей и Лазаревым. Они поняли и не стали спрашивать что где как и почему. Остальных Арсений тоже предупредил. Антона сегодня спрашивать не будут. Сережа и Дима пытались протащить Антона около кабинета физики, но у них не сильно получалось. Парень понимал, что это ничего не изменит, но не хотел, что бы друзья что-то заподозрили.
Уроки пролетели быстро. Оставались последние русский и физра. Антона почти заставили идти с собой Матвиенко и Позов, но парень отбился. Он пришел в кабинет физики, в котором никого небыло. Когда он зашёл в лаборантскую, то увидел Арсения.
— Здравствуйте.
— Привет, Антош. Сейчас у меня форточка, поэтому в классе никого не будет. Но потом лабораторная для седьмых,— Антон положил рюкзак около стола и стал там же.— Ты был в столовой?
— Нет.
— Почему?
— Не хочу и не было времени.
— Шастун, если с тобой что-то произойдет, то ответственным буду я. Ты же понимаешь? Я не сильно хочу объяснять и говорить, почему и что с тобой.
— Я понимаю, но я и так поел уже... Спасибо.
— Какой чай будешь? Черный или зелёный?
— Спасибо, но я не хочу.
— Я не спрашивал, хочешь ты или нет. Я спросил какой.
— Мне все равно,— "Все равно я пить не буду скорее всего" продолжил у себя в голове подросток. Через минуту на столе оказались две чашки с чаем и коробка конфет.
— Садись, чего стоишь-то,— Антон сел.— Я бы хотел с тобой поговорить. Ты можешь не отвечать, просто кивай, хорошо?— Шастун помахал головой. — Почему?
— Я потом вам все расскажу. Просто чуть чуть попозже.
— Я не буду спрашивать про все. Ответь мне на два вопроса,— Антон кивнул.— Это связано с семьёй? — кивок.— Я действительно много для тебя значу?
И время для Антона остановилось. Ответит "нет" — соврет. Ответить "да" он боится. Парень сверлит пол взглядом, не решаясь ответить.
— Антош?— маленький кивок. Шастун боится, что сделал что-то не так и сейчас готов провалиться под землю. — Не бойся, я же не кусаюсь. Чай тоже не отравленный. Пока не выпьешь, я тебя не отпущу. У меня времени много, могу хоть ночевать тут. — Антон понял, что лучше пить. Не хочется снова испытывать чувство, когда тебя сверлит взглядом Попов. Горячий чай приятно разливается по телу. Антон не думал, что Арсений знает, что так парня можно расслабить и чуть чуть развязать язык. На губах выступает улыбка, а глаза закрываются сами собой.
Арсений сидел и любовался этим котом, пока в лаборантскую не постучали. Антон думал, что все, ему пиздец.
— Привет,— но это оказался всего-лишь Воля.
— Здравствуйте,— этого не было сильно заметно, но Антон вжался в стул. Он не боялся Павла Алексеевича, но боялся сделать лишнее движение. Потом, посмотрев на Попова все прошло. Он понимал, что если что его защитят. Тем более Воля в курсе.
— Я думал, что ты его домой отправишь.
— Ты что их одних оставил?
— Нет, к ним Александровна должна прийти,— одна конфета из коробки оказалась в руках у Паши.— Тебе повезло, Шастун. К нам директриса заходила. Отчитала всех непойми за что. Я никогда бы не подумал, что смогу оказаться в лаборантской и просто сидеть и ничего не делать. Просто сейчас учителя нормальные.
— Антон тетрадки проверял.
— Ненормальные. Ты зачем парня запрягаешь?
— Он сам попросил. Иди вообще к моим. Они Александровну ненавидят. Хватит наши конфеты воровать, у тебя там их целый склад.
— Больно надо. Я просто хотел бы с родителями Кирилла поговорить совсем ничего не делает и уроки срывает. Думаю, устроишь сидание,— Воля переключился на парня.— Пока, Антон.
— Досвидания, Павел Алексеевич!
— А ты наоборот конфеты ешь. Вон, видишь, Павел Алексеевич живой, здоровый — яда нет.
— Не надо. Вы и так из-за меня сегодня завтрака лишились.
— Антош, мне пофигу на этот завтрак. Главное — что ты живой и более-менее здоровый.
Сердце у "Антоши" застучало как бешеное. О нем заботится никто иной, как Попов. Парню было бы все равно, если бы о нем заботился хоть тот же Воля, но Попов, походу, надолго у Антона в голове и не только. Но есть обратная сторона монеты. Антону кажется, что он этого не достоин. Он получил все просто так. Попов скорее всего из-за жалости с ним. Он ему не нужен и скоро отвернется от парня.
— Ладно, ты сиди, а я к лабораторной готовится буду,— учитель встал и направился к шкафчикам со стеклянными дверцами.
— Я вам помогу!— парень подскочил со стула.
— Не нужно. Тут всего-то воды набрать.
— Можно я помогу, пожалуйста? — Антон сильно хотел помочь Арсению Сергеевичу, чему тот удивился и сказал Антону, что делать.
Когда все минзурки были наполнены водой, а рядом лежали металлические шарики и квадратики на ниточках, Антон спросил:
— Арсений Сергеевич, а почему эту лабораторную они только сейчас писать будут? Эта же тема давно была.
— Они сильно отставали, поэтому я дал классу выбор. Либо мы проходим все темы, что они пропустили, а потом подряд несколько лабораторных, либо они будут оставаться после уроков иногда. Как видишь, они выбрали первое.
— Понятно... — Антон хотел задать вопрос, но подняв глаза и увидев учителя, Шастун не смог. Он был очень красивым. Черная рубашка, заправленная в черные брюки, контрастировала с кожей. Руки, которые аккуратно выводили что-то на доске были невероятно эстетичными. На них было только одно кольцо. На правой руке, на безымянном пальце, с надписью "remember" и смайликом. Когда мужчина поднимал руку вверх, то рубашка слегка натягивалась. Антон вспомнил, как эти руки носили его. Даже несколько часов назад. Как Антон держал флаг лагеря, лёжа на руках у Попова. Как тот нес его, как только Антон подвернул ногу. По-началу было непривычно видеть Арсения в рубашках, вместо футболок и худи, но потом Антону это начало нравится даже больше.
После минуты звонка с урока, около класса появились семиклашки, что летели на всех парах. Так же быстро они "разлетелись" по классу.
— Если у вас много энергии — пожалуйста, на коридор. Не разбейте минзурки!
Перемена быстро кончилась.
— Антош, зайди в лаборантскую и в шкафу около стола найди тетрадки для лабораторных 7 "Б", пожалуйста,— Антон быстро вернулся с нужными тетрадками. — Раздай пока.
Антон разносил тетрадки, произнося имя, фамилию, а после шел к вытянутой вверх руке.
В классе было тихо. Арсений и Антон сидели в кабинете, иногда перешептываясь — нужно было следить за классом. Антон писал тест по теме, которую Попов задавал в последний раз. Ее Антон успел выучить. По середине урока Арсений встал и пошел к выходу.
— Я скоро вернусь, если что — спрашивайте у Антона Андреевича. Про поведение он тоже может мне доложить, поэтому списать не надейтесь,— Антон немного приофигел от происходящего, но быстро понял, что ему придется заменять Попова. Класс был умным и списать они пытались редко, но были и те, кто спал на уроках. К ним и обращался Арсений, когда говорил про списывание. Шастун не понимал, почему ему так сильно доверяют. Оставить класс на парня, который в прошлой школе несколько раз мог вылететь дорогого стоит. Но Арс доверял. К тому же он быстро вернулся. Он ходил к Сергею, посмотреть, кто с физкультуры ушел.
В конце концов Арсений проводил Шастуна до дома, боясь за самочувствие подростка. Сказал, что он может писать в любое время суток, Попов ответит. Даже ночью.